Новгородец (СИ) - Смородинский Георгий Георгиевич

— Там может ожидать всякое, — остановившись перед проходом, негромко произнесла Велеслава. — Сама я ни у моста, ни у его отражения никогда не бывала, но так говорят знающие.

— И что нас может там ждать? — я снял со спины щит и вопросительно поднял брови.

— Да откуда же мне знать, — жрица пожала плечами. — После того, как Кощей обосновался на второй ступени Межмирья, все изменилось, и таких, как я, там ничего, кроме смерти, не ждет. Впрочем, к мосту он не сунется.

— Потому что мост находится между ступенями?

— Да, — жрица кивнула. — Там могут появиться Стражи настоящего моста, а ему с ними встречаться не с руки.

— Еще и какие-то стражи? — я усмехнулся. — Почему ты раньше о них не говорила?

— А что бы тебе это дало? — Велеслава с сомнением посмотрела на Кокса, который подбежал и уселся в метре от перехода. — Нас они не тронут. Не просто же так я ездила в святилище Владыки.

— Ты меня совсем запутала, — я вздохнул и поправил на ладонях перчатки. — Если там есть какие-то стражи, то что нас еще может ждать?

— Стражи не «есть», они могут прийти, — терпеливо пояснила волхва. — Они придут только в том случае, если там появится сам Кощей или чудовище навроде твоего знакомого демона. На мелких тварей они не обратят внимания. Так тебе понятно?

— Понятно, — я улыбнулся и взял в руку щит. — То есть ничего серьезного нас там не ждет? Тогда я зайду первым — меня убить сложнее. Ты за мной и, если нужно, прикроешь.

— Ты слишком самоуверен, — холодно заметила Велеслава.

— Вот да! — фыркнула висящая подруга. — Берега-то не теряй.

— Никто тут берегов не теряет. Меня просто достали уже разговоры, — мысленно ответил я и, посмотрев на волхву, уже вслух произнес: — А ты хочешь, чтобы с тобой туда пошел неуверенный? Или у нас есть вариант не пойти?

— Я хочу, чтобы ты не лез на рожон, — спокойно ответила жрица. — Помни, что боги нам там не помогут.

Блин, как же достала меня эта шизофрения. Ведь восприятие сказанного всегда зависит от возраста говорящего. Никто ведь и не думает расслабляться. Мне не семнадцать лет, и я понимаю, в какую задницу мы с ней отправляемся. А говорю так — по привычке, чтобы ее подбодрить, но получаю обратную реакцию. При этом Велеслава понимает, что перед ней не пацан.

Заметив мой взгляд и правильно его прочитав, жрица вздохнула:

— Ладно, не кипятись. Я просто сама немного волнуюсь. Слишком высока цена…

— Понимаю, — я кивнул и достал из ножен меч. — Тогда идем?

— Вот еще что, — волхва сделала останавливающий жест и кивнула на проем между соснами. — Там ничего нельзя подбирать. Ни оружие, ни броню, ни серебро…

— Откуда там серебро? — я непонимающе поморщился.

— Возле моста лежит много тех, кто пытался прорваться в Навь или оттуда сбежать. Да, впереди лишь отражение Границы миров, но это ничего не меняет. Заберешь хоть что-то — оставишь часть себя, и уже никогда эту часть не вернешь.

— Хорошо, — я кивнул и, обойдя сидящего на пути пса, направился к соснам.

Жрица тяжело вздохнула, переложила посох в правую руку и пошла следом за мной.

Этот переход отличался от тех, которые мы совершали с подругой. В тот момент, когда я шагнул между сосен, земля улетела у меня из-под ног. Желудок тут же скакнул к горлу, резко заломило виски, в лицо дохнуло резким запахом хвои и перед глазами стало темно.

Переход напоминал бредовый сон алкаша, обожравшегося тройного одеколона. Пару минут я куда-то летел, морщась от головной боли, дыша хвойным дерьмом и мысленно матеря местную службу доставки. Не представляя, что со мной происходит и надеясь, что я все-таки куда-нибудь так прилечу.

Впрочем, все плохое когда-то заканчивается. В какой-то момент запах хвои исчез, под ногами появилась земля и темнота наконец схлынула.

С трудом устояв на ногах, я приложился шлемом о торчащую справа ветку, затем оглядел открывшееся пространство и выматерился. В этот раз уже вслух.

Переход вывел нас на большую круглую поляну с пожухлой травой и десятком торчащих из земли пней. На дворе тот же вечер. Закатное солнце цепляется за верхушки деревьев, а справа в небе уже висит знакомая радужная луна.

Впереди, в центре поляны, стояла большая покосившаяся изба. За ней просматривался проход между деревьями, в котором клубился серый туман. Слева, метрах в пятидесяти от того места, куда нас привет переход, виднелся пологий холм, поросший молодыми березками и осинами.

Часть его склона обвалилась — земля осела и провалилась куда-то внутрь. Из образовавшейся прорехи торчал нос боевого корабля викингов. Потемневший, покрытый мхом и гнилью, с обломанными рёбрами бортов.

Варяги так хоронили своих вождей: вместе с оружием конями и слугами, но здесь, по ходу, вместе с капитаном закопали весь экипаж этого корабля. Только вот до Вальхаллы они не доплыли, и в Фолькванг[1] их тоже не взяли. Наверное, поэтому парни обиделись и решили выбраться из кургана.

На земле между холмом и избой лежало больше тридцати мертвых воинов, похожих на тех, что приходили к сторожке волхва. Еще двенадцать бездумно шлялись вокруг, скрежеща на ходу остатками ржавых доспехов. В тот момент, когда закончился переход, трое из находящихся поблизости драугров, почувствовали живых и быстро пошли в нашу сторону.

Все это уложилось в голове за мгновение, и я шагнул навстречу покойникам, держа щит так, как показывал Мал.

На самом деле ничего сложного нет. В бою, где тебя атакует один противник, любой удар нужно принимать под углом — по скользящей. Прямая блокировка — только пешем в строю, или когда не останется других вариантов.

Идущий первым драугр нес в руках двуручный топор. Когда нас разделяло метров пять, неживой рванулся вперед, занося над головой оружие, и… запнулся ногой о вырвавшийся из земли корень. Нелепо взмахнув лапами, мертвый с грохотом рухнул к моим ногам, и я, шагнув вперед, нанес короткий рубящий удар в основание черепа.

Вообще очень удобно, когда у тебя есть своя личная берегиня. Жаль только, что теперь ее чары в откате.

Меч без особого труда перерубил проржавевший капюшон хауберка вместе с шейными позвонками, и голова ожившего покойника отделилась от тела. Драугр дернулся и рассыпался грудой костей, а спустя мгновение на меня налетел второй. Сверкнув багровыми глазницами, скелет нанес широкий рубящий сверху, и я без труда блокировал эту атаку. Грохнуло. Ржавый клинок соскользнул со щита, и противник ожидаемо потерял равновесие.

Велеслава рассказывала, что такие вот поднявшиеся уроды сохраняют все свои прижизненные навыки владения оружием, но изменившиеся пропорции тел накладывают свой отпечаток. Сила у них остается прежняя, но с физикой никакая магия не поспорит. Став легче раз в пять[2], сложно сохранить прежнюю координацию движений. По словам той же волхвы, самыми страшными противниками являются выходцы из Нави и существа, поднятые сильными колдунами, но здесь другой вариант. Эти уроды обычные неупокоенные.

Атаковавшего меня драугра по инерции повело за соскользнувшим мечом, и я, широко размахнувшись, пробил ему в открывшийся бок. Скелет попытался закрыться щитом, но клинок без труда проломил сгнившие доски и с хрустом врубился твари в плечо. Не давая противнику опомниться, я толкнул его щитом и вторым ударом расколол череп. Одновременно с этим за спиной грубо выругалась волхва, и третий идущий к нам скелет рассыпался от ее заклинания.

Весь бой длился меньше минуты, и на нас больше никто нападать не спешил. Остальные девять драугров продолжали бездумно бродить по поляне метрах в тридцати впереди, и нас они пока что не чувствовали.

— Мост там, — подлетевшая Зима указала рукой на просвет за избушкой. — Идите по краю поляны. Быстрее, а то…

В тот момент, когда она произносила последнюю фразу, за спиной яростно взревел Кокс, и впереди перед избушкой появился высокий призрак в доспехах.

Судя по виду, это был капитан закопанного корабля. Возможно, какой-нибудь ярл… В момент смерти этому типу было лет тридцать пять-сорок. Высокий, широкоплечий с аккуратно подстриженной бородой и заплетенными в косу волосами. Доспехи из десятого века, как и на всех остальных моряках. Шлема нет, капюшон хауберка откинут, на плече большой двуручный топор.