Оружейникъ. Дилогия (СИ) - Володин Григорий Григорьевич
Когда Голутвин вошёл с бельгийским ружьём, шум начал стихать.
— Курбатов говорит, образец проверить нужно, — сообщил хозяин.
Никто не засмеялся. Ещё летом весь цех счёл бы нелепостью проверять дорогого бельгийца приспособлением Курбатова. Теперь через этот щит проходил каждый новый ствол.
— Отсюда, Афанасий Петрович, — сказал я, указывая на меловую черту.
— Знаю, — буркнул Голутвин.
Он встал на отмеченное место, совместил казённую часть с меткой на подоконнике и посмотрел в левый ствол. Чёрная линия прошла по каналу ровно.
— Ну? — спросил Голутвин, опуская ружьё.
— Я говорил о правом стволе, — напомнил я.
На этот раз хозяин смотрел дольше. Немного повернул ружьё, нахмурился.
— Что ты там разглядел? — Голутвин покосился на меня.
— У самого дула, Афанасий Петрович, — я указал, куда смотреть. — Приглядитесь ещё раз.
Показывать пальцем я не стал. Щит для того и создавался, чтобы человек видел изъян собственными глазами.
Голутвин снова поднял ружьё. В правом стволе линия почти до конца шла ровно, но за вершок с лишним до дула ломалась кольцом. Именно там в конторе темнело воронение, а металл казался неестественно гладким.
— Захар Кузьмич, подойдите, — позвал я.
Старший ствольщик отложил напильник. Голутвин молча протянул ему ружьё. Захар Кузьмич посмотрел сначала в левый ствол, затем в правый и провёл пальцами по металлу возле дула.
— Кольцо, — заключил Захар Кузьмич. — Ствол когда-то раздуло. Потом его осадили, заполировали и заново заворонили.
— Где именно? — спросил Голутвин.
Захар Кузьмич указал ногтем на тёмную полосу.
— Здесь, Афанасий Петрович.
Я посмотрел на Голутвина.
— Поэтому сначала проверка, — сказал я. — Если слепо копировать образец, можно вместе с достоинствами скопировать и чужой ремонт.
Голутвин больше не гладил бельгийца как безупречную вещь.
— Сначала отстреляем оба ствола, — нахмурился хозяин. — А потом решим, что с этого бельгийца стоит брать за образец.
— Ствол когда-то раздуло, — Захар Кузьмич задержал ладонь на стволе… — Потом осадили молотком, заполировали и заново заворонили, чтобы ладонь ничего не заметила.
Старший ствольщик отвернулся к верстаку. Уголок его рта едва заметно дёрнулся. Голутвин забрал бельгийца и, ни на кого не глядя, направился обратно в контору. Я пошёл следом.
За спиной снова заскрипели напильники. Один из ствольщиков негромко заметил:
— Столько лет с него меры снимали, а внутрь так никто и не заглянул.
Снаружи ремонт удалось спрятать: тёмное воронение скрыло следы нагрева, полировка обманула ладонь. Но внутри осталось кольцо, до которого уже не могли добраться ни напильником, ни наждаком.
Гравировка на колодке, золото на скобе и дорогой орех ничего не меняли. За бельгийца заплатили как за образец, а правый ствол оказался чинёным.
У двери конторы я посмотрел на Голутвина.
— Хороший образец, — сказал я.
Хозяин медленно повернул голову.
— Издеваешься, Курбатов? На что он теперь годен?
— Гравировку копировать, — я невозмутимо указал на узор. — Вот к ней у меня претензий нет.
В конторе Голутвин положил бельгийское ружьё на стол и некоторое время рассматривал правый ствол. Приказчик вошёл следом и остановился возле раскрытой книги. Я молчал. Хозяин сейчас решал, что обойдётся ему дороже: мой опыт или отказ от него.
— Ладно, обойдёмся пока без золота, — сказал наконец Голутвин. — Но сначала испытаем ружьё у себя, без комиссии и лишних глаз. Не покажет оно преимущества перед исправным бельгийцем — опыт закончим, угол снова запру, а ты вернёшься к меркам и заказам. Покажет — тогда дам деньги и на орех, и на гравёра.
— Согласен, Афанасий Петрович, — ответил я. — Только условия испытания запишем заранее: одна дистанция, одинаковые порох и дробь, одинаковое число выстрелов. Мишени посчитаем при всех.
— Уже и порядок мне назначил? — Голутвин приподнял бровь.
— Себе тоже, — я улыбнулся. — Чтобы проигравший на порох не пенял. Даже если проигравшим окажусь я.
Голутвин посмотрел на приказчика.
— Запиши, — распорядился хозяин. Затем указал на лежавшее перед ним ружьё. — И сравнивать будем не с этим чинёным. Найду целого бельгийца.
— Тем лучше, — сказал я. — Победить испорченный образец — ничего не доказать.
Голутвин протянул руку к приказчику.
— Ключ дай, — велел он.
Приказчик открыл ящик стола, но ключ от кузнечного угла Голутвин взял сам. Несколько мгновений подержал на ладони и только потом передал мне.
— Только для этого ружья, — предупредил хозяин. — Заготовку колодки получишь со склада. Никанору скажу сделать место под твой зацеп.
— Под извлекатель, — поправил я.
— Пусть хоть извлекатель, лишь бы гильзу доставал, — отмахнулся Голутвин. — Ложу закажем простую. Без ореха и без украшений. Что ещё понадобится?
— Готовый ствол из текущей партии, — ответил я. — Он сбережёт не меньше недели.
Голутвин сразу покачал головой.
— Один раз моя дюжина уже стала на ружьё короче. Второй раз готовую работу из заказа не отдам. Получишь железо и выкуешь ствол сам.
Спорить я не стал. Ту недостачу я помнил не хуже него: восполнять её пришлось мне самому. Ковка ствола отнимала несколько дней, зато ключ от кузнечного угла уже лежал у меня в ладони.
— Тогда сегодня же возьму железо, — я свернул чертёж. — И эти дни тоже пойдут в работу. До комиссии каждый пригодится.
— Заноси куда хочешь, только дату не двигай, — ответил Голутвин. — Ступай, пока ещё один не прошёл.
Я забрал чертёж и вышел. Уже у двери оглянулся. На стене пустовали два крюка, но бельгийца Голутвин обратно не повесил. Ружьё осталось лежать на столе правым стволом к свету.
Наутро Пелагея ушла из дома раньше меня. К вечеру вернулась и поставила на полку огарок свечи. Я к тому времени уже посчитал хозяйское железо. Взять его было можно. Только сначала его надо было получить со склада, потом дождаться места у горна, свернуть полосу на оправке, сварить шов, высверлить канал. Неделя, если никто не влезет раньше с заказом. Только недели у меня не было.
После ужина в калитку постучали, не особо громко и настойчиво. Я вышел посмотреть, кого принесло. В щели между створкой и столбом показалась Сенькина физиономия.
— Ваня.
— Чего?
Он просунулся внутрь боком.
— Мокей велел сказать: болванка есть, литая, англицкая. Хоть завтра в работу. Сочтётесь, говорит, а он запишет. И с тебя копейка, как в тот раз.
Я посмотрел на Сеньку.
— Быстро до Мокея дошло.
— А чего ему не знать? — пожал плечами Сенька. — На дворе людей полно: один увидел, другой у ворот рассказал, третий уже Мокею понёс. Тут слухи быстрее приказчика бегают.
Сам того не заметив, Сенька сообщил больше, чем хотел. Голутвин отказал мне вчера утром, в конторе. Сегодня Мокей уже знал не только о ружье, но и о том, что мне нужен готовый ствол, а хозяин его не дал. Это был не обычный дворовый слух — кто-то передал разговор почти дословно.
— Что за болванка? — спросил я.
— С дырой уже. — Сенька сложил пальцы кольцом.
С каналом, значит.
— Длины сколько?
Сенька показал руками.
— Вот так. Тяжёлая.
— Откуда?
— Англицкая же, — напомнил малой.
— Я понял, что не тульская. Я не про страну. Кто её Мокею принёс?
— А этого он не сказал, — ответил Сенька.
Он снова пожал плечами, большего от него всё равно не добиться. Деньги у меня появятся только в пятницу. И те уже были обещаны не мне: следующий расчёт должен был уйти Сушкову. Покров прошёл, долг оставался. Отдать эти деньги за сталь означало заставить старосту ждать ещё месяц.
Мокей предлагал проще: записать в книжку. После латуни я уже знал цену такой простоты. А ещё недавно про самого Мокея спрашивал жандарм, да и пять замков к Дмитриеву дню никуда не делись. Добавлять к ним ещё одну строку было плохим решением. Но ковать ствол неделю было хуже.
Похожие книги на "Оружейникъ. Дилогия (СИ)", Володин Григорий Григорьевич
Володин Григорий Григорьевич читать все книги автора по порядку
Володин Григорий Григорьевич - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.