Господин следователь 16 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич

— Вот-вот, я про это и говорю. У Столыпина в ту пору иные заботы были, поважнее, нежели какой-то друг. Брат умер, хлопоты с похоронами, потом сватовство, еще нужно траур выдерживать, потом свадьба. Так что, не до меня ему было.

Аня некоторое время помолчала, потом сказала:

— Знаешь, Ваня, мне кажется, здесь не только в завещании дело. Если бы Петр Аркадьевич Ольгу Борисовну не полюбил, разве стал бы исполнять какое-то завещание? А Ольге Борисовне каково? Предположим, ей бы младший брат покойного жениха не понравился, разве она бы замуж пошла?

Здесь я с сестренкой полностью согласен. Не пошла бы девушка замуж за нелюбимого, пусть бы ей покойный жених это и завещал. Воля покойного священна? Да ну, имеются способы обойти эту волю. Ее бы собственные родители будущее венчание пресекли, или родители Петра не пожелали бы, чтобы младший сын связал судьбу с невестой старшего.

Но самое главное, в чем сомневаюсь, так это в том, что Михаил завещал свою невесту младшему брату. Он мог бы попросить брата позаботиться о девушке, помочь ей, если понадобится — это да, тут я согласен. Но навязывать бы не стал. Мне видится совсем другое. Невеста старшего брата и младший братец полюбили друг друга, а чтобы в глазах окружающих это не выглядело неприличным, придумали легенду. Так, вроде, все пристойно, а в чем-то и романтично. И молодые супруги, судя по всему, счастливы. Так и ладно, и слава богу.

— Петр попросту постеснялся сказать, что он про меня забыл, вот и придумал — мол, поверил, а теперь совесть гложет.

— Все равно, я не понимаю, — покачала головой Аня. — Допустим, первый год он невестой был занят, потом женой, но потом-то он мог бы тебе письмецо написать?

Барышня призадумалась, потом спохватилась:

— А, поняла. Ты же у нас почти сразу прославился, орден получил, ему неудобно было. Тогда, получается, он не такой и предатель?

Кажется, Ане стало немножечко неудобно, поэтому я пришел ей на помощь.

— Давай-ка лучше о деле, пока время есть.

— Давай, — согласилась Анька. — Ты помнишь, что обещал для книжки про домоводство полезные советы составить?

— А я обещал? — прикинулся я шлангом. Лень сейчас было думать.

— Ваня⁈ — слегка возмутилась Анька.

— Так у нас тут коляска, ни ручки нет, ни карандаша.

Анна только безмолвно хмыкнула, давая понять, что уж ей-то никакие карандаши не нужны — так запомнит. Верю. С ее-то памятью я бы уже министром был.

Я принялся вспоминать полезные советы, спрятанные в общей тетради моей мамы. Ей, жене офицера, мотавшейся вместе с мужем и сыном по гарнизонам, в голодные девяностые годы, когда отцу жалованье (тьфу ты, зарплату) не платили месяцами, пришлось выкручиваться, поэтому у нее имелась тетрадь, куда записывались рецепты, а еще всякие полезные хитрости.

А я иной раз, на правах историка, из любопытства, залезал в тетрадь мамы, и листал ее, удивляясь находчивости нашего народа. Но вот что бы такое вспомнить, чтобы пригодилось в 19 веке?

Про чистку хрусталя и стекла я уже вспомнил, совет в нашу книжицу войдет. И что еще интересного? То, что линолеум следует протирать олифой? Или, чтобы бороться с молью, нужно напихать в карманы и рукава шубы таблетки «Антимоль»?

Олифа у нас есть, сам видел, как ее делают из прогорклого подсолнечного масла, а вот линолеума пока нет. В богатых домах паркет натирают воском, а в бедных полы просто моют. Ну, а в совсем бедных, там пол вообще земляной, засыпанный соломой. Вместо таблеток народ успешно борется с молью с помощью табака или полыни. Полынь, как я уже убедился, гораздо успешнее химии.

Что еще? А, про то, что коралловые бусы можно почистить, если опустить их на несколько минут в мыльную воду с нашатырным спиртом, потом протереть насухо. Ага, очень актуальный совет. До фига у нас женщин, имеющих коралловые бусы? А у тех, что имеют такое украшение, сами придумают, как их чистить. Не стоит страницы засорять. Нет, нужно что-то действительно дельное.

— Можно народу дать дельный совет, касающийся высаживания картошки, — глубокомысленно изрек я.

— И какой же?

— По весне высаживать семенную картошку в небольших сетях, вроде авоськи, а осенью, когда урожай собирать нужно, дернуть за ветку, вся свежая картошка в сетке окажется, — сказал я. — В этом случае клубни подбирать не понадобится — выкопал, сразу в ведро кидай, или в корзину. Обычно картошку два человека копают, а тут один управится.

Судя по взгляды сестрицы, она приняла мои слова за шутку, хотя этот совет я прочитал не в тетрадочке мамы, а в каком-то серьезном журнале.

— Вань, не поймет народ твои шуточки, — вздохнула Анька. — А тот, кто всерьез воспримет, замучается сажать, вытаскивать, да и сеток не напасешься. Стоп, а что за авоськи такие?

Авоськи я и сам видел давно, в девяностые, пока не появились полиэтиленовые пакеты, но попытаюсь объяснить.

— Авоська — это сумка на всякий случай, — сообщил я. — Она вроде кошелки, только из ниток, или тонких веревок. На Шексне рыбаки рыбу ловят такими, только побольше. В карман засунул, а когда что-то нужно в лавке купить — вытащил, сложил, и домой пошел.

Объяснил, называется. И сам запутался, и Аня ничего не поняла.

— Домой приедем, ты мне ее нарисуешь, — решила барышня. — Мы потом с Полиной посмотрим, перерисуем. Авоськи, вот это интересная штука.

Ну Анька, ну голова! Может, и на самом деле сгодится советская идея? Значит, внедрим авоську в массы. Сделаем опытный образец, а потом подрядим кого-нибудь для массового воплощения. А хоть тех же женщин из Дома трудолюбия, о которых печется Милютин. Или задействовать арестантов, сидящих в Литовском замке, или на Шпалерной. Не принудительно, а по желанию. И копеечку заработают, и польза для народа.

— Аня, авоськи — это на перспективу, а нам нужно что-то придумать, чтобы картошки побольше сажали.

Обязательно нужно расширять посевы картофеля. Понятно, что картошку у нас сажают, не шарахаются, как при Петре Великом от «дьявольского» плода, но все равно еще недостаточно. В том же Белозерском уезде, со слов жены, крестьяне считают «земляные яблоки» баловством, и не сажают ее, предпочитая традиционную репу.

А на севере Вологодской губернии, если судить по данным статистики, ее вообще не садят. И в Олонецкой губернии такая же картина.

Может, за счет интереса к драникам народ зашевелится? Нет, не зашевелится. Крестьяне, которые картошку должны сажать, книжки по домоводству читать не станут. На земства надо давить, а еще на уездные власти, на сельскую интеллигенцию.

И как, скажите на милость, использовать книгу по домоводству для решения важных задач? Что бы такое придумать?

О гигиене мы напишем, укажем на важность фруктов и овощей, о пользе лука и чеснока.

Что там еще у нас растет на крестьянской или обывательской грядке? Свекла всякая, капуста с редькой, морковка.

О, ведь в книге можно привести рецепт морковного супа по рецепту доктора Моро [1].

Я ведь про такой суп вспоминал, но не знал, под каким видом подать идею. В приключения сыщика Крепкогорского морковный суп не монтировался, во все остальное тоже. А здесь — идеальный вариант.

Правда, для супа нужен определенный сорт моркови, но ничего страшного. Пока будем использовать те сорта, что у нас есть, а потом выведем наилучший. Дед как раз собирается в своей оранжерее экспериментировать, подкинем ему идею с морковкой, а Лена поможет. Так, это на будущее, а пока проведем эксперимент.

— Ань, ты в морковке разбираешься? — поинтересовался я и, не дожидаясь ответа, сказал: — Нужно купить два фунта хорошей морковки, потом ее помыть и почистить.

— Купим, почистим, — кивнула Анька. Посмотрела на меня с интересом: — А что дальше?

— А дальше ничего сложного. Порежем морковку на кубики, потом станем ее варить около часа…

— На медленном огне? — уточнила девчонка, хотя и так понятно, что на медленном.

— Ага, на медленном, — кивнул я, — и варим, пока она не разварится, а потом мы ее разомнем, как пюре. Соль добавляем по вкусу.