И мы вполне умело затаились так, чтобы По‑2 был в зоне видимости. А нас самих было совсем не видно со стороны.
Расчет и маневр оказались правильными. Спустя не очень долгое время зашуршали, затрещали сучья. Сергей молча, но энергично зажестикулировал, я кивнул и приложил палец к губам: тихо!
Но он и так все прекрасно понимал.
Из подлеска вышел один в грубой гражданской одежде: кепка, пиджак, сапоги, домотканые штаны. Через плечо у него на ремне висел в полной боевой готовности «Судаев». Вгляделся, настороженно, махнул рукой. Вышли еще двое: один примерно в том же, другой в униформе латвийской армии образца 1932 года. Естественно, без знаков различия и нагрудной фурнитуры. У обоих были винтовки «Маузер».
Я стремительно оценивал обстановку. Вроде бы никого, кроме этих троих, больше не было. Они осторожно, с оглядкой двинулись к самолету. Нас не видели.
Я принял решение. Правда, поначалу я было собрался действовать бесшумно, холодным оружием, но отдумал. Слишком рискованно.
Склонившись поближе к летчику, я прошептал:
– Двух валим, одного берем как языка. Стреляем одиночными.
Чуть помедлив, Сергей кивнул.
В действиях троих большой сноровки не чувствовалось, хотя совсем уж олухами они не были. Вели себя осторожно, оглядчиво, ходя вокруг самолета, заглядывая в кабины и, видимо, пытаясь сообразить, куда делся экипаж. Нашего бесшумного приближения они не замечали.
Я уже определил, что «языком» нужно брать третьего. Первый, с «Судаевым», у них наверняка старший, может быть упоротым, намаешься с ним. Форменный – латыш, скорее всего, может и по‑русски не говорить. Конечно, третий этот тоже темная лошадка, но здесь уж метод исключения.
Троица, наконец, после обсуждения устремилась вправо от нас. Я подтолкнул Новикова. Стараясь быть незаметными, мы тенью двинулись за ними – хотя, конечно, полностью незамеченными быть не получалось. Какие‑то шуршания, шелест все же сопровождали наш маневр.
Тем не менее, нам удалось удачно выйти на ударную позицию, откуда преследователи были видны как на ладони. Языком глухонемых я постарался объяснить Сергею: валим первого и второго, третьего берем. Получилось доходчиво – летчик утвердительно закивал.
Я поставил переводчик ППШ на одиночный. Прицелился в автоматчика, как можно плавнее нажал на крючок…
Выстрел!
И тут же одиночным стрельнул Сергей.
Первые двое рухнули как снопы, даже не дернувшись. Третий присел, окоченев от страха. Я рванул вперед, Сергей за мной.
– Ни с места! Брось оружие! – крикнул я.
– Руки вверх! – рявкнул и пилот.
Это было уже не обязательно, но не помешало. «Лесной брат» тут же бросил «Маузер», вскинул руки.
Сперва я собирался в меру садануть его прикладом автомата, но отдумал. Совсем очумеет. А он и так морально в штаны навалил, бери его готовеньким.
– Сергей, оружие возьми, – скомандовал я. – А ты, леший, двигай с нами. Только дернись! Сразу пойдешь червей кормить. Для рыбалки.
Новиков схватил ППС, оба «Маузера» – и уже втроем мы рванули в лес. Пленник исправно несся рядом с нами, не помышляя ни о каком сопротивлении. Я постепенно подобрел к нему. Видно, что это убогая деревенщина, запуганная бандитами и силой вовлеченная в шайку.
– Как звать? – обратился я к нему на бегу.
– Фе… Федя, – задыхаясь ответил он. – Федор!
– Федор? Это хорошо, – брякнул я, не слишком думая, чем же это хорошо.
В сущности, мы уже настолько углубились в лес, что найти нас почти нереально. Служебные собаки? Ну, вряд ли у них есть такая роскошь.
Я приостановился, огляделся. И скомандовал:
– Привал!
Летчик и пленник с облегчением повалились в траву. Я присел рядом.
Отдышались. Я заговорил строго, но без злобы:
– Ну, Федор, жить хочешь? Хочешь, конечно. Можешь не отвечать. А если так, то говори всю правду, без утайки.
И я посредством правильно построенного допроса вытряс из задержанного все, что он знал о банде. Ну да, знал он немногое. Тем не менее информация к размышлению в рассказе присутствовала.
Группировка была крупной, человек пятьдесят. Радиостанций аж две. Лидер группировки – некто по кличке Каскад.
– Что о нем скажешь? – спросил я, стараясь прислушаться к окружающему. Было тихо. Если другие и рыскали в поисках нас, то пока на след явно не вышли.
– Это Каскад‑то? – переспросил Федор. – Ну… это мужик серьезный. Никто против него и вякнуть не моги. Всех в кулаке держит.
– Помощники есть?
– А как же! Есть.
И он старательно, подробно поведал о ближайшем окружении Каскада. Дисциплина в группировке была железной, и по мере рассказа я убеждался, что лидер и его ближайшие приспешники – несомненно, проходили обучение в «Цеппелине». Держали группировку в ежовых рукавицах. Приближенных было трое. Клички: Вольф, Минор и Тунгус.
– Почему Тунгус? Спросил я. – Он в самом деле тунгус? То есть эвенк?
Федор недоуменно уставился на меня. Выяснилось, что слова «эвенк», «тунгус» ему неведомы, он попросту не имеет понятия, что это значит. Над кличкой зама главаря никогда не задумывался. Есть такая – ну и есть. На вид мужик как мужик. Здоровый.
В общем, Федя интеллектом не сиял. И все же из его скудных показаний какая‑никакая картина начала складываться. Несомненно, всю элиту группы необходимо было брать живьем и жестко колоть на предмет связей.
– Ладно, – сказал я. – Ты‑то как к ним попал?
Он поежился:
– Да так занесло… Я и не хотел…
– Все вы не хотели, – ухмыльнулся Сергей. – Кого ни спросишь – все не хотели.
– Тихо! – оборвал я их.
Все замерли, вслушиваясь.
Очень‑очень далеко неразборчиво звучали голоса.
– Нас ищут, – побледнев, прошептал Федя.
– Не найдут, – буркнул я. – Но отойти не мешает.
И мы начали движение в сторону от неясных звуков. Отошли примерно на километр. Прислушались. Тихо.
– Не туда поворотили, – с облегчением произнес наш невольник.
– Так ты, Федор, – сказал я, – решил на нашу сторону перейти?
Он поморгал и не очень уверенно ответил:
– А я и это… не уходил. Меня туда силком загнали.
Новиков презрительно фыркнул:
– Ага! Как телка загнали. А ты только мычал, да плелся, куда погонят.
Федор с виноватым видом засопел.
– Ладно, – примирительно сказал я. – Не будем это выяснять. Встал на путь исправления – уже хорошо. Правда, придется теперь поработать. Лес пилить, дрова колоть.
– Это ничего. Я к этому с детства привычный.
Он воодушевился, хотел еще что‑то сказать, но я вновь прервал:
– Тихо!
В лесные шорохи и таинственные отзвуки вторглось еще что‑то. В первый миг я еще не понял – зато во второй сердце мое радостно затрепетало.
Это же звуки боя! Ну, точнее, атаки. Яростный крик: «Ур‑ра‑а!» – сильно смазанный расстоянием. А еще через секунду донеслись хлопки и треск выстрелов.
– Наши! – с восторгом вскричал Сергей и вскочил.
– Вперед, – приказал я, и мы помчались вперед, позабыв, что Федор вообще‑то не самый надежный кадр. Мне это пришло в голову через несколько секунд.
– Федор! Ты с нами? Сражаться будешь?
– Да!
Ответ твердый. Ну, либо верить человеку, либо совсем не верить!
– Сергей! Дай ему винтовку.
Новиков не очень одобрительно хмыкнул, но «Маузер» нашему новому союзнику сунул.
Мы неслись со всех ног. Шум и гром боя нарастали. Ясно было его ожесточение. Вот мы уже добежали до поляны с самолетом, вот миновали ее…
Бой из слышимого стал видимым. Из зарослей с треском выломились двое запыхавшихся, взлохмаченных бандюков – видимо, просто струсивших и удравших.
Впрочем, тот, что впереди, державший в руке немецкий МП‑40, не походил на перепуганного дезертира. Что‑то в нем такое было…
– Стоять! – гаркнул я на них. – Бросай оружие!
Второй держал в руках мосинку. Сразу же ее бросил, вскинул руки. Автоматчик замешкался.
– Брось, я сказал! – я повысил голос. – Отстрелю все, что ниже пояса!
