Змий из 70х II (СИ) - Симович Сим

— Ал? — сорванным, отчаянным шепотом выдохнула красавица. — Боже мой… Ал, живой!

Женщина бросилась на шею бывшему столичному светилу, совершенно не обращая внимания на редких спешащих прохожих. Вика уткнулась мокрым от слез лицом в колючую ткань его пальто, судорожно цепляясь за лацканы. Ее плечи мелко, правдоподобно вздрагивали.

Хирург стоял неподвижно, словно гранитное изваяние. Пересобранный в подвалах Комитета разум бесстрастно фиксировал учащенный пульс женщины и тепло ее дыхания. В выжженной душе не дрогнула ни одна струна. Блондин прекрасно помнил жар смятых простыней, которые они регулярно делили за спиной старика-отца, но сейчас всё это казалось бесконечно далеким.

Однако маскировку следовало сохранять безупречно.

Змий медленно, чуть деревянным жестом поднял забинтованную руку и неуверенно погладил дрожащую спину любовницы.

— Я здесь, Вика, — ровным, безжизненным баритоном произнес врач, глядя поверх ее соболиной шапки в чернильную темноту московской ночи. — Всё кончилось.

— Я думала, что потеряла вас обоих, — горестно всхлипнула женщина, еще крепче впиваясь пальцами в его плечи. — Господи, как же я рада. Нам нужно уйти отсюда, ты совсем заледенел. Моя машина стоит прямо за углом.

Салон импортного седана встретил их приглушенным светом и запахом дорогой кожи, который тут же перебила густая волна французских духов Вики.

Всю дорогу до конспиративной квартиры в машине висело тяжелое, колючее напряжение. Женщина то и дело бросала быстрые, цепкие взгляды на точеный профиль Ала, но тот неподвижно смотрел в заиндевевшее боковое стекло.

— Ты даже не спросишь, как я жила все эти месяцы? — не выдержала красавица, нервно постукивая пальцами по оплетке руля. — Исай… твой отец… когда его не стало, я думала, что сойду с ума. А потом сказали, что и ты погиб при пожаре на даче.

— Смотри на дорогу, Вика, — ровным, ничего не выражающим баритоном оборвал ее хирург. — Снег идет.

Внутри Змия не было ни капли скорби по папе, ни былого трепета перед этой женщиной. Лишь холодная, звенящая пустота и острая физиологическая потребность сбросить накопившийся стресс.

Щелчок английского замка гулко разнесся по темной прихожей.

Едва массивная дверь захлопнулась, отрезая их от внешнего мира, все траурные маски мгновенно слетели. Вика резко развернулась, впиваясь тонкими пальцами в лацканы драпового пальто блондина.

— Господи, Ал… — горячо выдохнула любовница прямо в губы гению.

Поцелуй отдавал привкусом той самой застарелой, запретной страсти, которую они так искусно делили за спиной старика Исая.

Врач ответил сразу. Предельно грубо и жестко.

Забинтованные ладони безжалостно смяли роскошную норку, с силой вжимая хрупкое женское тело в прохладные обои. Никакой нежности. Никаких долгих прелюдий. Только первобытный голод идеально настроенного механизма, требующего немедленной разрядки.

Женщина глухо застонала, запрокидывая голову и покорно подставляя шею. Изящные пальцы торопливо, едва не отрывая пуговицы, расстегивали рубашку доктора. Красавица торжествовала, искренне веря, что через эту отчаянную, животную близость возвращает себе абсолютную власть над сломленным мужчиной.

Одежда летела прямо на грязный паркет.

Змиенко рывком подхватил обнаженную пассию на руки и понес в спальню. Широкая кровать надсадно скрипнула под тяжестью сплетенных тел.

Секс был яростным, злым, на грани жестокости. Гений методично выжигал адреналин в податливой плоти, оставляя на бархатистой коже багровые следы от жестких захватов. Ал брал свое с пугающим равнодушием, пока Вика до крови царапала его изуродованную шрамами спину, жарко и фальшиво шепча слова любви.

Смятые, влажные от пота простыни неприятно холодили разгоряченную кожу. В полумраке чужой спальни повис густой, сизый дым — Вика томно курила тонкую сигарету.

Женщина уютно устроилась на плече Ала, лениво вырисовывая длинным ногтем замысловатые узоры на его свежих шрамах. Дыхание красавицы окончательно выровнялось. Любовница была абсолютно уверена, что после такой дикой разрядки полностью приручила и расслабила этого сломленного мужчину.

Хирург безмятежно смотрел в серый потолок. Пульс гения бился ровно, размеренно, как у спящего младенца.

— Где ты пропадал всё это время, Ал? — бархатным, полным деланной заботы голосом проворковала женщина, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу. — Я ведь места себе не находила. Искала тебя, расспрашивала знакомых Исая. Все в один голос твердили, что ты сгорел на той даче вместе с отцом.

— Мне пришлось исчезнуть, — глухим, надтреснутым баритоном отозвался Змиенко. Блондин машинально, успокаивающе погладил ее по шелковистым волосам. Роль раздавленного горем беглеца давалась ему пугающе легко. — Я потерял всё. Отца. Мэй.

Женщина тяжело, театрально вздохнула и еще крепче прижалась к его груди.

— Это просто чудовищно, Ал. Бедная Мэй… — печально прошептала Вика, заглядывая в пустые фиалковые глаза доктора. — Такая красавица, успешный архитектор, модель… У нее вся жизнь была впереди.

Врач изобразил на лице горькую, предельно уставшую ухмылку.

— Проклятый гололед, — тихо произнес Змий, искусно закидывая удочку. — Какая глупая, нелепая смерть на ночной трассе. И замкнувшая проводка на отцовской даче. Злой рок.

Любовница чуть приподнялась на локте. В ее красивых глазах на секунду мелькнула расчетливая холодность, которую она тут же попыталась скрыть за маской глубокого сочувствия. Женщина решила, что клиент окончательно созрел, и пора аккуратно направить его мысли в абсолютно безопасное для ее настоящего хозяина русло.

— Ал, милый… мы же не дети, — Вика осторожно, вкрадчиво коснулась губами его шеи. — Исай заигрался. Он слишком глубоко влез в те государственные тайны. Не обманывай себя случайностями. Но прошу тебя, умоляю, не думай о мести. Уедем отсюда. У меня есть нужные люди, деньги. Ты же сам видел, какие у Виктора возможности. Не пытайся бросить вызов Криду и его двадцать восьмому отделу, они раздавят тебя так же легко, как убрали девчонку с трассы.

Пальцы гения, всё так же мягко перебирающие локоны пассии, даже не дрогнули. Сердце не пропустило ни единого удара.

Ледяной рассудок зафиксировал фатальный провал с пугающей скоростью. Для обычной пассии Исая гибель Мэй должна была оставаться лишь трагичным ДТП из милицейской сводки.

Пазл со звонким, безжалостным щелчком сошелся. Сладкая, страстная тайна его отца всё это время была глазами и ушами хищной государственной машины.

Ни один мускул не дрогнул на точеном лице столичного светила. Идеальная, безупречно выверенная маска абсолютной покорности.

— Ты права, Вика. С ними бесполезно воевать, — тихо и надломленно отозвался хирург, бережно целуя предательницу в теплую макушку.

Ал мягко, почти бережно высвободил затекшее плечо из-под головы расслабленной женщины. Вика недовольно, по-кошачьи потянулась на влажных простынях, явно не желая отпускать свое завоевание.

— В горле пересохло, — тихо бросил Змиенко, накидывая на плечи измятую рубашку и не застегивая пуговиц. — Принесу минералки. Тебе захватить?

— Да, Ал. И плесни туда немного лимонного сока, — лениво мурлыкнула красавица, томно откидываясь на взбитые подушки.

Любовница искренне наслаждалась теплом чужой спальни и пьянящим чувством абсолютного контроля над ситуацией.

Врач бесшумно ступил босыми ногами на прохладный паркет. Шаги по темному коридору были ровными, идеально размеренными. Внутри — лишь звенящая, мертвая пустота. Последняя гнилая нить, связывавшая гения с человеческим прошлым, только что сгорела дотла в огне фатальной оговорки.

Темная кухня встретила блондина холодным светом ночных фонарей, пробивающимся сквозь тонкие занавески.

Доктор даже не взглянул в сторону граненых стаканов и бутылок на столе. Цель прогулки была совершенно иной. Забинтованная рука уверенно потянулась к старой деревянной хлебнице на краю кухонного гарнитура.