— Ты прекрасно понимаешь, Ильдар, что прежних цен не получишь! — с ледяным равнодушием произнёс Диомед Фиванец. — Но, поскольку платить буду не я, не вижу повода грабить тебя или заставлять работать в дальнейшем бесплатно.
— А подробнее? — осторожно поинтересовался перс.
— Официально ты станешь партнёром Тита. Старшим партнёром. Порох мы теперь и сами делать умеем, так что от тебя нам будет нужна индийская селитра. Мои люди подготовили памятную записку… Где же она? Зависимость простая: чем больше произведёшь, тем выше цена. В твоих интересах заставить этих людей работать как можно эффективнее.
— Не пойдёт! — отрезал Экбатани. И тут же пояснил: — Фиксировать цену только на селитру бессмысленно, ведь мочевина и поташ непрерывно дорожают. Предлагаю так — меня снабжают этими веществами, топливом, едой для работников и кормом для скота, а я по за определённую плату обеспечу переработку.
— Можно и так! — равнодушно кивнул стратег. — А почему ты не спрашиваешь, что будет, если вы не выполните минимального плана?
— А разве это и так не ясно? — почти спокойно прозвучал встречный вопрос.
* * *
С прошлой главы статы не изменились.
Глава 23
«Почему люди не летают?»
Пигмалион смотрел, иногда забывая дышать. Как? Почему боги так щедро одарили этого молодого ещё мужчину? Точнее, почему они куда меньше дали ему, сыну Хирама⁈
Ради того, чтобы стать подобным Русе, он готов был отдать одну ногу. Нет, даже больше, он готов был ради этого отказаться от сладкого и пива до конца дней своих! Но — увы! А ведь сыну Ломоносову как раз сегодня исполняется четверть века, и он уже столько успел.
Но сейчас Руса Еркат творил нечто невероятное! И при этом — удивительно простое. Чудесное именно в своей простоте.
— Это обычные сферы, склеенные из тонкого шёлка! — объяснял он окружающим, продолжая наполнять газом уже пятую. — Раскрасили их мои ученики по случаю сегодняшнего праздника, а так можно было и белыми оставить. Важно лишь покрыть лаком, иначе водород из оболочки вытечет.
Аппарат Киппа продолжал тихо шипеть, наполняя сферу.
— Учитель, а сетка важна? — негромко спросил принц Ашот.
— Да, сетка нужна! — подтвердил тот. — Мы уже давно выяснили, что углекислый газ тяжелее воздуха, он стекает на дно сосудов, почти как вода. А вот водород, наоборот, намного легче воздуха, он стремится «всплыть» и давит на стенки шёлковой сферы. А сетка не даёт тонкой ткани порваться и передаёт тянущее вверх усилие грузу. Вот этой самой корзинке.
— А кто в ней полетит, мастер? — дрогнувшим голосом поинтересовался Пигмалион, употребив обращение, предложенное самим Русой.
— Попробуй сам догадаться, я лишь немного намекну! — довольно улыбнувшись, ответил тот. — Эти существа должны весить не больше афинской мины[1], иначе шары не смогут полететь. Это, во-первых. Куда их понесёт ветром, мы не знаем, и это во-вторых. Но вокруг нас почти во все стороны лежит пустыня. Испытатели должны иметь шанс там выжить.
— Я! Я знаю! — подпрыгивая от нетерпения, вдруг завопила Оксигения, одна из дочек Софии, перенявшая от матери её ум, но не спокойствие. — Змеи полетят!
После переселения в Нубию у айков, появилась мода давать детям «химические» имена — Хлора, Сульфид, Оксигения, Азот, Фосфорос и тому подобное. Разумеется, не только их, куда больше было имен героев, прославивших род Еркатов — появилось мальчиков и девочек с именами Руса, София, Гайк, Библиофил, Савлак Маугли, Панкрат, Исаак и Тигран. Были даже Исааки и девочки с именами Алвард и Тамирис.
— Умница! — нежно погладил девочку молодой Еркат. — У них есть шансы выжить после приземления. Но со временем мы научимся делать такие шары большими, и в корзине сможет подниматься сразу несколько человек.
— Ур-ра! — запрыгала та от восторга. — Я буду летать! Как птица!!!
«И тоже полечу!» — решил про себя сын Хирама. — «Во что бы то ни стало! Не думаю, что Русе потребуется на это много времени!»
* * *
[1] На описываемый момент афинская мина примерно равнялась 430 граммам.
* * *
На наше кадровое пополнение я не мог нарадоваться. И, признаться честно, отчаянно ему завидовал. С такой лёгкостью принимать новые концепции, делать их своими и развивать дальше, — это редкая способность. У человека явный талант к химии!
К примеру, стоило мне объяснить ему, что примеси фосфора и серы сильно ухудшают качество стали, он вцепился в меня, как клещ, выпытывая, какие я знаю способы уменьшить их количество. Вы спросите, и что с того? Скажете, что это нормально? Чёрта с два! Из моих родичей этим вопросом самостоятельно задалось человек пять, не больше. А ведь для них высокое качество стали — основа родовой гордости и благополучия.
А уже понять мой ответ удалось лишь тем, кого я учил с самого начала. То есть, людям, которым я с самого начала пытался привить гибкость мышления и семейный взгляд.
Этот же толстяк походил с полчасика, загибая пальцы и повторяя: «Брать чистую руду и чистый уголь, если их нет — очищать разными способами. Добавлять при плавке карбонаты кальция и магния. Чистить полученное железо электричеством, пудлинговкой или продувая кислородом…», потом буквально потребовал отправить его к кузнецам, чтобы своими глазами увидеть разницу, а уже на следующее утро ошарашил меня вопросом:
— Мастер, а почему вы томасовскую сталь пудлинговкой дополнительно не очищаете?
— Это как? — слегка ошалев, спросил я. Было от чего прийти в изумление. Во-первых, пудлинговка куда более примитивна, чем томасовский процесс. Мне казалось само собой разумеющимся, что более продвинутый процесс должен «дочищать», а не наоборот. А во-вторых…
— Так пудлинговке подвергают не сталь, а чугун! — ответил я — Мне казалось, что ты эту разницу уже понял.
— Так мы же всё равно «томасовское железо» чистым углеродом насыщаем! — бодро продемонстрировал понимание Пигмалион. — Стоит чуть больше его добавить — и получим чугун.
— А смысл в чём?
— Так углерода надо всего пару процентов добавить! — радостно осклабясь, продолжал пояснять «самородок» из Тира. — На то можно и особо чистый уголь пустить, не разоримся. Зато при пудлинговке, ты сам говорил, большая часть фосфора и серы в чугуне остаётся.
— Погоди-ка! — прервал я его, наконец-то ухватив суть идеи. — То есть, добавив одну операцию, мы дополнительно железо почистим? И качество улучшим?
— Теоретически! — блеснул он недавно подцепленным термином. — Пробовать надо! Как ты сам писал, опыт — критерий истины!
Вот мы и пробуем…
Нет, качество повысилось сразу же. Теперь играемся с технологией, улучшая соотношение «цена-качество». Но уже сейчас качество листового проката повторной стали, как я её назвал, позволяет пускать её на сварные стволы. Выигрыш в технологичности оказался бешеный!
* * *
Так что я «привязывал» его, как только мог. Квартирку организовал в Асуане, неподалёку от меня, велел называть не наставником, а мастером, подчеркивая, что он и сам уже — не ученик, а состоявшийся профессионал.
Активно делился с ним знаниями, регулярно бросая намёки, что буду только рад, если он их освоит. И, разумеется, пообещал, что он очень быстро, буквально за год-другой полностью компенсирует свои потери, вызванные экстренным разрывом с Ильдаром Экбатани.
Но особенно мне удалось ему потрафить, выдав электромобиль. Хоть у нас тут всё и близко, но мотаться приходится много, ему с его, мягко говоря, избыточным весом было бы сложно. А этот экипаж — и признак статуса, их на всю столицу наместничества лишь пара дюжин наберётся, и решение проблемы мобильности, и, что для него не менее важно, признак прогресса.
