Куратор 3 (СИ) - Киров Никита

— Чекист? — человек помолчал. — Нет, с чекистами больше не связываюсь.

— А за миллион долларов?

— Ищите таких дураков дальше, — бородач начал подниматься.

— Да погодите! Я их сам выманю, просто мне нужна поддержка. Потому что довериться некому, а вы профи.

— А что за чекист? — спросил бородач. — Не тот ли, который вам номер дал?

— С этим есть проблемы?

— Никаких, — спокойно ответил он, немного подумав.

— Вы знаете, кто я такой? Конечно, знаете, поэтому и пришли. Так скоро я буду ещё влиятельнее. Заплачу криптой, наличными, чем хотите. А кроме того — смогу помочь в ваших вопросах, любых. Но пока — прижали, надо выбираться. И эти двое — вздохнуть не дают!

Собеседник выдержал паузу, будто раздумывая.

— Ладно. Детали?

Игнашевич положил на скамейку телефон.

— Всё здесь. Код разблокировки — четыре единицы.

— Когда изучу, — проговорил незнакомец, — пришлю кошелёк, на который переведёте аванс.

Игнашевич обречённо кивнул, поднялся и пошёл прочь.

Человек, который говорил с ним, украдкой подобрал телефон и медленным прогуливающимся шагом пошёл дальше. Через какое-то время он сел на другой скамейке, а через пару минут высокий парень в толстовке, наблюдающий за скейтерами, подошёл к нему и сел неподалёку.

— Ну что, Аслан Ахметович? Клюнул, как я слышал?

— Клюнул, — ответил Ильясов и подвинул телефон поближе. — Четыре единицы. Всё там.

Игнашевич хотел выпутаться из проблем и искал людей. Но людей мы со Степановым подкидывали ему сами, ведь помимо моего старого знакомого Ильясова, он был готов обращаться к другим.

Но его план пока был под нашим контролем.

Появилось чёткое понимание, что он пошёл ва-банк, действуя против нас. Казалось бы, можно было махнуть рукой, раз всё шло по плану, но я следил, чтобы он не придумал какой-нибудь запасной план.

И думал, а не нанести ли ему визит, пока он что-нибудь не учудил? Ведь опасность растёт, и Степановым он манипулировал грамотно.

Но в эту схему вмешался кто-то, кого мы ещё не знали.

Игнашевич вернулся домой около полуночи. Жена ещё не приехала из отпуска, а любовницу звать не стал. Охрана дежурила снаружи, но он им не верил — это люди Трофимова, а старик в последнее время что-то явно задумал.

Он подошёл к холодильнику, открыл и достал запотевшую банку пива. Она пшикнула при открытии, и по кухне разнёсся сильный запах. Игнашевич прошёл в гостиную, нажал на выключатель, но свет не загорелся.

— Суки, — процедил он сквозь зубы и поставил банку на журнальный столик.

Взял телефон, ожидая звонка хоть от кого-нибудь. Но ни Степанов, ни найденный человек, ни даже Фантом не выходили на связь. И Трофимов что-то задумал.

Игнашевич сел на диван, взял в руки пульт от телевизора и потянулся к холодной банке.

— В вашем возрасте пить вредно, — произнёс кто-то из темноты.

Игнашевич чуть не навернулся об столик, когда вскочил от неожиданности. Пиво из опрокинутой банки выплеснулось на стол, залив недочитанную женой книгу, и полилось на ковёр. Пена быстро впиталась в ворс.

— Ты ещё кто? — спросил Игнашевич, вглядываясь в темноту.

— Вы меня не знаете.

Голос обычный, не механический, не искажённый, Игнашевич его не узнавал. Тембр не молодой, но и не старый.

Свет горел только на кухне, и в полумраке гостиной виднелся лишь силуэт человека, сидящего в кресле, что стояло в углу. Игнашевич начал медленно пятиться к стене, где висели подаренные ему на юбилей шашка и кинжал.

— Тебя Трофимов послал? — спросил он.

— Трофимову не до этого. Он опытный, но теряет хватку, и у него слишком много забот. Его слишком обложили. Не без участия этого Фантома. Что тебе о нём известно? — голос стал жёстче.

— Я не понимаю, о чём вы, — пролепетал Игнашевич.

— Хочешь увидеть денежки, которые он у тебя угнал? Хорошая схема. Я бы такое не придумал. Я бы сделал по старинке, выбил бы их из тебя силой. Но он хитёр, а ты доверчивый. Всем веришь, кто про деньги говорит. Тебя даже тогда нигерийский принц развёл, я слышал об этом. Отправил ему сто баксов.

— Я вас не понимаю.

— Тупорогий ты и жадный, Игнашевич, что тут понимать? Что ты вообще понимаешь в этой жизни? Ладно. Кто он такой и откуда он о тебе узнал? И как тебя зацепил?

— Я вообще не знаю. Он мне сам позвонил, требовал что-то, я не понимаю, как так вышло… Сам позвонил, назначил встречу.

— Бесполезный, — проговорил человек и поднялся с кресла. Оно чуть скрипнуло.

Игнашевич заметил, что незнакомец достал пистолет с глушителем.

— Нет, не надо!

— По крайней мере, одну черту мы про него знаем точно, — усмехнулся человек, так и не выходя из тени.

— Какую? — выдавил Игнашевич.

Раздался очень громкий хлопок, и тело Игнашевича безвольно повалилось на ковёр. Из руки выпал пульт от телевизора, который он всё это время крепко держал.

Человек с пистолетом подошёл ближе, посмотрел на результат. Пуля попала точно между глаз.

После этого он молча вышел из квартиры.

Глава 4

— Новости посмотрел? — раздался голос Степанова в трубке.

Он сказал это сразу, едва я позвонил ему через наш особый телефон ранним утром, когда прочитал, что случилось ночью.

Подробностей не было. В интернете написали, что заместитель охранной фирмы Василий Игнашевич был убит у себя дома. Деталей нет, а в городских чатах чего только не придумали, от теракта и вражеской диверсии до каких-то совсем экзотичных вариантов, вроде сектантов.

— А ты думаешь, по какому поводу я тебе звоню в такое время? — спросил я.

Искажённый приложением голос доходил до него не сразу. Была примерно секунда или две задержки из-за защищённого канала и работы приложения, это всё приходилось учитывать в разговоре.

— Мало ли, — протянул Степанов, усмехнувшись. — Вдруг поговорить хочешь. Совета спросить.

— Что тебе известно? О чём не пишут в интернете?

— Короче, в полночь охранник нашёл труп и вызвал скорую, сам он задержан, сейчас сидит в изоляторе у ментов. Игнашевич явился домой, и кто-то прострелил ему башку из ПМ с самодельным глушаком. Ствол скинул там же, он чистый.

— Какие-то следы остались?

— Да никаких. Коллеги пока не говорят ничего конкретного.

— Выясни что-нибудь.

Мне ясно, что это послание.

Фантому — что кто-то начинает работать против него.

А группе ФСБ — что вы работаете с убийцей, ведь они хотят обвинить в этом Фантома. Конечно, это не остановит расследование прямо сейчас. Но кто-то там, наверху, может сделать выводы, узнать о Фантоме и вмешаться.

— Подозреваемые есть?

— Пока никаких. Рабочая версия — из-за любовницы.

— Из-за любовницы? — удивился я.

— Ну, типа того, — судя по звуку, Степанов полез в холодильник. — Васька расстался с последней не очень хорошо, истерика была. Потом полез к ней снова, решил вспомнить былое, а у неё новый парень — какой-то бородач-эмэмашник с парой десятков штрафов за превышение скорости и с хулиганкой, за которую чуть на зону не уехал. Стрелял в какого-то студента из травмата из-за девушки. Из-за другой, — поправился он. — Ну и с Игнашевичем вроде был публичный конфликт из-за этого, свидетели были. Менты теперь того бородача трясут, а тот родственников подтянул и адвокатов.

— Нет, это чушь, — сказал я.

— Ну, и я так думаю. Трофимов, может? — предложил он.

— Не его стиль. Он на такое идёт, только когда его прижали, как было с Давыдовым. А так работает тихо.

— Наверное. А может… ты его хлопнул? Чтобы не выдал тебя?

Он засмеялся, но смех резко стих. Стандартный приём, но он работает, только если человек сидит напротив тебя и боится.

— Меньше так шути, майор, — медленно проговорил я. — И думай лучше.

— Да ладно. Просто подумалось так вдруг, я и спросил, — он хмыкнул.

— Или ты думаешь, что мы устроили такую схему с подставой и фиктивным киллером, рискуя собой, чтобы взять его за жабры… и просто грохнуть?