Клифт от Бриони. Дилогия (СИ) - Путилов Роман Феликсович

Когда я вышел из туалета, у кровати меня ждала Ирина с озабоченным лицом и пара каких‑то таблеток на блюдце, подкрепленная стаканом воды.

Нет, солнышко, я пока пить не буду, нужно потерпеть, чтобы у доктора была ясная клиническая картина состояния моего здоровья. – я рухнул на кровать и в изнеможении закрыл глаза. Теперь осталось отбиться от обоснованных претензий партийных товарищей, где я взял такое расчудесное выездное обслуживание и прекрасные продукты, что все участники «совещания» утром оказались привязаны к санитарным узлам своих квартир. И надо сделать первым политическое заявление, пока наши противники, по природной злобе своей, не объявили нашу фракцию большевиков «фракцией засранцев».

– Ирочка, не подашь телефон? – самым несчастным голосом произнес я и подруга тут‑же появилась в комнате с телефонным аппаратом в руке.

– Паша, скажи пожалуйста, зачем вообще это было нужно Ты вчера вечером сказал, что потом объяснишь, тебе некогда, а ночью ты был готов объяснять, но все время сбивался на футбол и конный бой. Сейчас расскажешь?

– Солнышко…‑ я попытался приобнять девушку, но понял, что переоценил свои силы: – У нас сегодня запланирована сессия, подготовлено очень много важных вопросов. Мы планировали избрать замену бывшему мэру, которого с должности пока не сняли и вместо него Городом рулит его первый зам, правдами и неправдами протаскивая выгодные их группировке решения, в обход решений Городского совета депутатов. Должны были принять изменения в устав Города, чтобы главный архитектор со своими прихвостнями из земельного департамента не могли давать разрешение на то, чтобы строить что им вздумается и где им вздумается. В Типовой договор с частными перевозчиками планировали внести изменения в договор транспортного обслуживания, чтобы люди в отдалённые районы могли до полуночи уехать, а не как сейчас, до восьми часов вечера, да много еще чего планировали…

Я досадливо махнул рукой.

– Ну и что случилось? – Ирина присела на кровать рядом со мной и положила мне, на горячий лоб, прохладные ладони.

– Да что случилось. Некоторые товарищи оказались нам совсем не товарищами и, прям аккурат к дате сессии, написали заявления об отставке с постов депутатов, им хорошие места приготовили в областном правительстве. И наша самая массовая партия в Городском Совете в один момент превратилась в партию меньшинства, потому что остальные депутаты уже, консолидированные против нас. То есть любое наше решение будет заведомо проигрышным, и я решил, что лучше всем сразу обосраться физически, чем политически. Через два часа объявят об открытии сессии, а кворума нет, значит, никакое решение проводить нельзя, так как по Уставу Города, собрание правомочно, если присутствует не менее двух третей депутатов, то есть семнадцать человек, а у них, максимум, явка будет двенадцать, если считать еще и голос отъехавшего за границу мэра. И мы не просто саботируем городское Собрание, а отсутствуем по уважительным причинам, у всех самые настоящие больничные. Я не знаю, что наши сотрудницы напихали в мясо, но я уверен, что завтра я все еще буду страдать последствиями пищевого отравления. Все мои коллеги скажут, что организацией выезда на пляж занимался я, а я скажу, если спросят, что покупал мясо на Левобережном рынке, а там мне малознакомый гражданин предложил выездное обслуживание, платил за это я наличкой. Вот и пусть ищут на Левобережном рынке моих недоброжелателей, тем более, что их там у меня не один десяток.

– Паша, я тебя услышала, только, не поняла – а какой смысл во всем этом?

– Ира, знаешь, как сказал Портос? «Я дерусь потому, что дерусь». Просто у этих чертей в областном Совете не удалось реализовать свою комбинацию, и я надеюсь, что к осени ситуация изменится в нашу пользу. А до августа сессию Городского Совета проводить нельзя, регламент не позволяет если только не произойдет ничего сверхважного, а я надеюсь, что не произойдет. Ты через пару недель приедешь в столицу, и мы с тобой там пару недель оторвемся на всю катушку. Вот такие у меня планы на лето. Ну а мужикам, в компенсацию, я потом стол в хорошем ресторане Города организую, с проверенной кухней.

– Громов мне иногда страшно становится с тобой жить в одной квартире. – Ирина встала с кровати и стала собираться.

– Ты куда?

– Мне на работу надо. Должен же кто‑то в семье деньги зарабатывать, если муж оказался слаб желудком и с легким расстройством желудка сразу на постельный режим переходит. – Ирина поправила челку у трюмо и помахав мне рукой, вышла в коридор, откуда крикнула мне на прощание, что я могу пить только отвар, который стоит на плите, выпить его надо не меньше двух литров до вечера, а вечером она мне приготовит еще, свеженького. Меня от ее слов просто передернуло. Отвары, изготовленные по рецепту бабушки моей подруги, были один гаже другого, но Ирина свято верила в их эффективность и мне приходилось их пить. Желудок мгновенно скрутило в тугой комок, он попытался показать, что с ним уже все в порядке, но я только обреченно вздохнул, прекрасно понимая, что у удачной политической комбинации оказалась и вторая сторона, и что мне придется эти пару дней пить эту горькую гадость, иначе моя женщина просто откажется мне в следующий раз помогать. А может и не откажется, но проверять этот вопрос не хотелось. Может быть, если добавить в отвар сахару, пить его будет не так гадко?

Где‑то в Городе.

Улетел я из города не на следующий день после окончания сессии Городского Совета народных депутатов, которая, кстати, так и не состоялась, а несколько позже. Ирина отнеслась к моему пребыванию в Городе вполне равнодушно, запал срочно выставить меня из города у нее прошел. Правда я большую часть времени сидел в областной библиотеке, изучал московскую прессу, пытаясь понять столичные партийные расклады и, честно говоря, впадал в уныние. Ну не видел я в партийном руководстве нынешней большевистской партии победителей, способных и готовых перехватить управление страной. Ладно, доберусь до столицы, буду разбираться на месте. Ну да, получается, что ввел в заблуждение я свою Ирину – не собирался я две недели до ее приезда в столицу кушать мороженое в парке имени Горького и пропивать честно заработанные наличные в московских кабаках. Надо было попытаться приткнуться к кому‑то из столичного партийного руководства и… А вот что делать дальше, я откровенно говоря, даже не знал. В нашей фракции Городского совета после ухода отщепенцев царило откровенное уныние, коллеги перестали верить в успех, к тому же, стали с подозрением относиться друг к другу. А это могло, в итоге, привести к тому, что товарищи просто начнут разбегаться. Я не говорил слова о крысах и корабле, но некоторые товарищи, своим нервным поведением, напоминали этих очень умных и чувствительных на грядущие неприятности, животных.

Так я и работал, пытаясь сложить в голове хоть какой‑то план будущих действий, пока за ужином Ирина не сообщила мне, что через несколько часов она отвезет меня в аэропорт.

Странность ее действий получили объяснения утром, когда в предрассветных сумерках Ирина остановила джип у «еврейского магазина», и от обклеенного бумажными объявлениями настолько плотно, что серая шаровая краска не была видна, павильона остановки общественного транспорта, к машине шагнули две помятые фигуры, с чемоданами, в которых я узнал господ Левина и Брагина.

– Конвой мне подготовила, заботливая моя? – обернулся я к любимой женщине.

– Просто посчитала, что с парнями тебе будет веселее, а мне спокойнее. – Ирина дождалась, когда ребята разместятся на заднем диване джипа, после чего плавно тронула тяжелую машину. До аэропорта оставалось ехать примерно сорок минут.

Глава 7

Глава седьмая.

Туда и обратно.

Май 1996 года. Москва. Район станции метро Щелковская.