— Ладно, ладно! Тише! — я поднялся на ноги и упёрся руками в стол, пристально глядя в глаза несостоявшегося предателя. Что же с ним делать?
— Кто заказчик? — я говорил спокойно и ровно, стараясь не спугнуть собеседника.
— Да говнари какие-то, — покачал головой Савельев. — Не могу знать, кто такие.
— Кто-нибудь из них носил балахон? — я подался чуть вперёд.
— Я одного только видел… в маске. Без опознавательных знаков…
— Ладно, — остановил я его, — делать нечего. Молодец, что сказал. Я этого так не оставлю. Постараемся помочь твоей Людмиле.
В комнате было тихо. Кто-то смотрел на Глеба, кто-то на меня. Но атмосфера была спокойной. Вероятно, ребятам требовалось время, чтобы свыкнуться, что в их рядах чуть не случился предатель. А сразу после этого попытаться его понять.
— Значит, так, — я начал наливать горячительное по стопкам. — Сейчас мы по-быстрому допиваем, закусываем, оперативно трезвеем, а после окольными путями, объезжая засаду, заваливаемся обратно в Поножовщину. Наведём справки.
— Может сработать, — кивнул Зорин, — у Белой сильная сеть информаторов.
— Отлично, — я поднял рюмку вверх. — Найдём ублюдков, и напомним, что красть людей им не стоит!
— А если не успеем? — обречённо сглотнул Савыч.
— Всё мы успеем! — подбодрил я его. — Давайте по плану: пьём, закусываем, трезвеем, едем. Приступать!
Мы вышли из ресторана под лёгкий вечерний снегопад. Морозный воздух обжигал горло. Зорин закурил, а вместе с ним и Савельев. Пару минут мы стояли молча, смотря то на крупные хлопья снега, падающие в свете фонарей, то друг на друга.
— Ну что, Ян Борисович, — сказал Пантин, — по плану?
— По плану, — кивнул я.
Из переулка за рестораном донёсся металлический звон, будто кто-то уронил оружие. Мы переглянулись.
— А может, и искать никого не придётся, — настороженно сказал я и медленно потянулся к амулету на груди.
— Вы нэ говорили, что ждёте гостэй! — из переулка вышел Георгий с сияющим клинком наперевес. Он ловко подкинул оружие, и то растаяло в воздухе, осыпавшись на снег сияющей пыльцой. — На заднэм дворе мои парни скрутили пятерых нарушитэлэй. Ещё двоэ удрали. Шустрыэ, гады!
— Спасибо, биджо, — сказал я, — если удрали, значит, скоро доложат своим. Ублюдки выкрали жену одного из наших, нельзя допустить, чтобы с ней что-то случилось.
— Скоро у них нэ выйдет! — возразил Гога, — пэрэсекались с их шэфом. Знаю, что засэли они на другом концэ города, в заброшэнной лэсопилке, что графу Прусакову принадлэжала! Но про дэвушка ващэ нэ слышал…
— Знаю, где это! — выпалил Ник, — если поедем сейчас, сможем опередить ублюдков!
— В машину, бегом! — скомандовал я, срываясь с места. — Спасибо, Гога!
— Заглядывай, биджо! — донеслось со двора, пока я пулей заскакивал в салон.
— Едем! — последним в машину запрыгнул Лебедь, отчего её знатно качнуло.
Магический двигатель загудел, колёса забуксовали по брусчатке и наш минивэн рванул с места. За окном замелькали Петроградские дома, вскоре мы выехали на объездной тракт. От скорости и плохого сцепления с дорогой машина начинала немного вилять, но Ник держался отлично.
Окинув взглядом присутствующих, я не заметил ни страха, ни мандража. В глазах каждого из команды телохранителей горела решимость — прийти, одолеть, спасти. Даже несчастный Савыч выглядел готовым к бою, причём похлеще остальных. Для него это было личным.
— Будем надеяться, она там и всё в порядке, — поджал губы Глеб.
— Идём с опережением. Будем действовать слаженно — и всё обойдётся, — подбодрил его я.
— Валить или нейтрализовать? — буднично спросил Зорин, натягивая кожаные перчатки.
— Наша цель — вытащить девушку, — твёрдо ответил я. — Будет угроза ей или нам — без разницы: валим ублюдков.
— Километр до места, — крикнул с водительского сиденья Глеб.
— Гаси фары. Подъезжай метров на триста, дальше идём пешком, — я скинул пальто и выставил руку в бок, пытаясь наладить ментальную связь с фамильяром. — Давай, пернатый. Ты мне нужен!
