Я сидел и смотрел на папку.
— Когда это решилось?
— Уже давно.
— Меня не спросили.
— Да уж, извините, как-то обошлись без твоего ценного мнения, — согласился Томпсон.
— Сэр, я три месяца собирал этот материал. Гейла вербовал я. Дьюитта взяли по моей наводке. Финансовую линию к Ленцу привел тоже я. Половина того, что лежит в этой папке, собрана мной лично и в нерабочее время.
— Знаю.
— Тогда объясните.
Томпсон вынул из жилетного кармана часы, посмотрел на них без всякой надобности и убрал обратно. Он делает так, когда тянет время.
— Объясню, но тебе не понравится. — Он подался вперед и положил руки на папку. — Решение принято не в нашем отделе и не мной. Мне его сообщили в тот же день, я возражал. Возражал письменно, у меня есть копия записки в деле.
— И что в итоге?
— Я получил ответ, что назначение целесообразно. — Томпсон произнес это слово с расстановкой. — Мотивировка такая. По линии Реестра проходят эпизоды, в которых вы фигурируете лично, перестрелка в Озарке, нападение на конвой с Гейлом, наблюдение за вашим домом. Плюс дисциплинарное слушание в семьдесят втором, по итогам которого вы получили перевод.
— Слушание закрыто. Перевод переквалифицирован в операцию под прикрытием.
— Переквалифицирован задним числом, — сказал Томпсон. — По бумагам это выглядит именно так. Но человек, знающий твое дело и незнакомый с тобой лично, видит следующее, что агент, однажды уже ошибившийся по этой теме и получивший за это взыскание, теперь просит поставить его во главе расследования, где половина потерпевших его знакомые, а один из фигурантов ходил вокруг его дома
— И какой отсюда следует вывод?
— Вывод, во главе должен стоять человек без личной истории. — Томпсон пожал плечами. — Формально это правильно. Я на их месте написал бы то же самое.
— А по существу?
— По существу это делает тебя связанным по рукам, и тот, кто принимал решение, мог этого хотеть. — Он посмотрел мне в глаза. — Или не хотеть. Различить нельзя, а гадать вслух я не буду.
Компрессор за окном остановился, в кабинете стало слышно, как жужжит лампа под потолком.
— Какая роль у меня?
Томпсон открыл папку и нашел нужную страницу.
— Привлеченный консультант по имеющимся материалам. — Он прочел это ровным голосом, как читают вслух чужой текст. — Обязанности: передача собранных материалов ведущему агенту, консультации по запросу, участие в следственных действиях по приглашению.
— Вот как. То есть я не имею права ни допрашивать, ни запрашивать, ни выезжать без его санкции?
— Я тебя поздравляю с назначением.
Я встал и отошел к окну.
Внизу, во дворе, двое рабочих грузили в кузов обрезки арматуры и перекидывались короткими фразами, слов не разобрать.
— Сэр, а Сеймур?
— Его в этой папке нет, — сказал Томпсон за спиной. — Он погиб вчера, дело ведет полиция округа Аллегейни. Чтобы Сеймур попал сюда, кто-то должен показать связь между смертью клерка казначейства в питтсбургском переулке и эпизодами с ритуальной символикой в округе Колумбия. Пока такой связи нет, никто ее не ищет.
Я повернулся.
— Я ее найду.
— Митчелл. — Томпсон закрыл папку. — Сядь.
Я послушался.
— Слушай внимательно, повторять не стану. — Он говорил тихо. — Я подписал тебе роль консультанта, потому что альтернатива была отстранить тебя от дела полностью. Это я и предотвратил, потратив на это две недели и один разговор, о котором тебе знать не надо. Консультант имеет доступ к делу. Полностью отстраненный не имеет ничего.
Он помолчал.
— Локхарт вскоре прилетает из Чикаго в. Тебя вызовут для передачи материалов. Приходи, передай ему все что он захочет и будешь работать с ним так, как работал бы с любым коллегой. Без вот этого твоего кислого лица.
— Какого такого лица?
— Такого с которым ты сейчас сидишь тут, будто выпил лимонный сок — ответил Томпсон. — Человеку, приехавшему в другой город на чужое дело, не нужен консультант, считающий его самозванцем. Будешь так себя вести, он закроет тебе доступ к делу насовсем.
Я молчал.
— И последнее. — Томпсон придвинул папку обратно в ящик. — Если ты в ближайший месяц отправишь хоть один запрос по этой теме через свою голову, мимо Локхарта и это всплывет, я тебя не прикрою. Не потому что не захочу. Потому что мне будет нечем.
— Понял, сэр.
— Черта с два ты понял. — Он задвинул ящик. — Но, может быть, скоро поймешь.
