Год 2000-й. Восход полной луны (СИ) - Михайловский Александр Борисович

— Да, это так, Дима, — сухо сказал Владимир Путин. — Аналогичные сведения я получил от своих старших братьев-близнецов из искусственных миров, которые посоветовали не допускать тебя ни до какой практической деятельности. И, кроме того, мне известно, что Сергей Сергеевич никогда не врет и даже не преувеличивает, потому что это не соответствует его внутренним установкам и должностным обязанностям Специального Исполнительного Агента Творца Всего Сущего. Так что имей в виду, что ты на особом счету.

— Ну почему же ни до какой? — хмыкнул я. — Есть там у вас такое поприще, где Дмитрий Анатольевич будет незаменим. Я имею в виду должность министра юстиции. Российское законодательство сейчас является хаотическим нагромождением нужных, ненужных и прямо вредных законов, которые налеплены поверх ельцинской конституции сомнительного качества, написанной, в числе прочего, под диктовку западных советников. Однако врубаться в этот законодательный бедлам прямо сейчас с шашкой наголо — занятие дурацкое. Для начала следует разобраться с тем, где что лежит и кто на ком стоит, и затем, исходя из поставленных целей государственного строительства, решить, где чего добавить или убрать.

— А кто будет ставить задачи — вы? — с наивным видом спросил Медведев.

— Нет, — ответил я. — Задачи будет ставить российский народ через своего законного представителя, то есть президента Владимира Путина, а я при необходимости окажу ему всю возможную поддержку. По-иному у меня дела не делаются. И запомните: богатство российского государства должно определяться не по капиталам высших классов, а по благосостоянию медианной части общества и условиям, в которых живет самая малообеспеченная часть российского народа. Причины, вызывающие бедность, должны изживаться, а доля таких людей в населении неуклонно сокращаться. И ключ к решению этой задачи лежит в быстром и в то же время суверенном развитии страны, чтобы миллиарды долларов не утекали из российской экономики в западные банки.

— Да, Дима, — сказал избранный президент Российской Федерации, — под этой позитивной программой я подписываюсь двумя руками. Вопрос у нас сейчас не в стратегии, а в тактике, так как метод «все отнять и поделить заново» уже показал свою ущербность. И ничего не делать тоже нельзя, ведь народ во всей своей массе не считает состоявшуюся приватизацию справедливой. Чтобы знать это, теперь мне не нужно обращаться к господину Павловскому или устраивать социологические опросы. Все сто миллионов взрослых россиян и еще какое-то количество несовершеннолетних благодаря устроенной Сергеем Сергеевичем манифестации сидят у меня в голове и хором требуют отнюдь не хлеба и зрелищ, а справедливости. И я тоже плоть от плоти своего народа, вырос на улице, и когда мой народ ранен, у меня течет кровь. Я тоже жажду справедливости, но только не знаю, как ее добиться таким образом, чтобы не скатиться ни к уравниловке, ни к произволу, когда лично приятные мне люди остаются за рамками процесса, а остальных жирных котов зажевывает беспощадная машина.

— Плохо то, что государственная собственность неправедным путем попала в частные руки, но еще хуже то, что оформлена она оказалась на оффшорные компании, в которые и выводится вся прибыль, — сказал я. — Начинать нужно с наведения порядка в этой области, то есть с возврата капиталов в российскую юрисдикцию и установления контроля над стопроцентной выплатой налогов. Мухлюют по этой части господа новоявленные нувориши кто во что горазд. Нарушения двух этих принципов должны стать тягчайшими преступлениями, чреватыми возвратом неправедно нажитого в государственную собственность. И лишь когда это будет сделано, появится возможность переходить к дальнейшим действиям, так как в казне заведутся какие-никакие деньги, а часть бездумно раздаренного вернется под государственное управление.

— А как же быть с эффективными собственниками? — спросил Дмитрий Медведев при полном молчании старших товарищей.

— Эффективным может быть только тот собственник, который начал свое дело с нуля, а не получил капитал, свалившийся с неба, — парировал я. — Более детально по этой теме вы сможете проконсультироваться с моим казначеем Мэри Смитсон. Как маг Богатства высшей девятой категории она прекрасно разбирается в эффективных и неэффективных собственниках. Только не обманитесь ее внешностью милой молодой женщины. Позывной Рыжая Акула у нас кому попало не дадут.

Ответом было глухое молчание. Дмитрий Анатольевич пытался осознать мои слова «маг Богатства» и сопоставить их с окружающей обстановкой. Получалось плохо.

— Мы же говорили тебе, Дима, что в гостях у Сергея Сергеевича ничему не надо удивляться, — назидательным тоном произнес Сергей Иванов. — Невероятное тут плавно перетекает в невозможное, и наоборот. Только маги тут не такие, как наши размахиватели руками в телевизоре — руками они без надобности не размахивают, ночной энурез дистанционными методами не лечат, зато действительно способны на то, что составляет суть их квалификации. Если это маг Огня, то будет все в пепел, если маг Жизни, то лечит он так, что и не снилось нашим докторам, если маг Погоды, то будет вам тропический тайфун, топящий вражескую армию в разверзнувшихся небесных хлябях, если маг Богатства, то в карты с ним или с ней лучше не играть, разденет до трусов…

— Есть у Мэри Смитсон мечта — вернувшись в родной мир или около того, поиграть на бирже так, чтобы тамошние хозяева американской жизни очутились как раз в положении «без трусов», — сказал я. — Это такая маленькая англосаксонская месть за униженное положение бедной фермерской дочки в прошлой жизни. И я, в общем-то, совсем не против — все имеет свою цену, и безудержная алчность биржевых спекулянтов тоже.

И тут взгляд избранного президента упал на просмотровое окно с видом на прозюгановский митинг на Пушкинской площади.

— Ого, — произнес он, — а эти все митингуют!

— Они только начали, — сказал я. — Но главный бенефициар к месту событий не явился, а потому дело идет тускло, без огонька. Данное событие больше похоже на отработку номера для галочки, чем на начало обычной для двадцать первого века цветной революции. Но мы тут наготове. Если подельники гражданина Зюганова выплывут за края политического бассейна, я пошлю туда звено «Шершней» в дополнительном полицейском обвесе, дабы те разогнали эту публику ослабленным депрессионным излучением или положили там всех в черный сон. В последнем случае ваши сотрудники правопорядка получат возможность взять их руками и разобраться, откуда там растут руки, а откуда ноги. Но пока надобности ни в чем подобном не наблюдается — поорут немного свои дурацкие лозунги, охрипнут на холодном ветру, и разойдутся по домам.

— Понятно, — кивнул товарищ Путин и тут же спросил: — А что такое цветная революция?

— Наивный вы еще человек, — вздохнул я и рассказал об этих самых цветных революциях, добавив, что в России попытка такого явления состоялась только один раз, и именно по поводу обратного перехода к власти от Медведева к Путину. Московская либеральная публика, поддержанная заокеанским вашингтонским обкомом, хотела, чтобы новые девяностые длились вечно, и для того вышла на улицы, нацепив себе на лацканы белые ленточки. Но кончилось все тем, что народ сказал свое решительное «фу» — и офисный планктон разбежался по своим норкам.

Выслушав, Владимир Путин сказал, что давить такое явление, когда протестами управляют из иностранного посольства, требуется со всей возможной решительностью, не останавливаясь ни перед какими персоналиями.

— Не делайте их мертвыми, делайте их смешными, — ответил я лаконичной фразой. — В данной ситуации при полном отторжении бунта народом никого смешнее товарища Зюганова, пожалуй, не найти. А сверху еще стоит разъяснить, что российские граждане — не чья-то собственность, и имеют право голосовать за того, кто им больше понравится, а потому слово «контроль» в устах ораторов этой сходки до предела неуместное и отдает крепостным правом.

— Ну хорошо, — кивнул товарищ Путин, — так и сделаем. А сейчас хотелось бы обсудить предложенный вами персональный состав нового правительства, тем более, что его потенциальные члены, входящие в мое ближайшее окружение, присутствуют тут в полном составе. Основной вопрос у нас возник по коллеге Примакову, рекомендованному вами в премьер-министры. Как нам известно, этот человек тесно связан с господином Гусинским…