В джунглях Юкатана (СИ) - Птица Алексей

— А теперь уходим, — сказал я, оглядывая пустую нишу. — И пусть это место остаётся тайной. Для всех, кроме нас.

Кан Эк кивнул и шагнул вперёд, в темноту туннеля. Я двинулся за ним, чувствуя за спиной тяжесть древних сокровищ и новую, незнакомую силу, что пульсировала в груди, подстёгивая идти вперёд. Пабло замыкал шествие, то и дело оглядываясь на оставленную нишу.

Мы углублялись всё дальше в подземные лабиринты. Кан Эк вёл нас уверенно, словно знал этот путь с рождения. Каменные стены расступались перед нами, открывая то узкие проходы, то небольшие, но просторные залы, где эхо разносило каждый шорох многократно. Где-то в глубине ухали ночные птицы, проникшие в пещеры через неведомые нам ходы, шуршали летучие мыши, потревоженные нашим присутствием.

Впереди, где-то в толще земли, таился выход. Мы шли к нему, шаг за шагом, метр за метром, унося с собой частицу древнего мира, которая должна была помочь нам построить новый.

Глава 3

Возвращение к отряду

Вышли мы из подземного города, когда на джунгли уже опустились сумерки. Я ещё пару раз заметил знаки, указывающие на спрятанные сокровища, но не стал о них говорить своим спутникам, а лишь пометил место для себя. Когда придёт время, я за ними вернусь, а пока и того, что я взял, хватит с лихвой, если смогу грамотно продать, и я это сделаю, хотя бы через дядю.

Заметив, что на джунгли уже спустилась ночь, я принял решение заночевать возле выхода, но в подземелье. Здесь хотя бы людей не имелось, в отличие от других гадов. Сырой, затхлый воздух пещеры казался мне сейчас почти родным после того, что мы пережили во время боя и после него. Стены пещеры, покрытые известковыми наплывами, действовали скорее успокаивающе на меня, чем пугали или раздражали.

Пабло стало хуже. Рана воспалилась, и я решил промыть её. Наше положение ухудшалось тем, что у нас с собой ничего не осталось из еды, да и вода кипячёная отсутствовала. Обычная лилась совсем рядом, в виде небольшого ручейка, так что от недостатка воды мы не страдали, хоть она могла нести в себе паразитов. А вот еду надо искать.

— Заночуем здесь, — приказал я. — Кан, добудь еды, лучше всего фруктов, так как мясо жарить не на чем.

— Я забрал трут и огниво у одного из погибших воинов, и есть порох из патронов, — ответил Кан Эк. — Костёр разжечь нетрудно.

— Тогда ладно, но далеко не отходи. А я пока присмотрю за Пабло.

Кан Эк кивнул и исчез в проёме выхода, отправившись на охоту. Его фигура растворилась в сумерках так быстро, словно он сам стал частью этих джунглей. А мы остались с Пабло вдвоём. Тишина пещеры давила на уши, только где-то в глубине мерно капала вода, да снаружи доносились приглушённые звуки ночной сельвы: крики обезьян-ревунов, шорох крыльев летучих мышей, треск цикад.

— А теперь, Пабло, рассказывай, как на тебя вышли и направили на моё убийство.

Пабло, у которого рана воспалилась, отчего ему становилось хуже, не стал отпираться. Он лежал на спине, прижимая к груди раненую руку, и в неверном свете едва пробивающегося снаружи света луны и звёзд лицо его казалось измождённым. Поначалу он лукавил, пытался выгадать время, но боль от раны и моё спокойное, неумолимое присутствие сделали своё дело.

Сначала он говорил сбивчиво, перескакивая с одного на другое, потом всё увереннее, словно выкладывая груз, который тащил на себе все эти дни. Рассказал про журналиста — высокого, тощего американца с цепкими глазами, который нашёл его в таверне Вальядолида. Про то, как тот обещал триста песо: двести сразу, сто после выполнения. Про то, как долго следил за мной, выжидая удобный момент. Про то, как увязался за мной и Кан Эком в джунгли, надеясь пристрелить меня на первой же стоянке.

— Он сказал, что ты плохой человек, — добавил Пабло, и в голосе его прозвучало что-то похожее на оправдание. — Сказал, что ты отнял землю у бедных крестьян, что ты убивал невинных. Я не знал… Я думал, это обычный заказ.

— Думал, — усмехнулся я. — А теперь? Теперь ты знаешь, кто я?

Пабло промолчал, но в его глазах я прочитал ответ. Он знал. После всего, что произошло в пещере, после того, как я не бросил его раненого, после того, как мы вместе прошли через этот ад, он знал. И это знание мучило его сильнее, чем воспалённая рана.

Возможно, он что-то недоговаривал, но дальше я всё додумал сам. Картина сложилась ясная: мистер Эванс решил привлечь совсем посторонних исполнителей, чтобы добиться своей цели. И деньги откровенно экономил, видимо, потратился чрезмерно. А это хорошо. Насчёт него у меня появились неясные мысли, которые постепенно складывались в план.

Надо мне немного окрепнуть, и тогда я сделаю ему предложение, от которого он не в силах будет отказаться. Да и журналюга мне сгодится, если я его сразу не повешу при личной встрече. И на этот счёт у меня тоже имелись весьма интересные мысли. Эванс послал его как пешку, а пешки имеют свойство оборачиваться против тех, кто их двигает.

— А журналист, — спросил я, глядя как Пабло пытается устроиться поудобнее на каменном полу, — он в Вальядолиде?

— Не знаю. Сказал, что будет ждать вестей в Мериде, в гостинице «Дель Монте». Если я не вернусь через месяц, он решит, что я погиб.

— Значит, времени у нас достаточно, — задумчиво протянул я.

Кан Эк вернулся через полчаса. В руках он нёс несколько плодов: жёлтые гуайявы, зелёные бананы и горсть каких-то мелких, похожих на сливы фруктов, которых я раньше не видел.

— После сезона дождей много фруктов, — пояснил он, складывая добычу на камень. — Можно не голодать, если знаешь, где искать.

Он быстро разжёг небольшой костёр из сухих веток, принесённых из леса, и мы наскоро перекусили. Пабло ел мало, с трудом проглатывая каждый кусок, я съел всю порцию и не насытился, что объяснимо.

— Завтра утром выходим, — сказал я, когда с едой было покончено. Нам нужно как можно скорее добраться до Вальядолида, но по пути зайти в ближайшее селение, где нам смогут оказать помощь хотя бы едой и кровом.

— Есть одно, полдня пути, — ответил индеец. — Там живут люди, которые не любят крусоб. Нас не выдадут.

— Хорошо. А потом в Вальядолид.

Пабло взглянул на меня, и в его глазах мелькнуло нечто, похожее на надежду. Он понял, что я не шутил и что у него действительно есть шанс.

— Сеньор… — начал он, но я оборвал его жестом.

— Завтра поговорим, Пабло.

Кан Эк устроился у входа, привалившись спиной к каменному выступу, и через минуту его дыхание стало ровным. Я подбросил веток в костёр и сел рядом с Пабло, наблюдая, как пламя пожирает сухие сучья, отбрасывая на стены пещеры пляшущие тени.

В голове крутились мысли. Эванс, журналист, заказ. Всё это важно, но не сейчас. Сейчас главное — выбраться. Добраться до людей. Привести в порядок раны. А потом… потом будет разговор с тем, кто заказал мою смерть. И этот разговор я хотел провести лично.

Я закрыл глаза, прислонившись к стене. В темноте пещеры, под мерный шум костра и дыхание спящих, я позволил себе наконец расслабиться. Мы выбрались. Мы живы. А значит, всё остальное — дело техники. Первая половина ночи моя, вторая — Кан Эка. Пабло вряд ли сможет и станет что-то замышлять против меня, но, с другой стороны, лучше перестраховаться: ведь бережёного и Пернатый Змей бережёт.

И тут же, на самой грани сознания, прозвучал знакомый скрежещущий звук птичьего клюва. Я вздрогнул, открыл глаза, но вокруг была только темнота пещеры, мерцающие угли костра и спящие рядом люди. Голос Кукулькана прозвучал лишь в моей голове, словно напоминание о том, что я теперь не один. Что за мной следят. Или ведут?

— Спи, путешественник, — прошелестело в голове. — Я рядом.

Я усмехнулся про себя и снова закрыл глаза. Сон навалился сразу, тяжёлый, без сновидений, но спокойный. Кажется, впервые за всё время я спал, не ожидая удара в спину.

Ночь прошла спокойно. Утро разбудило нас солнечными лучами, пробившимися сквозь листву у входа в пещеру. Собравшись, мы вышли один за другим, навстречу новому дню. Пабло держался, раненая рука беспокоила его, но благодаря моей перевязке и очистке от грязи она не воспалилась ещё больше, оставшись на том же уровне.