— А в другой половине?
— Пока темно. Работаем с фонарями.
— Прибавлю людей, — сказал Максим. — Козырев обещал ещё электриков.
— Прибавьте. Без света мы застрянем.
Максим прошёлся по цеху, проверил расстановку. Токарные вдоль восточной стены стояли, но не подключены. Фрезерные у южной, тоже молчали. Сверлильные в центре, на временных подставках. Верстаки у западной стены, на них уже лежали детали для пробной обработки.
— Кто работает на верстаках? — спросил Максим.
— Мои слесари, — ответил Кравченко. — Делают крепления для направляющих. По чертежам.
— Покажи.
Кравченко подвёл его к верстаку, где пожилой рабочий возился с металлической пластиной. Максим взял деталь, осмотрел.
— Толщина? — спросил он.
— Десять миллиметров, — ответил рабочий. — По чертежу.
— Допуск?
— Плюс-минус две десятых.
— Проверь. Если будет больше, брак.
Рабочий кивнул, взял штангенциркуль.
Максим вернулся к Кравченко.
— А пороховые шашки? — спросил он. — Где их делать?
— Пока не знаю, — ответил тот. — Нужно отдельное помещение. С вентиляцией, с противопожарной защитой.
— Организуем. В пятом цехе есть свободный угол. Огородим, поставим вытяжку.
— Это надолго.
— У тебя есть время. Пока осваивай механическую часть. Снаряды потом.
Кравченко вздохнул, но спорить не стал.
К обеду Максим снова обошёл цеха. Первый: Кошкин докладывал, что ходовая почти готова. Второй: Федотыч сортировал детали для второго и третьего корпусов. Третий: Воронцов запустил первый станок, токарный загудел, снял пробную стружку. Четвёртый: Кравченко устанавливал последний сверлильный станок.
Максим вернулся в кабинет, сел писать отчёт. Цифры, факты, планы. К вечеру он устал, но было приятное чувство сделанного.
Дома его ждал ужин. Наталья накрыла стол, дети уже спали.
— Как дела? — спросила она.
— Всё идёт, — ответил Максим. — Танки, «Катюши», станки.
— Ты не переутомляйся.
— Не буду, — пообещал он.
Он поел, выпил чай и лёг спать. Завтра предстоял новый день.
А в Европе всё ещё шла война.
Глава 4
Пушки и связь. Выезд
Десятое сентября выдалось хмурым, с низкими тучами и мелким моросящим дождём. Максим проснулся затемно, ещё до рассвета, и долго лежал, глядя в потолок. Сегодня должен был прийти долгожданный груз, а именно десять 85-миллиметровых пушек для танков. Грабин, несмотря на занятость, сдержал слово. Максим знал, что это только первая партия, но даже она позволила бы вооружить первую десятку Т-34–85 и начать обучение экипажей.
Он встал, умылся ледяной водой, оделся. Наталья ещё спала, он старался не шуметь. На кухне оставил записку: «Ушёл на завод. Вернусь вечером». Вышел на крыльцо, дождь моросил, но был не холодным. Осень в Красноярске вступала в свои права.
Козырев, как всегда, ждал у ворот. Майор выглядел бодрым, несмотря на ранний час.
— Егоров, — сказал он, — пушки прибывают в девять утра на станцию. Я выделил два грузовика и кран. Поехали встречать.
— Еду, — ответил Максим.
Дорога до станции заняла полчаса. На перроне уже суетились грузчики, носильщики, редкие пассажиры. Поезд подали вовремя. Из теплушки выгрузили длинные деревянные ящики, обшитые железными полосами, с надписью «Осторожно, стекло». Максим подошёл, прочитал наклейку: «85-мм танковая пушка (серийная)». Десять ящиков. Ровно десять.
— Открываем, — сказал он рабочим.
Первый ящик вскрыли. Внутри, укрытая промасленной бумагой и древесной стружкой, лежала пушка: длинная, массивная, с дульным тормозом и сложным затвором. Максим провёл рукой по стволу, проверяя швы, заглянул в казённую часть, покрутил маховики наведения.
— Хороша, — выдохнул он. — Грузим. Только аккуратно, не повредите резьбу.
Пушки осторожно перенесли в грузовики, привязали тросами, обложили мешками с опилками. Колонна двинулась обратно на завод. Максим сидел в кабине головной машины, рядом с водителем, и не мог отвести взгляд от ящиков в кузове.
На заводе уже ждали. Кошкин, Воронцов, Кузьмин и несколько рабочих стояли у ворот, нетерпеливо переминаясь. Когда грузовики въехали на территорию, они окружили их, помогли разгрузить. Пушки перенесли в первый цех, установили рядом с танками.
— Сколько времени на установку? — спросил Максим.
— Первую — сегодня, — ответил Кошкин. — Остальные за неделю, как будут готовы корпуса танкна для них. Но еще нужно проверить каждую, отбалансировать.
— Проверяйте. Воронцов, ты помогаешь?
— Да, — ответил тот. — У меня в третьем цехе уже есть всё, чтобы ставить на сборочную линию.
— Что значит «всё»?
— Стапели, краны, инструмент. Я же говорил, собрал сборочный стенд.
Максим улыбнулся. Воронцов всегда был мастером на все руки. Если он сказал, значит, так и есть.
— Тогда не теряйте времени. Начинайте.
Первая пушка была установлена к обеду. Кошкин лично руководил процессом: подъём, установка в башню, крепление цапф, подключение противооткатных устройств. Максим стоял рядом, следил, иногда подавал команды.
— Левее, — кричал Кошкин. — Чуть левее. Так. Опускай.
Кран медленно опускал пушку в башню. Рабочие направляли её, проверяли, чтобы цапфы вошли в гнёзда.
— Есть, — сказал Кошкин. — Теперь — фиксация.
Максим залез внутрь башни, проверил крепления. Всё было на месте.
— Заводи, — сказал он Петру, механику-водителю.
Двигатель заурчал, танк дрожал. Максим вылез, осмотрел башню снаружи.
— Всё в порядке, — сказал он. — Теперь — стрельбы.
— Когда? — спросил Кошкин.
— Завтра. Отвезём на полигон, проверим. Если всё нормально, то продолжаем дальше.
Пока в первом цехе заканчивали с первой пушкой, во втором и третьем кипела работа. Второй и третий корпуса танков уже стояли на стапелях. Степанов и Ковалёв командовали своими бригадами, сварщики работали без передышки. Искры летели во все стороны, пахло очень сильно металлом.
— Степанов, — крикнул Максим, проходя мимо. — Как успехи?
— Днище готово, — ответил тот, вытирая пот. — Завтра начнём борта.
— А Ковалёв?
— Он уже борт варит. Быстрее меня, но качество хуже. Я ему сказал, чтобы не спешил.
— Правильно. Качество это главное.
Максим прошёл в третий цех. Там, действительно, был собран стенд для танка. Воронцов организовал сборочную линию из старых стапелей и новых конвейеров. Детали подавались прямо к месту сборки, рабочие не бегали, а стояли на своих местах.
— Воронцов, — сказал Максим, — ты волшебник.
— Нет, — усмехнулся тот. — Просто старый опыт. Я на «Красном Сормове» такую линию видел. Вот и повторил.
— А пушки? Они тоже будут сюда поступать?
— Да. После того как Кошкин проверит, отправляем во второй цех.
К вечеру Максим прошёл в четвёртый цех. Там Кравченко заканчивал установку последнего станка. Электрики наконец подключили свет, и цех засиял.
— Алексей Иванович, — сказал Максим, — принимаю работу.
— Принимайте, — ответил Кравченко. — Завтра начнём пробную обработку деталей.
— А пороховые шашки?
— Всё готово. Пятый цех перегородили, вентиляцию поставили. Можно начинать.
— Тогда завтра же и начнём. Я сам приду.
Кравченко кивнул.
Максим вернулся в кабинет, сел писать отчёт. Цифры, факты, планы. К вечеру он устал, но было приятное чувство сделанного.
Дома его ждал ужин. Наталья накрыла стол, дети уже спали.
— Как дела? — спросила она.
— Всё идёт, — ответил Максим. — Танки, «Катюши», станки.
— Ты не переутомляйся.
— Не буду, — пообещал он.
Он поел, выпил чай и лёг спать. Завтра предстоял новый день.
Одиннадцатое сентября выдалось холодным и ветреным. Максим пришёл на завод затемно, но не в первый цех, а в восьмой. Там, в небольшой комнате, отгороженной от основного помещения, Соколов уже долгое время пытался наладить производство современных радиостанций для танков. Результаты были, мягко говоря, неутешительными.
