«Блокирую подчиняющее воздействие».
— Вы всегда были на стороне сына, тетя Алла, даже когда были уверены, что он врет, — ответил я, поставил на нее Метку и выдрал руку.
— Боже мой, Илья, что ты говоришь?.. — Она приложила руку ко рту и талантливо отыгрывала возмущение.
— Хотите сказать, что вы не поняли, чем именно был произведен удар? Вы такой плохой целитель, тетя Алла?
— Боже мой, Илья, ты был таким хорошим ребенком. И куда все это делось? До чего ты дошел? Подсовываешь нам сфальсифицированную запись…
Она всхлипнула.
— Хорошая попытка, тетя Алла, — заметил я. — И она могла бы пройти, если бы вот только что ваш сын не признал, что запись настоящая.
— Я ничего не признавал, — сориентировался Владик. — Я сказал, что ты крыса. Подготовился к моему избиению.
Он опять всхлипнул. Не знаю, попыталась ли тетя Алла воздействовать на деда, но от внезапно задумчиво сказал:
— Сфальсифицированная, говорите…
— Вот именно, дед, — воодушевился Владик. — Ты же меня знаешь, как ты мог подумать, что я такое скажу?
Я приготовился встать и уйти. Конечно, Зырянов настаивал, чтобы мы примирились с Вьюгиными, но мириться на таких условиях — себя не уважать.
— Да нет, внук, похоже, я тебя не знал до сегодняшнего дня. Вот боги наследничка послали. Мало того что гадит, так еще и когда его носом в собственное дерьмо тычут, говорит, что это не дерьмо, а амброзия.
— А то ты так сам не делаешь, — ощерился Владик. — С тебя пример беру, дед.
— Пошли вон, пока я окончательно из себя не вышел, — стукнул дед ладонью по столу. — И не выставил из Рода вас обоих.
Владик чуть было не ляпнул, что никто не выставит последнего наследника — было очень заметно, что ему хотелось сказать что-то подобное. Но тетя Алла окончательно поняла, что запахло жареным, и потянула сына на выход. Я не обольщался: дед с ними помирится, потому что сам поставил себя в положение, когда другого выхода нет. Но все равно было приятно, что я впервые смог доказать, что скотина тут Влад, а не я.
— Радуешься, поди, что нас рассорил? — буркнул дед.
— Рассорил? Вечером все равно помиритесь.
— Это да, — он вздохнул. — Вот что вас с ним мир не берет? Как встретитесь, сразу цапаться начинаете.
— Я не начинаю.
— Не начинает он. Это ты сегодня не начинаешь, потому что разговор записывал, а вот насчет того, как обычно бывает, я не уверен.
— Мне все равно, Василий Дмитриевич, верите ли вы мне или нет, — ровным голосом ответил я. — Для себя я знаю, что не вру. Мне этого достаточно, а ваше мнение для меня больше значения не имеет.
— Ишь ты, не имеет, — разозлился он теперь для меня. — Этого авантюриста Олега мнение, значит, имеет, а мое нет?
— Вы нас ругаться позвали? Тогда я пойду.
— Сиди уж. Олег подойдет, обговорим все. Не хотел с вами ругаться, но все так паршиво складывается, чего уж… — Он ссутулился, разом постарев. — Закажи пока, чего хочется.
Не хотелось ничего, но дед выглядел так жалко, что я открыл меню и начал его изучать.
— Что у вас тут случилось? — обеспокоенно спросил подошедший дядя Володя. — Алла мне не очень внятно объяснила.
— Еще бы ей внятно объяснить. Опозорился твой сынок по всем статьям, да еще и Илью оговорить пытался. Как выяснилось, не в первый раз. А ты этому потворствовал, — наконец нашел виновного дед. — Подумать только, у меня под носом все эти годы издевались над ребенком, а я ничего не знал. Ты, — ткнул он в мою сторону пальцем, — почему ничего не говорил?
— Вы меня никогда не слушали, — напомнил я. — И при чем тут вообще дядя Володя? Решение всегда принимали вы. С вас и спрос. И только с вас.
— Ишь ты, умный какой, с меня спрос. С чего это вдруг?
— Вы же глава Рода.
После моего ответа он сдулся и тоже начал изучать меню, а дядя Олег, подсевший ко мне, тихонько принялся выяснять, что случилось. Я ответил, что потом перескажу, со всеми подробностями.
— Отец, наверняка произошло недоразумение, — сказал дядя Володя. — Алла так расстроилась.
— А чего бы ей и не расстроиться, если сыночка показал себя во всей красе? Пороть его надо, только поздно, — сварливо сказал дед, тяжело посмотрел на сына и добавил: — И некому. Ты-то мямля мямлей, в кого только уродился такой?
Дядя Володя, как обычно, промолчал, и дед переключился на второго сына:
— Рассказывай, Олег, чего вы учудили с участком?
— Купили. Аномалии там больше нет, дом достраиваем, — с достоинством представителя солидного рода Песцовых ответил Олег.
— Неужто нет? — желчно спросил дед. — И куда она делась?
— Ушла. Есть методики. Не зря же я столько лет учился, — ответил дядя. — Все там нормально, не переживай.
— Как мне не переживать-то о вас? Чай, не чужие, сердце все равно не на месте от того, что вы делаете, — выдал дед. — Ты-то, ладно, взрослый, а Илью зачем с панталыку сбиваешь?
— Отец, не начинай, — с нажимом сказал Олег. — Владимир сказал, что ты хотел помириться, а не окончательно разругаться. Неужели он ошибся?
Дед вздохнул.
— Хочешь услышать, что я виноват? Да, я виноват. Извиняться не привык, а наследник для меня всегда будет в приоритете, каким бы дерьмом он ни был. Поэтому давайте говорить как взрослые разумные люди. Что я могу для вас сделать, чтобы вы отозвали свое отделение и не позорили Вьюгиных?
— Вы с последним прекрасно справляетесь сами, — не удержался Олег, пришлось его пнуть по ноге, чтобы напомнить: нам отделяться пока нельзя. — Но если хочешь загладить свою вину, то можешь оплатить нам абонемент на верейский Полигон. Два раза в неделю, например.
Предложение было наглое, но тут уж работало правило: чем больше запросишь поначалу, тем больше получишь в конце. Мы, когда обсуждали, рассчитывали сойтись на раз в две недели.
— Еще чего! — взвился дед, но тоже вспомнил, что хотел с нами мириться (Не исключаю, что дядя Володя тоже каким-то образом ему в этом посодействовал: ногой толкнул или кулаком — стол полностью загораживал нижние половины наших собеседников, поэтому языки жестов друг друга не видели ни мы, ни они). — Одного раза вам предостаточно. Гарантию выпишу, Владимир привезет. Отзываете?
— Вот как привезет, так сразу и отзовем. А то ты забудешь про обещание. И не говори, что у меня нет на то оснований.
— Не скажу, — нехорошо прищурился дед. — Чтоб вам не переживать, пообедаем — и съездим на Полигон, где все оформим. После чего отзовете при мне. Годится?
Олег посмотрел на меня. Я кивнул.
Глава 9
В конце обеда Олег неожиданно сказал:
— Если уж мы договорились, у меня будет еще одна просьба.
— Смотрю, вам все мало, — проворчал дед, который уже раскаялся из-за минутной слабости и выглядел так, словно мы обманом у него выбили послабления.
— Мы вроде не просили ничего больше, чем ты пообещал сам? — не без ехидства заметил Олег. — Просьба не будет тебе стоить ничего, разве что пары ни к чему не обязывающих слов.
— Говори уж, — поморщился дед.
— Ты же знаешь о нашем участке и о штрафе? — Вопрос был риторическим, но дед кивнул. — Мне знакомый предложил за меньшую сумму поставить иллюзию. Хорошую, плотную, неотличимую от реальности. Ну а поскольку иллюзия от штрафа не спасает, то проверяющему мы скажем, что восстановили дом по родовой методике. Если к тебе обратятся за подтверждением, то всего лишь нужно будет сказать, что никто не должен совать нос в секреты Рода.
«Гениально! Голова у твоего дяди работает как надо».
Дед хмыкнул и повеселел. Любые слухи, касающиеся силы Рода, ему были на руку, так что Песец был прав: Олег придумал здорово.
— Не развалится иллюзия через пару дней? — все же счел нужным дед уточнить.
— Нет, она артефактная, с датчиком, то есть если заряд начнет садиться, то подзарядим. Высокая стоимость обусловлена именно арендой артефакта.
— Это-то ладно, сэкономите. А дальше что? В иллюзии не проживешь.
— Мы потихоньку строим. Я археологическое заклинание восстановления использую, но, сам понимаешь, оно на мелких объемах работает, поэтому дело идет небыстро. Но идет. Через пару месяцев вровень с иллюзией построим, никто и не заметит.
