Дивед (СИ) - Коваленко (Кузнецов) Владимир Эдуардович
Ладно они! Но стоявший за их спинами Янто, умный, инициативный, осмотрительный — а потому оказавшийся во главе вагенбурга, коротко кивнул.
Немайн хотелось ущипнуть себя за бок и проснуться. Лучшие подвижные части добровольно отказывались от маневра. Да ладно бы это! Её, целую августу, никто даже не собирается ни о чём спрашивать! Даже не объясняют.
Уши сиды удручённо свесились вниз.
Она оглянулась на Анну.
— Да, — сказала та, — лошадок приберу я. После боя отдам. Раненых проще вывозить в седле или на самой простой волокуше, чем тащить на горбу.
Августина продолжала смотреть на ученицу. Пристально. Та вздохнула.
— И посох возьму вместо копья.
Немайн подходила, по очереди, ко всем командирам своего маленького войска — и слышала одно и то же.
— Лошадей оставляем. Чего скотиной рисковать?
— Спешиваемся прямо здесь. Пять миль не расстояние, с утра по холодку прогуляемся с своё удовольствие.
Августина слушала, по сути, мнения членов военного совета. Потому даже зубами скрипеть не могла — младшим по званию нужно позволить высказаться свободно. Всё, что могла — гладить ладонью пергамент карты-схемы. Ощущение холодного, гладкого пергамента чуть успокаивало.
Она почти с надеждой уставилась на вождя пограничных налётчиков. Не тех, что пришли от местных кланов, а тех, что вчера ещё заезжали с той стороны, но оставили кередигионцев, увидев императорский приказ — и увидев, как на их глазах зарезали заложницу из их народа. Границу перешли две сотни, новой службы решились искать не больше пяти дюжин. Самые отпетые. Стареющие, и желающие выслужить землю. Те, кто понимает, что уход приграничной вольницы Артуис понимает как измену и будет мстить, причём жестоко и изобретательно. А ещё те, кто пожелал поменять лихой промысел на постоянное жалование.
Всадники, вросшие в сёдла и знающие приграничные холмы лучше, чем собственных детей.
— На вас у меня особая надежда, — торопливо начала Августина.
Ей был нужен хоть один конный отряд.
Она уже догадалась, что, собственно, произошло. Подробности можно будет выспросить у Эйлет, которая сейчас спит, но суть происходящего августа постигла.
Изменился характер войны.
Официально, гласно объявлено, что происходящее — не грабительский поход, не попытка выяснения кто из соседей должен платить дань. Артуис довершил то, что начал его сын — объявил «плохую» войну, войну вер и народов. Захват заложников послужил своего рода печатью на грамоте.
Теперь все народы Диведа были готовы драться насмерть.
Спешиться и отослать лошадей — то же самое, что и сжечь мосты.
Значит, будет не просто выяснение кто сильней. Будет суд Божий, дуэль двух армий до смерти, битва не то, что до треска копий и расщепления щитов, но до кулаков, зубов и ногтей.
Беда была в том, что Бог-то, обычно, на стороне больших батальонов. Нужно было компенсировать вражескую численность.
— Юстин, — сказала Августина, — мне НУЖНО, чтобы кто-то остался верхами. Желательно — ты и твои люди.
Августа нарочно перевела местное «Эстин» на латынь, причём не вульгарную, а классическую. Язык армии. Показала, что пришедшие к ней — свои, пусть присягу принесли только вечером, и тогда же взяли скромный, по две номисмы на нос, аванс за кампанию.
— Зачем?
Человек, понимающий в погонях, засадах и малой войне не удивился.
— Если у Артуиса комитат не спешится…
— Эти-то? — старый налётчик чуть не сплюнул, но пожалел мозаичный пол. — Спешатся, вечная. Они уже от тебя бегали! Если останутся на конях, их сразу спросят, как далеко они намерились бежать, и не собрались ли украсить рубахи длинными клавиями.
То есть, женским украшением.
Августина погладила косу, нежно, точно живого питомца.
— Если вдруг не спешится, — повторила она, — ты обратишься в притворное бегство. Заведёшь их к повозкам. Под дротики, стрелы и плюмбаты наших легковооружённых. Говорю это на тот случай, когда другим приходится вопрошать: «ну кто же мог подумать?»
Юстин потёр шрам на щеке, вспоминая прошлые стычки.
— В принципе верно, хороший командир отряда знает не потом, а наперёд. Но если мы не спешимся, нас заклеймят трусами. Или решат, что мы хотим перебежать обратно.
— Нет, если я вручу вам освящённое знамя — сейчас и награжу за исполнение приказа после дела. Кстати, если вотадины спешатся все, у тебя вообще праздник начнётся. Фланг и тыл их строя будут твои. И им придётся повернуть против тебя гораздо больше людей, чем твои пять дюжин. По сути, ты уравняешь силы пехоты, а равным числом мы, конечно, победим.
Юстин задумался.
— Насчёт награды… В собственные букелларии возьмёшь?
— Какие букелларии у центуриона? Но если вы того хотите — да, возьму. И не только вас. Сделаю ещё одну ездящую центурию: разведку вести, стрелков прикрывать.
Сказать «нет» она не могла. Отказать этим людям в доверии — они уйдут. Слепо довериться… ну не такая уж она дура. Дополнит другими людьми, будет следить за настроением и разговорами. Ну и, разумеется, хорошо платить и занимать если не текущей войной, так военной учёбой.
А потом был рассказ о том, что делают кередигионцы.
Августина стояла, слушала — и злилась на себя. Нехорошо перед боем восхищаться врагом, а иначе не выходило. Король Кередигиона не имел огромных глаз и треугольных ушей, не обладал техническими знаниями из грядущего. У него перед глазами не прошла последняя из великих войн античного мира. И всё-таки он ухитрился опровергнуть все её, Августины-Немайн, римские, сидовские и инженерные уловки.
Не полез осаждать город, подставляя растянутые мягкие тылы под рейды диведской конницы.
Собрал разбитый в ночных и утренних стычках комитат — не всех, но достаточно, чтобы у него появилась в поле тяжёлая конница, которой у Августины нет.
Сбил летучий фонарик, доказав, что в них ничего таинственного и опасного нет.
Несколькими переданными через епископа словами спешил превосходящую числом среднюю и лёгкую диведскую конницу, превратив её в слабую малоопытную пехоту.
Даже то, что Немайн помешала его армии выспаться, отчасти отыграл, заставив её саму и её штаб придумывать и принимать новые решения на грядущий день.
Военный совет из малого и неофициального потихонько превращался в настоящий, второй за сутки. Подтянулись, позёвывая, те, кто должен был уже отсыпаться перед завтрашним делом. Пришла Эйлет, по детски протирая глаза кулачками. Явился довольный-предовольный Вендубар, настолько сияющий, что хотелось отдать ему приказ сожрать, без мёда, пару лимонов. Просто чтобы не слепил и не затмевал. Увы, в этом веке лимоны если где и росли вообще, так где-то на Востоке. Доподлинно Августина знала только про Персию. В Моридун таких фруктов и не привозили никогда…
Понять тессерария было можно: раньше на совет звали только Гарета, как фактического командира части, «центуриона де факто». Теперь, когда баллистарии оказались собственной центурией вечной августы, и тессерарий приобрёл достаточный вес.
Эмир, в противоположность Вендубару, казалось, до сих пор переживал ночную атаку. Была в нём этакая опустошённая усталость. Макдара тоже это заметил.
— Ты словно из полых холмов вернулся.
Тот помотал головой.
— Если бы вернулся… Мне кажется, что я уплыл в ночь из одного мира, а вернулся в другой.
Августина пыталась сообразить, что ей делать с Эмиром, не имя ни психолога, ни нормального священника. Дай волю преосвященному Теодору — живо засунет хорошего командира в монастырь, грехи замаливать. Значит, надо самой…
Тут Макдара хлопнул младшего коллегу по плечу и сообщил:
— Добро пожаловать в ряды. К нам, к ветеранам. Это не мир поменялся, это ты видишь его по-другому. Варвары не случайно придумывали всякие воинские посвящения… а мы нет. Настоящего римлянина пронимает только настоящая драка.
Немайн кивнула. У кого обряды инициации, у кого — боевое крещение. Последние два слова она произнесла вслух.
Лусий просветлел лицом. Для него всё сошлось.
Похожие книги на "Дивед (СИ)", Коваленко (Кузнецов) Владимир Эдуардович
Коваленко (Кузнецов) Владимир Эдуардович читать все книги автора по порядку
Коваленко (Кузнецов) Владимир Эдуардович - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.