Привет Европа (СИ) - Лапышев Алексей

Финальный свисток пришёл не просто как конец матча. Как подтверждение.

«Нефтяник» обыграл «Рому» в Риме — 3:2.

После игры в подтрибунном помещении было жарко, шумно и очень живо. Ребята из «Нефтяника» не орали как подростки, но по глазам было видно — эта победа им зашла глубоко. Особенно здесь, особенно против такого соперника.

Кадыров первым нашёл Дана:

— Ну? Видал? И без тебя можем.

— Можете, — кивнул Дан. — Но со мной красивее.

— Вот гад, — хмыкнул Лемиш.

К ним снова подошли Лидхольм и Дино Виола. На этот раз в их вежливости было больше содержания. Результат — вещь убедительная.

— Очень интересная команда, — сказал Лидхольм. — Быстрая. Смелая. Необычная.

— Они привыкли играть в футбол, а не только в схему, — ответил Дан.

Виола посмотрел на него чуть пристальнее.

— Моё предложение в силе. Не сейчас — значит, не сейчас. Но вы тот игрок, о котором клубы не забывают.

— Я ценю это, — спокойно сказал Дан. — Но пока нет. Я еду дальше. А позже… лет через пять-шесть посмотрим.

— Вы очень уверенно планируете жизнь, — заметил Виола.

— А зачем иначе? — пожал плечами Дан. — Если уже идти, то лучше в нужную сторону.

Потом была пресса. Итальянские журналисты облепили его быстро и с удовольствием. Вопросы были ожидаемые: куда он всё-таки поедет, правда ли варианты с Италией, Испанией, Англией, как он оценивает уровень Серии А, не станет ли Рим его следующим большим шагом.

Он отвечал ровно, с легкой улыбкой:

— Пока нет. Я еду дальше. Позже — возможно. Лет через пять-шесть жизнь снова сведет, кто знает.

Большинство ловили тон, записывали, переглядывались, строили заголовки в голове. Но один из местных журналистов решил, что самое время попробовать на прочность.

— Не слишком ли много вы себе позволяете? — спросил он с неприятной усмешкой. — Вам восемнадцать, а вы уже выбираете, отказываете, назначаете сроки. Кто вы такой, чтобы так говорить с великими клубами?

Вокруг сразу стало тише. Девушки, стоявшие чуть поодаль, тоже это почувствовали. Вопрос был не острый — он был хамоватый. С намерением. С расчётом.

Дан повернул голову очень спокойно. Даже слишком спокойно.

— Сколько надо, столько и позволяю, — сказал он. — Я никого не унижаю, никому не вру и никого не прошу ждать у двери. Отвечаю честно. Этого, по-моему, достаточно.

Журналист уже собирался что-то вставить, но Дан не дал.

— И ещё. Если моё имя или имена моих девушек начнут полоскать в грязи ради красивой строчки, я точно не приеду. Ни сюда, ни туда, где это устроят. И все узнают, кто тому виной. Так что лучше писать о футболе. Он у вас сегодня был хороший.

Пауза после этих слов получилась короткой, но очень показательной. Журналист сдулся прямо на глазах. Отвел взгляд, зашуршал блокнотом, сделал вид, что ему уже и неинтересно. Остальные всё поняли моментально. С этим парнем нельзя разговаривать сверху вниз, как с мальчиком на просмотре. Не тот случай. И не та цена.

Когда шум прессы остался позади, город снова принял их — уже в более широком составе. С ними пошли Касумов, Кадыров, Лемиш и Асадов. После матча все были голодные, весёлые и чуть взвинченные хорошей победой, а в таком состоянии мужчине нужен или сон, или еда. Выбрали еду.

Кафе нашлось недалеко от оживленной улицы, с тенью, виноградом над верандой и хозяином, который сначала просто принимал заказ, а потом понял, кто к нему зашёл, и стал улыбаться в два раза чаще. Римская кухня встретила их без лишней церемонии, но с полной уверенностью в себе. Артишоки по-римски, солёноватые, мягкие, с травами. Паста cacio e pepe — простая на словах и почти наглая по вкусу: сыр, перец, правильная текстура, и всё, больше ничего не надо. Saltimbocca — телятина с прошутто и шалфеем, тонко, ароматно, без тяжести. Для парней принесли ещё большие тарелки пасты all’amatriciana, потому что после матча полузащитнику объяснять про умеренность — занятие бессмысленное.

— Итальянцы, конечно, понимают, как кормить людей, — сказал Касумов, попробовав мясо и прикрыв глаза от удовольствия.

— Это потому что они не дураки, — ответил Дан. — Голодный человек хуже думает, а сытый — добрее. Иногда даже к защитникам.

— Не к тем, кто по ногам бьет, — буркнул Кадыров.

— К тем вообще только через воспитание, — согласился Дан.

Девчонки смеялись, пробовали друг у друга, спорили, что лучше — римская паста, неаполитанская пицца или всё сразу, а хозяин в какой-то момент уже сам принес ещё тарелку с нарезкой и сказал, что для победителей это от заведения. Дан поблагодарил без барства, легко, по-человечески, и это подкупало людей не меньше, чем его игра.

На вечер, разумеется, снова заказали пиццу на яхту. Уже как добрую традицию похода по Италии. Хозяин уверенно заявил, что всё доставят к нужному часу и что если уж русский джокер плывёт дальше, то Рим должен проводить его достойно.

После кафе ноги сами понесли всех на рынок. Сначала по нормальной схеме: фрукты, овощи, зелень, сыр, какие-то местные вкусности, о которых Дан всё время говорил «берём», потому что человек, живущий на яхте, быстро понимает, что хороший запас — это не жадность, а организованная радость.

Потом это, как обычно, свернуло в опасную сторону.

Они увидели вещевой рынок.

А там — обувь. Ручная работа.

Дан замер на секунду, оглядел развал с мокасинами, туфлями, сандалиями, кожей мягкой, как настроение после победы, и засмеялся:

— Вот ведь. Куртки, рубашки, шубы — всё уже накупили. А про обувь забыли. Это безобразие. Надо исправлять.

— Всё, — сразу сказала Наташа. — Пропали.

— Почему пропали? — возмутился Дан. — Я мужчина практичный. Сейчас быстро выберем — и дальше.

Через двадцать минут весь рынок знал, что здесь русский футболист покупает обувь своим Мечтам.

Потому что быстро, конечно, не получилось.

Мокасины Дану подбирали всем составом. Оля говорила, что нужны светлые. Лена — что лучше темнее и строже. Маша утверждала, что раз он всё равно хулиган, пусть берет что-то вызывающее. Несса пыталась найти идеальный баланс между элегантностью и мягкостью кожи. Наташа просто смотрела и периодически выносила короткий и убийственно точный вердикт.

— Эти хорошие, — сказала она про третью пару.

— Почему? — сразу спросил Дан.

— Потому что в них ты будешь выглядеть так, будто сейчас или гол забьёшь, или чьё-то сердце украдёшь.

— А в других что, не так?

— В других ты это сделаешь чуть менее художественно.

Ребята ржали уже без стеснения. Кадыров вообще сел на ящик и объявил, что впервые видит, как взрослого форварда так профессионально обувают.

Потом дошла очередь до девушек. И тут началось настоящее представление. Туфельки примерялись, сравнивались, менялись местами, обсуждались по цвету, каблуку, линии подъема, удобству и степени опасности для мужского самообладания. Продавцы оживились, соседние лавки оживились, случайные прохожие замедлили шаг. Потому что когда пять красивых девушек выходят по очереди на импровизированное дефиле, а рядом стоит высокий темноволосый парень с лицом довольного владельца маленькой счастливой империи — это уже почти театральная постановка.

— Эта пара твоя, — уверенно сказал Дан Нессe. — Сразу.

— Почему? — улыбнулась она.

— Потому что в них ты будешь делать вид, что очень скромная. И никого не обманешь.

— А мне? — Маша уже крутанулась в новых туфельках.

— Тебе эти, — ответил он. — Они такие же маленькие и опасные.

— Это комплимент?

— Это предупреждение окружающим.

Оля выбрала что-то элегантное и спокойное. Лена — тонкое и почти спортивно-легкое. Наташа остановилась на модели, в которой было и лукавство, и характер. В итоге купили всем. И Дану. И еще, кажется, чуть не половине рынка обеспечили хороший вечер.

Обратно шли нагруженные пакетами, смеющиеся, довольные, живые. Так и надо было после хорошей игры — не важничать, не выдумывать из себя бронзовых героев, а просто жить.