Мятежник. Дилогия (СИ) - Борчанинов Геннадий

– Мы грабить пришли? – удивлённо воскликнул кто‑то из добровольцев.

– Нет, – сказал я, продолжая расчищать себе путь.

Аптека была покинута. Вернее, брошена в спешке, и кто‑то здесь уже пошарился, по полу катались пузырьки с лекарствами, на стойке валялись вскрытые свёртки с порошками, касса распахнута и опустошена. Я постоял у входа, чтобы глаза привыкли к темноте и чтобы мысли улеглись в голове.

Зажигательная смесь. Вот что мне нужно. И в этой аптеке должно быть всё необходимое для её изготовления.

Бензин пока ещё особым дефицитом не был, да и брошенные автомобили порой встречались на улицах. Но сам по себе бензин работает не очень хорошо. Проливается, гаснет, горит не там, где нужно. А вот если его немного загустить…

И способ мне хорошо известен. Нужно всего лишь взять обычное советское хозяйственное мыло. Сильно сомневаюсь, что мародёры приходили в эту аптеку за мылом.

В аптеке пахло… Аптекой. Спиртом, препаратами, хлоркой. Под ногами хрустело битое стекло, впечатление создавалось гнетущее, находиться здесь дольше необходимого попросту не хотелось. Парни остались снаружи, с Шеймусом, я действовал один. И действовал быстро.

Нашёл какой‑то мешок под стойкой, забросил туда несколько пустых склянок, сорвал штору с окна, запихнул туда же. Несколько брусков мыла я нашёл по запаху, знакомые с детства коричневые бруски оказались сложены в коробку в шкафу, почти такие же, как те, к которым я привык. Разве что надписи на них были чуть другие. Мыло тоже отправилось в мешок.

Больше тут взять, пожалуй, было нечего, всё ценное вынесли ещё до нас, так что я выбрался наружу, передавая мешок Маккормику.

– Помыться решил? – хмыкнул здоровяк, заглядывая внутрь.

– Англичан умыть, – в тон ему ответил я. – В городе слишком воняет англичанами.

Парни изобразили смешки.

– Теперь нужен бензин, – задумчиво произнёс я. – Есть идеи, где взять?

Они переглянулись, Все мои действия оставались для них загадкой, один только Маккормик давно перестал удивляться, и потому спокойно взвалил мешок за спину.

– Через улицу… Там грузовик перевернулся, может, в баке осталось чего, – сказал Джордисон, краснолицый мужичок с прожилками запойного алкоголика на лице.

– Веди, – сказал я.

Пришлось развернуться и топать обратно. Указанный грузовик лежал на боку возле покосившегося фонарного столба, печальное зрелище. Шофёр, видно, не справился с управлением. Убирать грузовик пока не спешили, всем было не до него. Зато нам пригодится.

Жестяной бак я банально пробил штыком, а Шеймус подставил аптечную склянку. Запах у бензина оказался чуть иной, не вполне знакомый, но сомнений не было, это бензин неизвестного октанового числа. Мне, впрочем, не мотор «ДеЛориана» запускать на нём, а всего лишь изготовить горючую смесь.

Когда все склянки были наполнены, а часть бензина вылилась прямо на мостовую, я принялся строгать мыло ножом. Шеймус принялся делать то же самое, лишь раз взглянув на мои действия. Парни из четвёртого батальона стояли и смотрели по сторонам, изображая охрану.

Стеклянные склянки я закупорил обрывками весёленькой шторы с цветочками. Вот весело будет англичанам… Смесь, на мой дилетантский взгляд, получилась чересчур густой, но сработать должно. Может быть, я зря прогрессорствую в деле изобретения оружия, но это, в конце концов, не атомная бомба. Да и зажигательные смеси уже должны существовать, Первая мировая война идёт, как никак. И без меня прогресс семимильными шагами идёт.

Да и парни не задавали лишних вопросов. Не вникали в мои действия, хотя дураков не было, тут и ежу понятно, что я пытаюсь смастерить.

– Поджигать аккуратно, – произнёс я. – Если на кожу попадёт, пиши пропало. Подожгли тряпку, бросили, желательно из укрытия.

Практически напалм, даже водой не потушить.

– Как скажешь, – пожал плечами Лири.

Может быть, использовать это против британских солдат чересчур жестоко. Но потом я вспоминал трупы гражданских на Маунт‑стрит, и сомнения тотчас же уходили.

Я оглядел своё невеликое воинство. Пожалуй, этого будет недостаточно. Не на драку в пабе идём.

– Где тут соседние подразделения ещё есть? – спросил я. – Нужны ещё люди.

– Так это… В работном доме, вон, отдыхают ребята… На Джеймс‑стрит баррикада тоже, там сидят, ближе к вокзалу… – начал перечислять Джордисон.

Отправились к работному дому. Комплекс зданий полностью был занят повстанцами, батальоном Кента, который, впрочем, показывался тут достаточно редко. Вместо него рулил его заместитель, мистер Бру. Пообщаться с ним, правда, не довелось, он спал, но вот дежурный офицер, лейтенант Косгрейв, вышел к нам, едва мы добрались до расположения батальона. Заспанный и недовольный.

– Что это вы делаете тут посреди ночи, джентльмены? – хмыкнул он, засунув большие пальцы за широкий ремень.

– О’Хара, Военный совет ИРБ, – на всякий случай представился я. – Мне нужны несколько человек. До утра.

Косгрейв, мужчина лет сорока с растрёпанной причёской и усами австрийского художника, посмотрел на нас с нескрываемым сомнением.

– Ночью? – переспросил он.

Как будто для него ночные вылазки были чем‑то немыслимым.

– Прямо сейчас, – подтвердил я.

– Но приказа от командира батальона не было… – проговорил Косгрейв.

– Есть приказ от члена Военного совета ИРБ, этого недостаточно? – напористо ответил я. – Не разводите бюрократию, лейтенант. Она сейчас не к месту.

Офицер, далеко не самый главный в батальоне, заметно сомневался. Не то чтоб он мне не верил, он просто боялся принять на себя ответственность за то, что даст мне людей без санкции свыше.

– Я спрошу у мистера Бру, – наконец решил он.

– Чёрт возьми, лейтенант, у меня нет времени на расшаркивания, – зарычал я. – Скажите просто, да или нет. Хотя бы ещё троих или четверых людей, для вылазки и разведки.

То, что я уже забрал людей с баррикады, его совершенно не волновало. Не его зона ответственности. А вот забрать из расположения – уже другое дело.

– Ладно… До утра вернётесь, так? Брейди, Гибсон, Хейс! Ступайте за мистером О’Харой, – распорядился Косгрейв.

– Спасибо за понимание, лейтенант, – сказал я.

Названные добровольцы выходили уже не так охотно, всё‑таки покидать ночью расположение батальона никто не хотел. Но спустя несколько минут мы уже шли через ночь к западным рубежам, к вокзалу и дальше.

Вокзал и железная дорога находились под нашим контролем, но поезда всё равно не ходили, да и рельсы мы разобрали, чтобы англичане не могли подвести сюда бронепоезд или даже просто пару батальонов пехоты. Мы вдевятером прошли мимо караульного у железки и пошли к британским позициям, стараясь соблюдать тишину. Кент хотел тишины, мы старались идти тихо, всё по‑чесноку.

Британский блокпост расположился на Инчикор‑роуд, за кладбищем, огонёк их костра виднелся красным отблеском в темноте. А само кладбище, обнесённое каменной стеной, послужит отличным укрытием для нас. Четвёртый батальон сюда не лез, чтобы не нарушать установившееся зыбкое равновесие.

– Я не пойду, – заупрямился Маккормик, едва я подошёл к распахнутым кладбищенским воротам, чтобы скрытно выйти прямо к британской позиции.

На ночь они должны были быть заперты, но в нынешнем бардаке смотритель куда‑то подевался.

– Шеймус, ты чего? – не понял я.

Остальные тоже не горели желанием бродить ночью среди могил.

– Не пойду, и всё, – сказал он. – Не дело это.

– Шутишь? Нам по‑другому не подойти, это идеальный вариант, – попытался я достучаться до голоса разума, но безуспешно.

Маккормик поглядел на меня исподлобья и покачал головой. Я даже растерялся на мгновение, не поверил.

– Ладно… Пойдёте в обход, тихонько, – сказал я, понимая, что у меня нет ни единого шанса заставить их пойти на кладбище ночью. – Я через кладбище двину, зажигалку брошу, увидите. Как только я начну, вы следом за мной, палите из всех стволов. Должно всё гладко пройти. Шеймус, за старшего.