Адмирал Великого океана (СИ) - Оченков Иван Валерьевич

— Ладно. Будем считать, что вам удалось убедить меня в моей же гениальности и теперь нам осталось обсудить лишь долю в будущих прибылях.

— Я знал, что вы человек дела! Полагаю, что доля в 80% от чистой прибыли и такой же срок собственности на все строения, материалы, имущество и территорию на расстоянии двух миль от телеграфной линии, расположенные на территории вашей страны, будет справедливой.

— Господа, мне кажется, вам все-таки нужно сперва определиться, кем именно вы меня считаете. Гением или идиотом? Ибо, судя по последнему предложению, верно все-таки второе.

— Джеймс пошутил, — выразительно посмотрел на банкира Аллен, — на самом деле мы хотели бы предложить 50% и 50 лет собственности.

— А зона отчуждения вокруг линии?

— По две мили, одна в одну, другая в другую сторону является нормальным…

— Хочу обратить ваше внимание, господа, что вы собираетесь вести дела не с африканцами и не с китайцами. Русские вовсе не так наивны и дики, как этого вам бы хотелось!

— Хорошо. Каково ваше предложение?

— 30% чистой прибыли и 25 лет собственности на имущество. Что же касается территории… непосредственно принадлежащими вам будет считаться окружность радиусом в два метра вокруг каждого столба и технического здания.

— Но это неприемлемо… — вскинулись американцы.

— Я не договорил! Касательно двухмильной зоны вдоль телеграфной линии — никакой собственности. Однако могу заверить, что правительство Российской империи не будет иметь никаких возражений, если вы пожелаете вести на этой территории дела на правах концессии. То есть с соблюдением законов нашей страны и, разумеется, уплатой всех положенных налогов и сборов, которые, впрочем, у нас совсем не велики. Особенно в Дальневосточных владениях.

— Нам нужно подумать, — заявил явно поскучневший банкир.

— Ничего не имею против, мистер Сэдер. Если что, вы знаете, где меня найти.

— Вы долго еще задержитесь в Сан-Франциско?

— Увы, скоро мне придется покинуть ваш прекрасный город. Дела настоятельно зовут меня на Аляску…

Говоря эти слова, я даже не представлял, насколько они соответствуют действительности. Между тем, дела у Русской Америки были не просто плохи. Скорее речь шла о катастрофе, причиной которой были весьма своеобразные отношения с местными индейцами.

Если точнее, главным виновником в сложившейся ситуации была Российская власть. С самого момента основания РАК наши цари, министры и сенаторы сделали все, чтобы затруднить колонизацию отдаленных территорий. Ведь для планомерного освоения окраин нужны прежде всего люди. Но люди в России даже будучи формально свободными никогда не имели права выбирать место жительства по своему усмотрению. Что уж тут говорить о крепостных.

Поэтому, когда скромный чиновник Российско-Американской компании предложил закупать в Центральной России крепостных и селить их в тогда еще нашем форте Росс в Калифорнии, последовал строгий окрик. Как это так, наших мужиков да в Америку! Эдак они там, чего доброго, газеты читать начнут или еще чего натворят непотребного…

Таким образом, не имея возможности заселить эти земли, администрация РАК была вынуждена как-то взаимодействовать с местными индейцами. Которые быстро осознали слабость и уступчивость бородатых пришельцев и в какой-то момент окончательно обнаглели. Нападения на Ново-Архангельск и другие форты компании, убийства и захват в плен поселенцев стали вещью совершенно обыденной.

Формально все эти земли были нашими, но, по сути, Россия контролировала только острова и то не все. Материк оставался практически недоступен, даже выйти на охоту или рыбалку колонисты не могли без риска, что их убьют и скальпируют. Потому закупки свежей рыбы и мяса шли большей частью через аборигенов, которые отлично понимали роль торговли и тщательно охраняли свои выгоды от посягательств извне, что со стороны русских, что со стороны англичан.

Они сами вели меновую торговлю с племенами, жившими в глубине Аляски, и никого туда не пускали. Мы не брали с них никакого ясака, не влияли на них, не могли бороться с рабством и человеческими жертвоприношениями, не вмешивались в бесконечные войны между кланами, разве что старались умиротворять кровожадность коренных американцев.

Крайняя малочисленность русского населения и военная слабость, точнее было бы сказать, бессилие перед десятками тысяч исключительно агрессивных индейцев заставляли Главного Правителя Колоний и весь аппарат РАК спускать конфликты на тормозах, мириться с набегами, лишь бы не доводить до прямого крупного конфликта.

Стоит ли удивляться, что это самым негативным образом сказалось на доходах? Почувствовавшие свою силу индейцы всячески мешали промыслу пушнины. Соответственно все меньше шкур продавалось в бывший нашим основным рынком сбыта Китай. Точнее не продавалась, а менялась в Кяхте на чай, который потом для продажи доставлялся в Центральную Россию.

Существовать благодаря этой, прямо скажем, не слишком удобной схеме Компания еще могла. Но вот развиваться уже нет.

Вероятно, именно с отчетливым пониманием сложившихся реалий и было связано предложение, данное Муравьевым еще в 1853 году Николаю Первому о том, что не лучше ли продать Аляску, а средства направить на развитие Дальнего Востока.

По факту даже столица Русской Америки — Ново-Архангельск оставалась мелким, слабым поселком, острогом или фортом, если угодно, факторией, защищенной из рук вон плохо. Жила Ситка в режиме перманентной осады, ожидая во всякий день нападения, которое могло обернуться трагедией, как уже случилось в начале века. И единственным средством противодействия таким сценариям оставалась дипломатия, в которой управленцы Компании исключительно поднаторели. А что делать, если других инструментов просто не имелось?

Что характерно, после покупки у нас американцы довольно быстро навели там порядок, без особого даже кровопролития. После первого же набега последовал решительный ответ, благодаря которому тлинкиты или, как их называли русские, колоши быстро одумались и пересмотрели свое отношение к жизни.

Буквально в течение жизни одного поколения вчерашние агрессивные и жестокие разбойники, державшие в страхе все окрестные территории вплоть до Алеутских островов, превратились в мирных и работящих жителей, единственным конфликтом которых с американцами стала забастовка на местном консервном заводе против завоза китайцев, занимавших их рабочие места. Вот уж поистине, кольтом и добрым словом можно сделать куда больше, чем просто словом…

Утром пятого дня в Сан-Франциско вошел маленький парусный корабль — куттер, с трехцветным бело-сине-красным флагом и черным двуглавым орлом, отличавшим суда, принадлежащие Российско-Американской компании, и явными следами пожара. Заметив многочисленные корабли с голубыми крестами апостола Андрея, его капитан или, точнее сказать, шкипер тут же направился к самому крупному из них и не дожидаясь визита таможенников потребовал встречи с «самым главным», то есть мной.

Узнав в чем дело, командир «Генерал-Адмирала» тут же принял все необходимые меры и направился к «Константину».

— Что случилось, Иван Алексеевич? — удивленно посмотрел я на взволнованное лицо обычно невозмутимого Шестакова.

— Беда, ваше императорское высочество! Ново-Архангельск в осаде. Люди держатся из последних сил…

— Какой осаде, о чем ты? Англичане или…

— Колоши!

— Индейцы?

— Так точно-с! Впрочем, вот гонец и очевидец событий, — вытолкнул он вперед коренастого седого моряка в потрепанном мундире времен правления моего дяди Александра Благословенного.

— Шкипер Терещенко! — вытянулся передо мной старик. — Дозвольте значит доложить…

Едва проговорив последнее слово, он покачнулся и наверняка бы упал, если бы не пришедший к нему на помощь Шестаков.

— Врача!

— Пакет за пазухой, — прохрипел шкипер, пытаясь расстегнуть пуговицу на груди.

Пока мы доставали плотный запечатанный сургучом пакет и вскрывали его, появился корабельный доктор надворный советник Смирнов и попытался осмотреть старика. Однако тот не дался, бормоча: «Все со мной ладно теперь уже».