Илька не двигался.
— Дыши, — сказал я. — Давай, братка, дыши уже.
Рыжий приложил ухо к его груди.
— Не слышу.
Я запрокинул Ильке голову, очистил рот от крови и осторожно вдунул в него немного воздуха — только до видимого подъема груди. Лоскут на конце бамбука дрогнул, выпуская воздух из раненой стороны.
Грудь поднялась и медленно опала, но собственного вдоха не последовало.
— Андрюха...
— Молчи.
Я снова вдохнул в него воздух. Еще раз. И еще.
Тело Ильки дернулось.
Он судорожно, с хрипом втянул воздух, закашлялся и сделал еще один вдох, короткий, болезненный, но уже сам.
— Есть! — выдохнул Рыжий. — Андрюха, получилось!
Веки Ильки дрогнули. Он долго смотрел на нас мутным взглядом, будто не узнавал.
— Не двигайся, — сказал я, придерживая бамбук и следя за промасленным лоскутом. — Просто дыши.
Губы его едва заметно шевельнулись:
— Мы... сделали?
— Сделали, Илька. Все сделали.
— Тогда... домой.
Побратим прикрыл глаза.
Мы обложили основание трубки плотными валиками из ткани и туго закрепили их широкими полосами, чтобы жесткий бамбук не качался в ране.
Дышал он тяжело, но уже ровнее. Синева с губ понемногу уходила.
— Живой. — Рыжий сел рядом, на мгновение закрыл лицо ладонями, потом вытер глаза и поднялся.
Над рекой начинало сереть. Катера по-прежнему не было, наши не появлялись, а этот чертов Савва Руднев ушел. Впереди у нас был тяжелый путь, и еще неведомо, как пройти его с тяжелораненым другом.
Я взглянул на Сему, на Ильку и перевел взгляд на серую холодную воду Уссури, ища и не находя выхода из этой ситуации.
___________________________
Конец книги.
Читайте продолжение истории Андрея Громова: Абиссинец 1889 том 5 https://author.today/work/631957
