Калгари 88. Том 14 (СИ) - "Arladaar"

— Девочка, ты уже размялась? — спросила она, подкатив к Аньке.

— Размялась! — соврала Анька, надевая коньки.

— Ну хорошо, сейчас я хочу, чтобы ты исполнила обязательные фигуры, принятые в этом сезоне! — заявила Тарасова. — Начнём тренировку с этого. Исполняй чётко, не гони, доделывай все шаги, и особенно следи за правильной сменой рёбер. И осанка! Осанка! Что ты горбишься, как будто мешок картошки нагрузила? Следи за ней! Ты же девочка!

— Но я не умею этого делать… — неожиданно сказала Анька и посмотрела на Тарасову снизу вверх. — Тётя Таня… Но меня не учили этому.

— Очень плохо, что не учили! — строго сказала Татьяна Петровна и неожиданно с большой симпатией посмотрела на Аньку, похоже, понравилось, как она обратилась. — Смотри, как нужно делать. И повторяй за мной. Вот это тройка. После неё скобка. После неё круг.

Тарасова медленно и очень изящно, плавно и красиво работая руками, проехала нужные элементы, потом освободила лёд для Аньки. В это время все фигуристы бросили тренироваться и подъехали к калитке, наблюдая за будущей маман. Однако Аньку было ничем не испугать! Она проехала половину тройки и едва не свалилась, коснувшись льда.

— Делай ещё! — заявила Тарасова. — И держи спинку прямой, а плечи в стороны.

Анька согласно кивнула головой и второй раз проехала уже тройку чётко. Не сказать, что чисто, но приемлемо.

— А меня этому учили! — заявила она. — Я просто забыла!

— Не переживай, деточка! Забыла — напомним, не умеешь — научим, не хочешь — заставим! — засмеялась Тарасова и махнула рукой в сторону центра арены. — Давай, давай, исполняй всё, что требуется. Ребята, вы все свободны! До завтра, жду вас к 8 часам.

Арина, интереса ради, осталась понаблюдать за тем, что будет делать Анька, ей было очень любопытно, как Тарасова сможет работать с ней. Оказалось, очень даже получилось: Анька, на удивление, слушалась уважаемого тренера и делала всё, что от неё требовалось.

Так прошло примерно полчаса, потом раздался шум в коридоре, и открылась дверь, стали заходить юные хоккеисты, причём, похоже, они были сильно недовольны.

— А кто исписал оскорблениями всю дверь нашей раздевалки? — крикнул один из мальчишек, с подозрением посмотрев первым делом на Аньку. — И здесь на двери тоже написали! Это Фролова! Точняк!

— Во-первых, молодой человек, здороваться надо, если вас родители учили! — неожиданно стальным голосом сказала Тарасова и посмотрела искоса на толпу хоккеистов. — Кто ваш тренер? Вы что себе позволяете???

Хоккеисты, увидевшие незнакомого человека на льду, неожиданно стушевались и столпились у бортика, не решаясь выходить на лёд.

— Ладно, пойдёмте, наше время вышло, — сказала Тарасова и похлопала Аньку по плечу. — Вот видишь, деточка, я уверена, что эта тренировка пошла тебе на пользу. Так, глядишь, за неделю мастером спорта станешь… Как говоришь, тебя звать, Анютка? Ну вот и поработаем, Анютка…

Анька сияла, как медный чайник! Она наконец-то получила долгожданное внимание! Арина же в очередной раз вынуждена была признать, что будущая маман пролезет куда угодно и вотрётся в доверие к кому угодно. Даже Тарасова теперь относится к ней с симпатией!

Когда вышли с катка, Арина посмотрела на дверь и, к сожалению, согласилась, что юные хоккеисты оказались правы: кто-то прямо на дверном полотне написал мелом оскорбления в их адрес, призывая, чтобы они не заходили сюда и вообще сваливали прочь. Также кто-то написал очень плохие слова на двери мужской раздевалки, причём как это было сделано, непонятно: в коридоре довольно людно, постоянно ходят учащиеся туда-сюда из корпуса в корпус. Вот кто-то же нашёл время! Да ещё и написали мелом очень жирно, заметно!

Арина с удивлением посмотрела на баловство, потом перевела взгляд на Аньку, которая невинно потупилась в землю и скребла носком кроссовка пол.

— Что? Это не я! — решительно заявила будущая маман, давясь от смеха. — У вас тут хулиганы один на одном сидят! Это хоккеисты написали! А я очень хорошая!

Арина иронично покачала головой и подтолкнула Аньку к раздевалке: предстояло идти домой. Первый день с московским тренером выдался неплохим, хотя и несколько сумбурным…

Глава 31

Четверг, 9 октября

Оказалось, пока Арина и Татьяна Петровна занимались с Анькой, Настя Некрасова домой одна не пошла, переоделась и дождалась новых подружек.

— Я Женьку сейчас видела, — сказала она. — Он попросился в субботу прийти на занятия хореографией в школу. Сказал, ты вроде бы ему обещала.

— Я это помню, — согласилась Арина. — Пусть приходит. Можешь и ты приходить, если хочешь, у нас там сейчас сложилась тёплая ламповая компания, случайные ребята отсеялись, которые решили, что им такие уроки не подходят. Остались самые упорные.

— И я приду! — предупредила Анька. — Татьяна Петровна сказала что мне нужна хореография.

— Приходи и ты, — согласилась Арина.

— А потом пойдём золото искать! — неожиданно сказала будущая маман и с усмешкой посмотрела на Арину, видимо, ожидая её реакцию.

Реакции никакой не было. Арина посмотрела на Аньку как на неразумного ребёнка и пренебрежительно махнула рукой. Она по-прежнему считала, что зря затеяла всю эту движуху. Рассчитывала, что с наступлением осени золотая лихорадка понемногу сойдёт на нет, но с Анькой, похоже, на это можно было не рассчитывать…

…Пока фигуристки ехали домой на Рабочий посёлок, директор ДЮСШОР-1 Владимир Иванович Каганцев сидел в своём кабинете и думал горькую думу. В углу его кабинета стояли два матерчатых мешка, похожие на те, в которых носят и хранят картошку. Только в мешках была не картошка, они были полны писем. Писем со всего Советского Союза и даже из-за границы.

Все письма имели неопределённый конечный адрес: Свердловская область, город Екатинск. И всё. Правда, имелся и адресат: Людмила Хмельницкая, фигуристка. Письма приходили всё лето на городской почтамт, но так как не имели точного адреса, складывались в мешки, и это уже стало какой-то традицией. Директор городского почтамта не интересовался ни спортом, ни фигурным катанием и, естественно, не знал, кто такая Хмельницкая. Однако каким-то шестым чувством понимал, что всё это не просто так, письма ни отправлять назад, ни выкидывать нельзя, поэтому решал проблему самым доступным способом: откладывал в долгий ящик. Точнее, в объёмный мешок, которых скопилось аж две штуки.

Потом директор ушёл на пенсию, на его должность заступил новый, более молодой, более прогрессивный человек, и он первым делом ознакомился с тем, что лежит в мешках. А лежали там письма поклонников фигурного катания, написанные Людмиле Хмельницкой, знаменитости Екатинска, в сущности, благодаря которой весь большой мир и узнал о существовании такого города.

То, что Людмиле Хмельницкой не вручали письма, было понятно: на них не было ни индекса, ни адреса, и даже не был указан адрес спортивной школы, в которой она учится, потому что любители фигурного катания этого просто-напросто не знали. А вот новый директор знал, поэтому, когда почтовая машина привезла очередную служебную и прочую корреспонденцию в ДЮСШОР-1, вместе с ней в кабинет директора занесли два мешка с письмами.

— Это ваши, принимайте! — весело сказал дюжий почтальон в синей форме и поставил мешки в приёмной директора.

Секретарша не стала уточнять, что это, надо так надо, но, когда пришёл Каганцев, сообщила ему, что вот, принесли почтари мешки. Кажется, внутри бумага.

Каганцев заглянул в мешок. Письма со всех концов не только СССР, но и Земли. Ну что ж, придётся Людмиле везти их домой и перебирать долгими осенними и зимними вечерами… Но сначала надо как-то обосновать, почему письма не дошли до адресата. Об этом, собственно говоря, он и думал в данный момент…

… В четверг, 9 октября, тренировки с Татьяной Петровной тоже выдались не только успешными, но и результативными. Честно сказать, Арина думала, что Тарасова приедет сюда отбывать некое наказание, но это оказалось не так. Татьяна Петровна действительно обладала не только тренерским талантом, но и острым языком, умела правильными словами мотивировать даже весьма посредственных спортсменов, оставшихся дома.