Ревизор: возвращение в СССР 50 (СИ) - Винтеркей Серж

— Пропускай, — велел Андропов, посмотрев на часы. Время у него было, да и глупо не пускать того, кто отвечает у тебя за Первое главное управление. Мало ли там какие‑то важные вести, о которых он должен незамедлительно узнать.

Вавилов, зайдя и поздоровавшись, тут же сообщил, что Ивлев выдал новый фокус, и рассказал по поводу звонка от Захарова.

— Ну, про Захарова мы и так знали, — задумчиво произнес Андропов. — Для нас теперь главный вопрос: знает ли про Ивлева сам Гришин или Захаров все его идеи за свои выдаёт?

— Если позволите, Юрий Владимирович, то выскажу своё мнение, — ответил Вавилов. — С моей точки зрения, это явно звонок с благодарностью. Значит, Захаров однозначно выдал идеи Ивлева за свои, и Гришин на это положительно отреагировал, приняв решение об их реализации в Москве.

— Ну, тогда это хорошо, потому что про Захарова мы и раньше знали. Птица не такого большого полёта. Хотя при помощи Ивлева, может быть, удастся ему взлететь и повыше, чем он мог бы иначе. Но главное, что он будет скрывать от Гришина, за счёт чего вдруг стал фонтанировать новыми идеями. Хорошо, в этом я ничего страшного, что помешает нам сохранить влияние на Ивлева, не вижу. — вынес вердикт Андропов. — Есть что‑то ещё?

— Да вот, Юрий Владимирович, был ещё странный разговор с помощницей японского посла, — Вавилов передал ему стенограмму.

— Что‑то я сомневаюсь, что японского посла реально так вопросы цыганской драматургии волнуют, — поджав губы, сказал Андропов, изучив разговор.

— Так и я тоже, Юрий Владимирович, — вздохнул Вавилов. — Явно что‑то совсем другое он хочет с Ивлевым обсудить, причём срочно. Ведь нам же не спросить Ивлева, что именно они там обсуждают, не выдав, что мы его прослушиваем.

— Да, этого делать нам точно не надо, — согласился председатель КГБ.

— Может быть, велеть майору Румянцеву переговорить с Ивлевым якобы по другому поводу, но на самом деле в ожидании, что тот сам расскажет? Просто всё организовать так, чтобы у них было побольше времени. Может быть, Ивлев и расколется, чтобы заручиться нашей поддержкой, если там что-то подозрительное прозвучало. Как вы считаете, Юрий Владимирович? — спросил его Вавилов.

— Ну а какой повод придумать? — задумчиво спросил Андропов.

— Так повод же найти проще простого. Доклады! Давно уже Ивлев никаких докладов перед нашими офицерами не делал. Может быть, пора очередной организовать?

Андропов задумался: а нужно ли ему это сейчас, когда столько разного внимания привлечено к Ивлеву? Может быть, более разумно на время притушить любые его связи с КГБ?

Да, наверное, это имеет смысл, учитывая, сколько народу уже на лекциях у Ивлева побывало.

— Нет, Николай Алексеевич, давайте всё‑таки пока без всяких докладов, — покачал головой Андропов. — Но да, очень интересно, что японский посол обсуждал с нашим фигурантом. Так что пусть майор Румянцев действительно с ним встретится, но под другим предлогом. Никаких лекций пока больше не надо устраивать.

Москва, Лубянка

Вавилов вернулся к себе в полном смятении. Ставка на Ивлева, которая так долго приносила превосходные результаты, вдруг начала пробуксовывать.

Почему Андропов так резко и внезапно утратил к Ивлеву прежний интерес? Он же сам всячески настаивал на том, чтобы тот делал как можно больше докладов, причём чтобы тема с ним согласовывалась…

Вавилов уже привык к очень приятной процедуре бесед с председателем КГБ как по темам будущих докладов Ивлева, так и по анализу сделанных докладов Ивлева. Это очень хорошо поднимало его в глазах других сотрудников комитета и укрепляло связи с Андроповым.

Так с чего же вдруг такое падение интереса? Неужели какой‑то прогноз Ивлева не подтвердился? Вот из-за этого и председатель так странно начал себя вести…

Вавилов, решив проверить это, тут же полез в папку по Ивлеву, которая у него теперь всегда лежала в сейфе на всякий случай. Порылся в его прогнозах. Из самого свежего были только акции.

Может быть, акции сильно упали, которые купили по указанию Ивлева наши резиденты за рубежом? — забеспокоился он.

Тут же, сняв трубку, отдал указание срочно проверить, что творится на американской фондовой бирже, велев прислать специалиста, который возьмёт список акций, которым нужно уделить особо пристальное внимание.

Спустя час доклад уже лежал перед ним.

Да нет, все свежие акции, которые Ивлев рекомендовал на Кубе, очень неплохо себе даже прирастают на фоне большинства акций самых серьёзных и известных мировых компаний. Что‑то на три процента подросло. А пару компаний и на восемь — девять процентов подскочили. А ведь срок совсем маленький прошел с тех пор, пара недель буквально…

Нет, с этой точки зрения Андропову не на что сетовать абсолютно. Но в чём же тогда причина? — не мог понять генерал.

Москва, посольство Норвегии

— Павел, хотел бы извиниться сразу, — сказал японский посол к моему удивлению. — Этими двумя большими беседами в нашем посольстве и в швейцарском я случайно привлёк к вам внимание людей, которых привлекать не стоило. В частности, вчера на приёме в посольстве Индии я имел разговор с послом Великобритании, который интересовался сугубо вашей персоной.

В общем, хотел вас предупредить, что я ваш большой поклонник как драматурга и очень заинтересован в вашем творчестве. Да, я понимаю, что вы еще начинающий драматург, у вас только одна постановка в театре «Ромэн», но я, естественно, уверен, что у вас всё ещё впереди.

Кстати говоря, и посол Великобритании теперь тоже в курсе, что мой интерес к вам связан сугубо с драматургией. Мы с ним даже, кстати, на следующей неделе пойдём смотреть вашу пьесу в театр «Ромэн». Так что, если он вдруг к вам подойдёт… В общем, уверен, что вы меня поняли, — дружески подмигнув мне, он похлопал меня по плечу и откланялся.

А его жена тут же с наработанным годами мастерством вернула мне Галию.

— Что‑то вы в этот раз совсем быстро поговорили, — удивлённо спросила меня Галия. — А что у тебя вид такой ошарашенный?

— А, ну да, это я… — не сразу нашелся я, что ответить жене, поскольку сам лихорадочно обдумывал только что состоявшийся разговор.

Так, правильно ли я понимаю, что японский посол только что практически прямым текстом мне сказал, что я попал в нежелательную сферу интереса британцев? И говоря о британском после, конечно же, он имел в виду вовсе не дипломатическую службу Великобритании, а кое‑что гораздо более опасное — МИ‑6.

Посол из страны, являющейся формальным союзником Великобритании — да что там формальным, настоящим геополитическим и геоэкономическим союзником — принёс мне извинения за то, что привлёк ко мне внимание тех, внимание кого привлекать на самом деле не хотел…

Ну да, он так примерно и сказал. Ну и дела! МИ-6! Эта же та самая спецслужба, из которой киношный агент 007 родом вышел… Но на деле она вовсе не про веселые приключения на экране телевизора или кинотеатра. Серьезные там ребята вполне работают.

Иногда даже очень хорошо, что очень вряд ли в ближайшие годы я буду путешествовать за пределы социалистического лагеря. Есть в этом «железном занавесе» кое‑что очень привлекательное и местами полезное.

Так что пусть эта МИ‑6 мной интересуется, сколько ей влезет. Главное, что ни в СССР, ни в соцлагере достать она меня никак не сможет. Пытаться вербовать — это возможно, но накидывать мне мешок на голову и похищать никто точно не посмеет.

Усмехнулся своим мыслям немножко, удивив Галию. Моё живое воображение выдало сцену, как меня похитили и отвезли в Лондон… Прихожу я, значит, в себя на стуле с закованными сзади руками. С головы снимают тот самый мешок — и первый вопрос ко мне: «Нашему резиденту очень понравилась ваша пьеса. Планируете ли вы новую? И когда, если да?»

— Ой, извини, — сказал я жене, — просто вспомнил одну старую шутку.

А с другой стороны, удачно вышло. Мне совсем не нужно, чтобы кто‑то заметил, что после разговора с японским послом у меня, как сказала моя жена, какое‑то озадаченное выражение на лице появилось.