— Признать недееспособным не так просто.
— Алла пообещала ему содействие рода Живетьевых. Если заключение главы Рода у них будет на руках до того, как вы окажетесь в самолете, то, сам понимаешь…
— Сука… Сколько у нас времени?
— О том, что я знаю, ни отец, ни Алла не в курсе. Я им говорить ничего не стал, потому что мое мнение в расчет не примут, зато поймут, что я вас предупрежу. Пару часов Живетьевы будут с отцом торговаться. Знаешь, вот эти вот пляски вокруг и около, с полунамеками и выбиванием для себя побольше выгоды.
— При выгоде лично Алле могут ускорить.
— Да какая у нее выгода? Разве что личная неприязнь к тебе. Это на торговлю не повлияет.
Олег оторвал руку от руля и почесал затылок. Прям чувствовалось, как у него в голове крутятся мысли на тему говорить или нет. Но потом он решил, что это точно нетелефонный разговор.
— Слушай, Вов, мы хотели тебя в гости пригласить, чтобы ты оценил нашу покупку и понял, почему мы ее сделали.
— Вы сначала до Дальграда доберитесь, потом будем говорить о гостях. Отзвонитесь оттуда, поняли?
Он отключился, не дожидаясь ответа.
— Зря я думал, что отец испугается скандала после того, как Красильниковы с ним рассчитались за нас. Для Алки твой контроль принципиален. Как думаешь, могла она поставить на нас блоки без согласования с Живетьевыми? — внезапно спросил Олег.
— Не знаю.
— И я не знаю. А в твоем случае теперь не уверен, что блок на Силу ставила лично Алка. Все же она не самый сильный и умелый целитель. Хотя может и притворяться.
— Может.
В том, что тетя Алла очень хорошо притворялась, я сам убедился. Не было бы Песца, до сих пор считал бы, что она так своеобразно обо мне заботится. Тем временем дядя продолжал активно развивать свою мысль.
— Будем исходить из худшего варианта: что глава рода Живетьевых не просто в курсе Алкиных развлечений, а активно в них участвует. Все же когда во главе другого Рода стоит родственник, и не просто родственник, а родственник на коротком поводке, для Живетьевых очень выгодно. И вряд ли разговор о недееспособности вообще зашел бы, если бы Алка не была уверена в поддержке своего Рода. И если я прав, что блок тебе ставила не она, то она может даже не понимать, на что подписала сына. И если все так, то устранять меня могут самыми грязными методами, тебя же постараются оставить в живых. Если меня задержат в аэропорту, ты тем или иным способом добираешься до Дальграда и обезопасишь хотя бы себя.
— В худшем варианте нас задержат обоих.
— Ты тренированней, тебе сбежать легче. У тебя есть Скрытность.
— Я могу ее на тебе применить тоже. Мне кажется, ты нагнетаешь. Даже если Вьюгины получат заключение Живетьевых, не начнут же они тут же перекрывать дороги? Они не знают, что мы знаем.
— Подслушивать умеет не только Вовка. Нет, я не настаиваю, что все будет именно так, но в случае чего, чтобы ты не геройствовал и не помогал мне, а драпал.
Дядя был полон пессимизма, но, на удивление, до самолета мы добрались без приключений. Никто не пытался нас задержать, даже внимания особого никто не обращал, что непременно было бы, объяви нас в розыск. Все же торговля между кланами — дело небыстрое. Особенно если один клан будет отчаянно притворяться, что ему это невыгодно.
В Дальграде мы покинули аэропорт, сели в такси, и дядя разблокировал телефон, чтобы сообщить брату, что мы почти у цели. Но стоило телефону оказаться в сети, как он сразу же позвонил.
— Отец… — Олег чертыхнулся, глядя на дисплей, но ответил: — Слушаю. … Ты в Верейске? Хочешь встретиться? Неожиданно, нужно было предупредить, что ли. … Сегодня не получится, на консультацию поехали. … Да, конечно, Илью с собой взял, ему полезно поучиться. Не теряю надежды, что он пойдет по моим стопам. … Я не в Верейске. … Коммерческая тайна. … Нет, даже намекнуть не могу. … Давай завтра встретимся. … Сегодня? Разве что поздно вечером подъеду. … Хорошо, перезвоню.
— Ловко ты.
— Не говорить же, что мы в курсе их планов и делаем все, чтобы они не осуществились, — хмыкнул Олег. — Мы еще не доехали.
Дальград как таковой мы не видели, потому что проехали по объездной дороге, не проезжая через центр, который в это время наверняка был забит машинами. А так, по дуге, мы объехали почти все пробки и в приемной Зимина появились много раньше назначенного времени. Олег мило пообщался с администратором целителя, и время немного сдвинули в нашу пользу. Аккурат в промежуток, образовавшийся между приемами двух пациентов.
— Добрый день, — дружно поздоровались мы с дядей, войдя в кабинет.
— Добрый день, — согласился Зимин, довольный жизнью целитель лет шестидесяти. — Вы вдвоем, потому что один несовершеннолетний?
— Мы вдвоем, потому что нам обоим нужна справка о дееспособности, — пояснил Олег. — Родовые интриги. Хотим отделиться, а основная ветвь — против.
— Странный способ удержания, — заметил Зимин. — Но вы правы, сканирование займет времени немного, справка стандартная.
Он встал из-за стола, подошел ко мне, размял руки и принялся сканировать, активно помогая себе жестами.
«Не слишком квалифицированный», — пробурчал Песец.
— Смотрю, Илья Евгеньевич, вы в целители планируете, — неожиданно сказал Зимин.
— Я? С чего вы взяли?
— Регенерация у вас наша, целительская, разогнанная, — пояснил он.
«Зато наблюдательный».
— Первый раз слышу про целительскую регенерацию, — принял удар на себя Олег.
— Неужели?
— Нет, я слышал, что целителя почти невозможно убить, но считал, что это по причине владения техниками самоисцеления.
— И это тоже. Но основная причина — повышенная регенерация. Неужели она вам случайно досталась?
— У нас не целительский Род. Я документы подал на алхимию.
— Если не целительский, то правильно. Иногда регенерацию дарят и посторонним, — признал Зимин. — Так, с вами, Илья Евгеньевич, все ясно. Перейдем к вам, Олег Васильевич.
Он повернулся к дяде, но я его задержал вопросом:
— Простите, Иннокентий Петрович, а что со мной ясно?
— Вы совершенно нормальны. Нет отклонений, которые бы вас сделали недееспособным. Это я и укажу в заключении.
То же самое он сказал и в отношении дяди. Справки заполнил как в электронном виде, который тут же сам отправил в архив Родов, так и в бумажном виде, который отдал уже нам.
— У вас будут еще вопросы, господа?
— Будут, — решился я. — Что вы знаете о блоках?
— О блоках? — Он сложил руки в замок. — Официально их не существует.
— А неофициально? Вы их видите?
Он молчал и глядел на свои руки.
— Мы обещаем, что эта информация дальше нас не пойдет, — вкрадчиво сказал Олег. — Мы знаем, что на нас стоят блоки, и знаем их количество.
— Да, я их вижу, — подтвердил целитель. — Один блок на старшем, и два на младшем.
Мы с дядей переглянулись. Наконец хоть кто-то признал, что блоки — не сказки.
«А он не так плох, как мне показалось, — признал Песец. — Видно, и примитивными методами можно достичь многого, если они в правильных руках».
— Но в заключение это не впишу, — продолжил Зимин. — Официально тоже не подтвержу нигде. Я и вам сказал только потому, что вы в курсе. Кстати, а откуда вы знаете? Целителей моего уровня не так много, и никто из них не стал бы вам об этом сообщать.
— Извините, но мы не имеем права вам рассказать, откуда узнали, — ответил Олег. — Сможете ли вы снять? Мы заплатим столько, сколько потребуется.
Он покачал головой.
— Снять не смогу.
— А кто сможет? — спросил Олег.
— Я таких целителей не знаю. И просил бы вас, если вы вдруг обнаружите целителя, способного вам помочь, сообщить о нем и мне. Или ему о том, что близкому мне человеку требуется помощь. Войны целительских Родов иной раз принимают очень уродливые формы.
— А как же целительская этика? — не удержался я.
— Я так понимаю, это был риторический вопрос, — усмехнулся он. — Все, прием закончен. Вы были откровенны со мной, я с вами, но все это должно остаться тут.
