Оружейникъ. 1794 (СИ) - Ясинский Григорий
Он остановился возле Зубцова, что-то быстро сообщил ему, после чего оба направились к великому князю.
— Ваше императорское высочество, — доложил майор, — из Петербурга прибыли господа с высочайшим повелением. Желают передать его лично вам и братьям Резниковым.
Павел нахмурился.
— От кого повеление?
— От её императорского величества.
Петербургский чиновник оказался человеком сухим, обстоятельным и чрезвычайно осторожным в выражениях. Он дождался, пока Павел займёт своё место, низко поклонился, предъявил бумаги и сообщил, что братьям Резниковым предписывается явиться в Санкт-Петербург для участия в особом совещании, назначенном по воле императрицы.
— По какому предмету? — спросил Павел.
— Не имею чести знать, ваше императорское высочество.
— И для этого понадобились оба брата?
— Именно так указано в полученном мной распоряжении.
Павел протянул руку за документом. Я наблюдал, как он читает. Сначала быстро пробежал глазами текст, потом вернулся к нескольким строкам и задержался на них дольше.
— Кто ещё приглашён?
Чиновник ответил, что состав участников ему известен не полностью.
— Когда они должны прибыть?
— Завтра утром, ваше императорское высочество.
— А если у господ Резниковых имеются обязательства, которые нельзя оставить без присмотра? — спросил великий князь.
— В таком случае они могут представить соответствующие объяснения, — осторожно ответил чиновник. — Однако я получил прямое указание обеспечить их своевременное прибытие.
Павел отложил бумагу.
— Ясно.
Разговор, судя по лицам присутствующих, становился всё менее приятным. Великий князь некоторое время расспрашивал посланца об обстоятельствах предстоящего совещания, но тот отвечал почти одинаково: никакие подробности ему не сообщены, полномочия ограничены доставкой повеления.
Наконец Павел обратился к Зубцову:
— Андрей Павлович, проводите господ Резниковых в Петербург. Я хочу, чтобы вы лично сопровождали их и проследили за исполнением распоряжения.
— Слушаюсь, ваше императорское высочество.
— Господин Резников, — сказал Павел, повернувшись ко мне, — ваши опытные работы пока останутся здесь. Полагаю, в Петербурге найдётся достаточно других предметов для обсуждения.
— Разумеется, ваше высочество.
— Надеюсь, совещание не отнимет у вас слишком много времени. Я рассчитываю в ближайшие дни получить результаты дальнейшей проверки револьвера.
Я поклонился, но Павел задержал на мне строгий взгляд.
— И помните о наших договорённостях.
В его голосе не было прежней лёгкости. Я прекрасно понимал, о чём он говорил.
Гатчинские мастерские, люди, материалы, охрана — всё это появилось по личному распоряжению великого князя. За два месяца мы успели продвинуться дальше, чем я рассчитывал. Но теперь нас зачем-то приглашали в Петербург, к самой императрице на совещание. О чем нас там будут спрашивать, мне было примерно понятно.
— И всё-таки! Ещё недавно мы торговались с Кузьминым из-за старого станка, а теперь нас ждут в Зимнем дворце! Скажи мне кто-нибудь такое несколько месяцев назад, я бы решил, что он пьян или из ума выжил! — Федор очень возбужден предстоящим визитом.
Тогда я и сам вряд ли поверил бы в подобное. И всё же происходящее тревожило меня. Павел только что лично убедился, что мы способны изготовить многозарядный пистолет, совершенно необычный для этой эпохи. Его интерес к нашей работе возрастал с каждым новым испытанием. Теперь о нас решила вспомнить сама императрица.
Только я знал, что уже в следующем году она умрёт. В ноябре 1796 года российский престол должен был занять человек, который предоставил мне мастерские, мастеров и собственное покровительство. Причём занимать престол ему предстояло совсем недолго. Я помнил и март 1801 года, и обстоятельства гибели Павла.
Всё это не прибавляло особой уверенности. Мне уже удалось изменить слишком многое. Десять казнозарядных штуцеров, успешные испытания в Гатчине, вооружённая охота иностранцев за моими разработками и семь погибших в моем петербургском подвале. Ни одного из этих событий не было в знакомой мне истории.
Поэтому рассчитывать, что дальнейшие годы пройдут в точности по учебнику, становилось немного опасно.
— Роман, — позвал Фёдор.
Я повернулся.
— Что?
— Ты сейчас так смотришь, будто уже знаешь, чем всё закончится.
— Было бы неплохо такое знать, братец, — улыбнулся я.
Брат рассмеялся.
— Ну, по крайней мере, в Петербург всё-таки съездим. А там, глядишь, и Софью Александровну увидим. Ты ведь с ней с самого нападения толком не разговаривал?
— Не разговаривал.
— Вот теперь повод появился.
Я собрал бумаги и направился к выходу. До отъезда оставалось ещё несколько часов, а мне хотелось успеть закончить записи по испытаниям. В Петербург добрались уже под вечер. Дорога заняла несколько часов, к моменту въезда в город я окончательно устал от тряски. Зубцов позаботился о смене лошадей и заранее предупредил, что утром явится за нами.
Возвращаться в собственный дом мне очень не хотелось. Фёдор не возражал, поэтому мы остановились в Демутовом трактире, где сняли две комнаты. Вечером брат отправился разузнать последние новости, а я остался разбирать бумаги. Через некоторое время он вернулся с ужином и новыми слухами о следствии. Брэддок, по его сведениям, всё ещё находился под стражей, а британское представительство продолжало добиваться пересмотра принятых в отношении него мер. Разговоры о деле не утихали, хотя точных известий было немного.
— Говорят, Мезенцев совершенно взбешён, — сообщил Фёдор, снимая кафтан. — Уверяет, будто англичанин подло воспользовался его доверием. И требует, чтобы ему позволили доказать свою невиновность.
— Значит, пусть доказывает, — пожал я плечами.
— Ты ему не веришь?
— Я понятия не имею…
Брат ещё некоторое время рассказывал о том, какие разговоры ходят среди офицеров и что нового удалось узнать о действиях полиции. Затем мы поужинали и разошлись по комнатам. Ночью я долго не мог уснуть. Перед глазами то и дело возникал наш новый револьвер. Пять выстрелов. Фёдор, довольный до невозможности. Павел, внимательно рассматривающий барабан. И сразу за этим чиновник с бумагой за высочайшей печатью.
При мысли о завтрашнем дне я снова вспоминал Софью. Последний раз мы по-настоящему разговаривали ещё до всей этой истории. Потом случилась бойня, начались допросы, а вслед за ними появился Павел со своим предложением. В результате я почти два месяца занимался оружием и совершенно не представлял, как идут дела в Петербурге.
Ведь поставки заказанных пар дуэльных пистолетов остановились, пока нам было совсем не до запуска данной продукции. Впрочем, Софья умела распоряжаться своим временем куда лучше меня. С этой мыслью я наконец уснул. На следующее утро мы с Фёдором отправились в Зимний дворец.
Зубцов встретил нас возле трактира, осведомился, готовы ли мы, и распорядился ехать. В экипаже брат несколько раз поправлял воротник, проверял, не помялся ли камзол, еще пытался выяснить у майора, как следует вести себя при возможной встрече с государыней.
Зубцов отвечал терпеливо, хотя к концу поездки, кажется, начал сожалеть о данном ему поручении. Зимний дворец занимал огромное пространство. Его фасад, длинные ряды окон, колонны, въезд во двор — всё это я прежде видел, но теперь предстояло попасть внутрь по официальному приглашению.
Нас встретили служители, проверили имена и бумаги. Затем провели через несколько помещений, где уже ожидали люди в мундирах и дорогих кафтанах. Фёдор, несмотря на все свои приготовления, поначалу заметно притих. Он внимательно рассматривал убранство, стараясь при этом не выглядеть провинциалом, впервые оказавшимся во дворце. Получалось у него так себе. Я тоже невольно задерживал взгляд на отдельных предметах. Богатые петербургские дома, которые прежде казались мне вершиной роскоши, здесь можно было принять за довольно скромные жилища.
Похожие книги на "Оружейникъ. 1794 (СИ)", Ясинский Григорий
Ясинский Григорий читать все книги автора по порядку
Ясинский Григорий - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.