Военная АльтерНатива (СИ) - Номен Квинтус

— А харя у него не треснет? Тут же человек сто с высшим образованием указано!

— Не треснет, с высшим тут только двенадцать, и с ними он даже, считай, договорился: двое сразу к нему идти готовы, а прочие — они на следующее только лето из ИМТУ выпустятся.

— Ага, а к нему впустятся только если им там и жилье, и прочее все уже готово будет.

— Вот послушать тебя, так кажется, что ты в Версале рос. Но наши студенты в основном все же не во дворцах родились и росли, почти всем такое жилье, что ты для рабочих строишь, уже будет куда как лучше того, в котором они раньше жили.

— Инженер, да и вообще любой человек с высшим образованием, должен жить лучше рабочих!

— Вот тут я с тобой даже спорить не стану, ты таким манером к компании все инженерные вакансии заполнил и создал… этот, кадровый резерв. Но я на всякий случай просто сообщаю: если поначалу они, инженеры эти, получат хотя бы то, что и рабочие…

— Нам такие «всякие» вообще не нужны, тем более, что тут и для рабочих ничего еще нет. А если дом для инженера окажется даже не втрое, а впятеро дороже дома для рабочего… у нас один инженер на сколько рабочих приходится? А строителям все одно что строить: барак для рабочего или дворец для инженера.

— Да замолчи ты уже, я и без тебя все это знаю! Тьфу… извини, погорячился… Так вот: Сашка придумал новый самолет, для перевозки пассажиров, на нем уже дюжину человек можно возить. Пресс для выделки фанеры уже делается, прочие станки… ну, до конца лета мы точно их найдем, а вот насчет рабочих — я тебя попрошу эти заняться.

— Ага, вот прям щяз все брошу и побегу заниматься… А почему бы Архангельскому свой самолет в Кучино не строить? Так же и станки есть, и рабочие.

— Потому что господин Рябушинский решил, что раз война закончилась, то в его поместье нужно только наукой заниматься, и мастерские просит срочно вывезти.

— Так это на Западном фронте закончилась, а с османами…

Ты что, все пропустил, пока в Москву летел? Закончилась война, османы подписали капитуляцию!

— Так это замечательно!

— Ну, пока еще не совсем, там внутренняя буза затевается… впрочем, посмотрим, может и обойдется. В любом случае патронные заводы наши еще год работать будут с полной загрузкой, военное министерства собирается запас сделать на случай новой какой войны. А самолеты, тем более пассажирские, сейчас нам очень пригодятся.

— Понял, хотя лично я считаю, что Дмитрий Павлович поступает… плохо.

— Он в своем праве, исследования-то все из его денег обеспечиваются.

— Я высказал лишь свое личное оценочное мнение… так, а это тут что? А, понятно, тут, я думаю, нужно будет Мишу Турчина пригласить, его учебный корпус для такого подойти должен, да и смета вроде чуть не вдвое уменьшится.

— Ну да, но все равно денег потребуется…

— У меня сейчас денег нет, и источников новых денег я так сразу не найду. Но обещаю подумать, тем более, что все это не к спеху, все же, надеюсь, господин Рябушинский не велел все из мастерских в течение недели выкинуть?

— Нет, но осенью он в ангарах собирается ставить уже свое научное оборудование, так что…

— Ну, если в Воронеже, как вы говорите, в цеха только окна вставить нужно, то куда из Кучино наши станки увезти, понято. А вот как заставить эти станки там заработать… Я подумаю.

— Ну давай, думай. А если тебе это быстрее думать поможет, то сообщаю: буровую, которую ты просил, привезли, и она уже в порту в Петербурге на складе лежит. Ее пока мы думаем на склад торфяного завода перевезти, но если ты знаешь, куда ее можно сразу отправить… Мне не говори, я этого даже знать не хочу! Но перевозкой занимается как раз транспортный отдел торфозавода, и они знают, что буровая для тебя закуплена…

Ну не мог господин Салтыков мне про буровую раньше сказать! Пришлось срочно лететь обратно в Питер, там договариваться, чтобы ее перевезли куда мне надо, затем снова я примчался в Москву и встретился с Дарьюшкой. Вообще-то я собирался с Пантелеем обо всем договориться, но он работал теперь мастером на бывшем пистолетиковом заводе, превратившемся в ремесленное училище для заводов Салтыковых — а у него в контракте было особо оговорено, что пять лет после принятия на работу он не имеет право работать на любую другую компанию. Даже на свою собственную — а вот Дарьюшка (уже мать двоих детей) никаких ограничений не имела. И я зарегистрировал «Изыскательскую компанию госпожи Мурашевой», собственницей которой Дарьюшка и числилась. Юристы господина Салтыкова свое дело знали: они таким же образом и мою компанию регистрировали, так что и с юридической стороны все было проделано чисто, и с фактической: по факту распоряжаться делами компании имел право только я, но при изучении документов компании никто об этом даже догадаться не мог. И никто и не догадается, пока у компании не образуется прибыль — а она там точно не возникнет: я себе, как директору, такой оклад жалования положил, что у компании никакая прибыль даже теоретически возникнуть не может. Зато Дарьюшка не несла ни малейшей ответственности за деятельность компании, а просто получала определенную денежку, причем от работы компании вообще не зависящую. Пантеей, когда я им всю структура новой компании расписал, даже заметил, что им деньги-то получать и вовсе не за что, но я сказал, что «за честное имя» тоже платить нужно обязательно, и он «смирился». Правда, заметив:

— Вот ты, Федор, всегда всем своим друзьям стараешься жизнь получше сделать, и это хорошо. Но, честно говоря, я даже представлять не хочу то, что ты готов со своими врагами учинить…

Да ничего я с врагами особого учинять не собираюсь, этим и без меня есть кому заниматься. Вот, в правительстве выяснили, какого рожна турки столь упорно с Россией воевали, и англичанам, которые, наплевав на союзнические договоры, снабжали турок оружием и боеприпасами, да и денег тамошним властям подкидывали немало, пока не трогали…

Не трогали, даже выяснив, что островитяне и армянских дашнаков обильно финансировали и вооружали, причем закупая для этого орудие в России. Ну да, трехлинейки-то армии стали почти без надобности, то есть сколько-то там миллионов солдатикам вполне хватало, а новые (да и довольно много «старых» просто на складах валялись. И когда союзники попросили им орудием помочь, то Россия им и помогла, отгрузив сотню тысяч единиц, причем вообще «по себестоимости». А они поступили как бяки, и им за это ничего не было. Впрочем, пока им ничего за это не было, в господина Штюрмера уже в голове появились мысли относительно того, как британцам вежливо намекнуть, насколько они не правы. И у меня «вежливые идеи» возникли, так что, будучи в Петербурге, я напросился на аудиенцию в Предсовмина и идеями своими поделился. Ну что могу сказать, нрав у Бориса Владимировича был веселый, он долго над моим предложением смеялся. Правда, потом задал парочку вопросов, и я на них даже ответил…

Ну а затем начал бегать уже непосредственно вокруг привезенной буровой, и с Дарьюшкой именно под нее компанию учредил. Буровую (которая пришла на условиях с «шеф-монтажом») американские (и совершенно русскоязычные) рабочие где надо поставили и даже провели «пробное бурение». Неглубоко забурились: сама установка теоретически могла скважины в полторы тысячи футов бурить, а забурились они всего на сто двадцать метров. Но забурились они в семи верстах от Оскола — и жизнь заиграла новыми красками…

Глава 24

«Открытие» Лебединского месторождения случилось очень вовремя. То есть оно случилось одновременно с несколькими уже настоящими открытиями: например, химики в одном из институтом Дмитрия Михайловича все же придумали, как делать синтетическую резину. Ту самую, про которую нам в школе на уроках химии рассказывали, бутадиеновую. Не самую лучшую, но заметно более дешевую, чем натуральная (не вообще, а при сравнении с ценами, по которым натуральная закупалась), а еще ее преимуществом было то, что ее можно было производить «сколько душеньке угодно».