Сиротинушка (СИ) - Номен Квинтус

— Ну ты и шустер! Я даже поверю, что ты успеешь для института здание выстроить… хотя бы на первый курс чтобы его хватило. А вот где ты туда профессоров возьмешь? Или хотя бы просто преподавателей грамотных? Сам же говоришь: химиков нет!

— Вот сразу видно: человек с университетским образованием, хотя и не законченным: сразу в суть вопроса смотришь. Но для первого курса преподавателей мы найдем, там же самые основы даваться будут, и больше все же не по химии, а по общим дисциплинам. А потом и настоящих профессоров изыщем: в школу-то твою медицинскую мы полный комплект профессоров набрали, причем далеко не из последних. Всё, Андрюшенька, от предлагаемой зарплаты зависит, так что к нам и из-за границы народ стаями наниматься побежит. И… давай так договоримся: ты с Брянчаниновым просто об учреждении института договариваться будешь, а все технические вопросы я на себя возьму. В конце-то концов, ты у нас владелец компании весьма солидной, у тебя, вон, сам царь в товарищах: тебе на детали и внимания обращать не нужно: на то холопы есть. А раз уж у тебя на побегушках, как император наш сказал, действительный статский, то вот он пусть и побегает… в смысле, я побегаю. А я уже точно знаю, куда бежать нужно…

Федор Сваввич за постройку здания института в Рязани взялся с огромным энтузиазмом: ему очень нравилось то, что это был уже второй институт, который строился по его проекту. То есть проект-то был один, и первым по этому проекту было выстроено здание Одоевской женской медицинской школы. А то, что здание такое за лето построить было нельзя, его волновало не особо: в этом году можно было только два этажа выстроить, а еще два уже за следующее лето поднимут, а два этажа выстроить будет все же возможно.

А в Одоеве строилось еще одно здание по его же проекту, на этот раз здание «высшей женской химической школы»: избранница Андрея, отучившись год на врача, вдруг поняла, что резать и штопать людей отнюдь не является ее призванием — но в Одоеве и здание строилась еще с марта, так что в этом году к осени оно точно готово будет. Правда, здание было такое же, как и здание Одоевского реального училища (а то, что и школы все, и институты теперь строились по рисункам Александра Алексеевича, который просто нарисовал Терехову школы, в которых учился Валерий Кимович), но рисовать-то все горазды, а вот настоящий проект составить — на это особые знания нужны. Ну и талант, так что чем ему гордиться, Федор Саввич знал туго…

А Саша занимался совсем уже другой стройкой: на противоположной от Званки берегу Волхова строился «алюминиевый комбинат». Именно комбинат: кроме плавильного завода там ставился заводик по выработке глинозема из «местного» боксита, производство искусственного криолита (как отдельного цеха глиноземного завода) и еще один завод, на котором намечалось изготавливать алюминиевые провода для высоковольтных ЛЭП. И последний уже даже частично заработал: там в июне началось изготовление стальной проволоки и из нее — стальных же тросов, которые должны стать основой электрических проводов. И, хотя проволочное дело было в стране давно уже известно, при наладке оборудования для производства этих тросов инженерам пришлось повозиться более чем изрядно: проволоку-то еще и оцинковать требовалось. Причем не в чистом цинке, а сплаве цинка и алюминия (и для этого был в США и алюминий закуплен, его тонны три на завод привезли). А теперь рабочие героически обучались этому не самому простому производству: зарплаты им были обещаны такие, что за эти деньги они были готовы и китайский язык выучить.

Рядом с заводом и жилой городок для рабочих ударными темпами строился, но все же основная работа для Саши была на плавильном заводе: по его указанию были «придуманы» ртутные выпрямители — а это оказались устройства не самые простые, для них водяное охлаждение нужно было, и монтаж батарей выпрямителей доводил управляющих этой работой инженеров буквально до истерики. А Саша «работал», этих инженеров обратно в нормальное состояние приводя.

Что же до прочего оборудования «подготовительного завода», то там химики сами со всеми проблемами справлялись: они очень серьезно восприняли указание «нужно все сделать хорошо, а не быстро». И делали именно «хорошо», хотя все же старались особо не тормозить. А спокойнее всех на стройплощадке работали инженеры-электрики: у них-то все было уже неоднократно отлажено, и единственное, что их несколько все же напрягало — так это то, что провода от трансформаторов в строящиеся цеха плавильного производства ставились алюминиевые, а такие же были страшно дорогими. Но так как все знали, что за завод они строят, то даже по этому поводу никто особо не переживал, просто электрики поставили вдоль довольно короткой линии солдат, не подпускающих потенциальных воров к проводам…

А всего на стройке только инженеров работало человек тридцать, и других подобных строек больше нигде в России не было. А, возможно, и вообще нигде в мире: все же инженер считался «штучным товаром». И в этом плане компания Розанова была действительно уникальной: общая численность работающих в ней инженеров (это даже если металлургов не считать, которые относились, скорее, к химикам) превышала уже полторы сотни человек. И явно на этом руководство компании останавливаться не собиралось: из последнего выпуска отечественных институтов на работу уже потихоньку перебиралось человек тридцать, а еще человек двадцать всерьез задумывалось о переезде в Россию из-за границы. Впрочем, к «заграничникам» Саша относился с определенной опаской, а у тех, кто там успел семьей обзавестись, шансов получить работу в компании Розанова пока вообще не было…

Еще летом заработала домна у Кузнецке, но она пока что работала исключительно «на себя»: весь полученный в конвертерах металл отправлялся на выделку рельсов (двадцатичетырехфунтовых), из которых срочно строилась дорога до рудника. До Таштаголького рудника, который был очень «неудобным»: далеко, нормальной дороги к нему вообще не было. Но уж больно хороша там была руда, так что пока была проложена небольшая (верст в десять) дорога, по которой на конной тяге руду перевозили к ближайшей речке, а дальше ее в лодках до завода сплавляли. Это было дорого и неудобно — но печь удалось задействовать по полной, и благодаря этому появился шанс дорогу от рудника до завода к зиме все же протянуть. И вот тогда…

Впрочем, и «тогда» это заметного эффекта не даст: ну, получится вторую уже готовую (и небольшую) домну запустить, а следующим летом дотянуть рельсы и до Юрги. Но — не больше, строительство двух больших печей всяко было в текущем году не завершить, и, скорее всего, и следующим летом эти печи не заработают. Правда, Андрей предлагал там еще две «кирпичных» домны «быстренько выстроить», но все же и Саша, и — главное — инженеры-металлурги считали, что это будет просто выброшенными деньгами: по их расчетам будет куда как выгоднее за те же деньги (ну, почти за те же) еще одну большую домну поднять и буквально за год «отставание» в производстве металла наверстать…

Еще за лето в стране произошло одно важное, на Сашин взгляд, событие. То есть как раз оно «не произошло»: Фёдор Густавович Тернер, продолжая финансовую политику Вышнеградского, не ввел в России «золотой стандарт». И от этого никому хуже не стало, а стало только лучше. Валерий Кимович с молодости считал, что такой «стандарт» России был и на фиг не нужен: финансовая система действовала точно такая же, как в «Латинском валютном союзе», только на иной «базе» — и это вообще никого не напрягало. Причем и внутри страны не напрягало, и снаружи: потенциальным «иностранным инвесторам» действующая система была понятна и хорошо знакома. В свое время Витте, пользуясь безграмотностью в финансовых вопросах Николая, просто проделал изумительный трюк: рубль «подешевел» почти в полтора раза (то есть, исходя из взаимного курса золотых и серебряных денек, в одну и сорок семь сотых раза) и «иностранные инвесторы» просто скупили российскую собственность а полтора раза дешевле настоящей ее стоимости. И одновременно во столько же раз был увеличен государственный внешний долг — ну а теперь, поскольку Витте больше гадить возможности не имел, и долг остался «на прежнем уровне», и российская собственность не стала продаваться за бесценок. Правда, возникла ситуация строго противоположная: на малоэффективные устаревшие производства покупателей не появилось — но Саша это тоже счел благом: владельцы таких или вложатся в модернизацию, или… В компании он даже организовал специальный отдел, сотрудники которого занимались исключительно тем, что «изыскивали» в прессе и в «частных каналах» предложения о продаже компаний и банков. И списочек потенциальных приобретений выглядел уже довольно внушительно — но пока нынешние владельцы слишком уж высокие цены ломили. Ну да ничего, со временем и они одумаются.