Спасти детей. Дилогия (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович

В качестве слабого утешения затрофеили пару чешских ручных пулемётов. Но, увы, нелепо торчащие вверх магазины, доставшиеся с ними, вмещали всего по 20 патронов, спасибо хоть, что подходили немецкие винтовочные. Из чешского пулемёта можно стрелять и на ногах… только очень недолго.

Несколько ящиков винтовок «маузер» отлично пригодились бы, если закинуть их вместе с боеприпасами партизанам. Альтернатива – только в качестве реквизита на «Беларусфильм».

Инвентаризацию закончили к полуночи. Геннадий закрыл файл с перечнем стволов и боеприпасов, оставляемых в Ратомке, а также сдаваемых на склад КГБ как явно лишних.

– Хвастаться председателю особо нечем, – признал Олег. – Патронов и гранат хватит на несколько операций. «Шмайсерами» вооружена вся наша банда. Но хоть бы пару пулемётных магазинов! Наверно, придётся потрошить музейные запасы и менять пружины.

Андрей, у которого адреналин после акции уже сошёл на нет, и восстановилось равновесие духа, вспомнил о предложении, воспринятом раньше исключительно в контексте «а не закатать ли губу». Действительно, не столь уж немцы круты. Если избегать боя с их многочисленными подразделениями и, как настаивает председатель, стараться не крошить белорусских коллаборационистов, то почему бы и не… да?

– Товарищи офицеры! И господин штатский, – вклинился он. – Что мы там обсуждали о нападении на танкоремонтный завод? Угнать и продать «троечку» неплохо, но в каждом панцере имеются пулемёты – и именно с барабанными магазинами. Танки сдадим Отечеству, магазы приватизируем. Как вам такой замут?

– Наверно, это будет первый случай в истории, в том числе фантастической и альтернативной, где танк умыкнут ради пулемётного магазина… – протянул майор.

– Ключевое слово «будет», – уцепился Андрей. – Значит, в принципе ты не против акции?

– Не против начать планирование и разведку, – успокоил его начальник. – Ты как всегда раньше времени гонишь лошадей. Помоги лучше винтовки упаковать обратно.

Последнее было лишним, хватало парней Вашкевича, Олег загрузил подчинённого, чтоб рутинная возня погасила лишнюю и ненужную инициативу. Лейтенант гордо удалился, по пути прикрикнул на Карла, терроризировавшего взятых из прошлого двух беспородок. В Ратомке он себя чувствовал полноправным хозяином на своей территории и строил пришлых шавок со всей пролетарской ненавистью, те огрызались, но отступали.

– Гена, твоё мнение насчёт танков?

Эксперт не спешил с ответом.

– Вообще‑то вариант есть. Но на грани шпионского боевика. Не знаю, как он сработает в реале. Предложил Антон, а у него фантазии больше, чем здравого смысла.

– Антона знаю куда дольше тебя, не удивишь. И что за идея?

– Он приезжает на завод, вооружённый бумагами от тылового начальства группы армий «Центр» передать несколько танков на нужды ваффен‑СС, а не танковых полков Вермахта. С собой тащит мехводов‑хиви.

– Эсесовец – сам Антон, кастинг на роль хиви объявляем среди пацанов Вашкевича?

– Именно! Пусть стажируются на «Линии Сталина», у них «трёшка» имеется. Пусть не оригинал, а реплика, но вполне правдоподобная. В крайнем случае, по письму «Беларусьфильма» их запустят подёргать рычаги в реальных ПЦ‑III в танковом музее в Кубинке, – Геннадий подмигнул. – Быть может, там и ходовой экземпляр найдётся… с магазином к МГ34.

Посмеялись. Обокрасть союзников – не комильфо.

– Как обычно, на подготовку нужно время. Давай так, Гена. Я пишу короткий рапорт о нападении на Борисов. А ты давай – ищи кого вывести из‑под уничтожения. Железки железками, но и основной наказ Президента никто не отменял – спасать наших и переправлять в современность. Пока портал работает.

– Хорошо. Борисов обдумываем вместе. Надо же не просто танки угнать, а ещё создать видимость, что их заныкали партизаны.

– Или утопили в Березине, не найти.

– Тоже неплохо. Кроме того, предстоит снять башни и втянуть в переход. К тому же не уверен, что танк и без башни въедет своим ходом с миллиметровой точностью, не задев ничего и не повредив машину времени, – Журавков приступил к деталям, хоть ещё не получил отмашку от председателя. Но именно от деталей зависит реалистичность замысла, следовательно – одобрямс на операцию или запрет. – Я уж молчу, что пол в гараже у Андрея дощатый, «трёшка» и без башни весит куда тяжелее десятка тонн, элементарно проломит его.

Они беседовали вполголоса, Андрей клеил ухо. Конечно, в обеих акциях – спасти ещё одну группу людей и спереть фашистские танки – ему придётся участвовать плотно. Как минимум, открывать и закрывать переход, плюс внезапно как обычно подвернётся ещё какое‑то неотложное дело в прошлом, которое некому перепоручить.

И Кристина не будет возражать, умолять, запрещать, отговаривать. Она умыла руки.

Воспоминание о ней болезненно. Но уже не так, как в первый день после разрыва. Жаль, что с Царицей больше не кататься, ехать в конноспортивный комплекс и просить другого инструктора – неэтично, будет выглядеть как демонстративный шаг в пику бывшей подруге. Проехали…

Утреннее совещание с председателем началось в 8.30, он теперь часто назначал такое время – до собрания руководителей управлений. При всей важности операции «Ратомка», она – далеко не первая в списке дел ведомства. Геннадий домой не уезжал и сидел со всеми в гостиной Андрея за чашкой кофе, Зина варила его каждому. Олег отчитался о результатах вчерашней акции, успешной, но с приставкой «почти», и уступил место перед ноутбуком коллеге‑эксперту.

– Товарищ генерал, на ближайшие дни выпадают даты уничтожения деревни Копылово и посёлка Лютецкий в Борисовском районе. К сожалению, вариант спасения людей из горящего здания не сработает. В обоих случаях немцы и полицаи стреляли по людям прямо в домах и на улицах. Увести в лес вряд ли получится, откажутся. Карательная операция «Фрида» и прочие массовые акции устрашения начнутся позже – летом и осенью. Население живёт пока достаточно спокойно, даже в местах партизанской активности, исключения единичны. Хоть и от этих единиц кровь стынет в жилах… Но немцы не особо афишируют акции устрашения на всю республику.

– Предлагаешь переодеть бойцов Вашкевича в СС и напугать сельчан? Потом вывести?

«Туристы» вежливо улыбнулись шутке генерала. Хотя не до шуток – в прошлом, которое благодаря машине времени в какой‑то степени стало будущем, вот‑вот запылают ещё два населённых пункта, Лютецкий никогда не возродится.

– Есть соображения. Изложу позже. Всех не вывезем, но хоть кого‑то. Немцев там на постоянной основе нет, бой не предвидится.

– Добро, Геннадий Семёнович! Начинайте с Синициным подготовку. А теперь я вам кое‑что скажу. МИД Израиля повторно принялся осаждать нас, причём они подключили МОССАД или ещё какую‑то спецслужбу, у евреев их несколько, в результате довольно много знают. Собрали информацию и от наших любителей постить фотки в соцсетях, и наблюдением за детьми, вывезенными из Самохвалович. Назову вещи своими именами: их премьер выдвинул нам ультиматум. Дескать, сотрудничаем, причём – на самых выгодных для Беларуси условиях, столько даже Россия нам никогда не обещала, или они растрезвонят на всю планету об аппарате в гараже товарища Лиходеевского, включая геолокацию объекта. Мало нам не покажется.

Повисла пауза. Непродолжительная. Её прервал Журавков.

– Товарищ председатель! Если израильтяне пронюхали, то Россия…

– Им сообщено. Без подробностей, как о действующей экспериментальной установке с обязательством предоставить результаты. Своих граждан отправить в прошлое они пока не изъявили желания. Их интерес возникнет ближе к 2022 году. Ждут, в отличие от евреев, те просто рвутся спасти хотя бы часть Минского гетто и некоторых местечек. Президент не дал согласия, но и не отказал, взял паузу.

– Но… товарищ генерал‑лейтенант! – взволнованно влезла Зина, от которой инициативы ждали меньше всего. – Израильтяне убивали дружественных нам и России палестинцев, ливанцев, иранцев. Они – враги!

– Да. Вижу, ты неплохо ориентируешься в политике XXI века, – заметил председатель, на которого вопросительно смотрели и другие присутствующие, в отличие от комсомолки не осмелившиеся затронуть болезненный вопрос. – Израиль нам не друг, но и степень его враждебности не стоит переоценивать. Их правительство гораздо сдержаннее относится к санкционной политике ЕС и США по отношению к Беларуси после 9 августа 20‑го года и к России после 24 февраля 22‑го года. Израиль, как и Турция, а турки – члены НАТО, не закрыл небо для наших самолётов, не ограничил въезд наших граждан. Тем более, не забываем, эта страна создана выходцами из России и Беларуси. Даже современный иврит придумал наш человек, разумеется, еврейской нации. Говорят, что в нашей республике родилось больше президентов Израиля, чем президентов самой Беларуси. В общем, если сионисты что‑то делают не так, мы смотрим на них как на отбившихся от рук детей, с упрёком, но без ненависти. В отличие, например, от британцев, не сподобившихся хоть раз избрать премьером нашего земляка. Всё, шутки в сторону. Возвращаюсь к серьёзному. Майор! И вы, Геннадий Семёнович. Представить соображения по возможному… повторяю – всего лишь возможному допуску израильского спецназа к участию в операции «Ратомка» с целью выборочного вывоза еврейских детей из гетто. Для доклада Первому.