Строганов подался вперёд, и его голос стал жёстче, хотя хамства в нём не было. Лишь ледяной официоз:
– Раз выгодный брак вам не светит, а вы барышня с характером, то неизвестно, когда у вас появятся собственные дети. Значит...
Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Пальцы сжались в кулаки.
Нет, я ему точно согрею чаем физиономию!
Ну каков козёл, а?
Я уже привстала и открыла рот, чтобы высказать всё, что думаю об этом наглеце. Но Строганов вдруг жёстко припечатал:
– Сядьте.
Ноги сами собой подкосились, и я, как дура, села обратно.
– Всю вашу нерастраченную любовь, – продолжил он спокойно, будто не заметив моей вспышки, – вы сможете отдать моей дочери. На жалованье не поскуплюсь.
Он взял с края стола лист бумаги, быстро написал что-то пером и придвинул мне.
Я глянула на цифру.
“Двадцать семь рублей в месяц?”
Память прежней Ольги услужливо подсказала: её отец получает в гимназии восемнадцать. И считает это сносным жалованьем. А тут – двадцать семь! Да ещё бесплатное жильё в особняке, питание...
“Это ж целое состояние!”
Но ежедневно контактировать с тем, кто едва не довёл меня до белого каления? Слушать его ледяные нотации?
А с другой стороны, какие у меня варианты?
Из раздумий меня вывел голос Строганова:
– Жду ваш положительный ответ.
Глава 8
Вежливо улыбнувшись, аж скулы свело, я медленно поднялась с кресла.
– Дмитрий Александрович, ваше предложение поистине щедрое, – я постаралась подсластить горькую пилюлю отказа. – Но, боюсь, мы с вами не сработаемся.
Он молчал.
Лицо Строганова не изменилось – сказалась привычка держать эмоции в узде. И только взгляд стремительно потемнел. Стал жёстким, почти злым.
– Надеюсь, у вас получится найти достойную замену мадемуазель… как там её? – я слегка замялась, вспоминая её фамилию, – ах да, Леру.
Развернувшись, я решительно пошла к двери. Должно быть мой поступок, учитывая этикет и местные порядки, казался дерзостью и даже оскорблением! Но мне было плевать.
А чего он ожидал?
“Жду ваш положительный ответ,” – меня аж затрясло от такой самоуверенности.
Я сделала несколько шагов, сжимая пальцы в кулак, чтобы не выдать, как они дрожат. Пульс колотился и шумел в висках. Наверное, я об этом ещё не раз пожалею, но…
И вдруг за спиной раздался тихий голос, от которого у меня побежали мурашки по коже.
– Ольга Георгиевна.
Я замерла, не оборачиваясь.
Пауза.
Может, мне послышалось?
– Дарьиной матери не стало, когда девочке было всего три года. – Судя по интонациям, слова давались ему с большим трудом, как будто он был вынужден переступить через собственную гордость. – Моя должность не позволяет мне уделять девочке столько времени, сколько ей требуется. Столько, сколько она заслуживает. А гувернанток... – он красноречиво умолк, и мне показалось, что я слышу короткий, отрывистый смешок, – гувернанток больше интересует призрачная возможность стать госпожой Строгановой, чем воспитание юной барышни.
Вот же гад… нашёл-таки слабое место.
Я медленно обернулась, распекая на все лады свою мягкосердечность.
Дмитрий Александрович Строганов неподвижно замер в кресле. Цепкие глаза смотрели на меня в упор, и в них впервые за всё время нашего знакомства мелькнуло что-то человеческое.
Усталость? Боль?
Трудно сказать, но именно сейчас я увидела в нём любящего отца, которому действительно требуется помощь.
– Даша нуждается во внимании, – продолжил он вполголоса. – Неужели вы ей откажете?
У меня внутри всё перевернулось. Под рёбрами болезненно заныло.
“Бьёт по самому больному. Знает, куда целиться”.
Ещё и перед глазами, как наяву, встало Дашино лицо. Наивное и доброе, хотя она знала, что убежав, поступила неправильно.
Я медленно выдохнула, понимая, что выбора мне не оставили. Сделала шаг, затем другой и вернулась к креслу, но не села.
– Будь по-вашему Дмитрий Александрович, – произнесла твёрдо. – При одном условии. Даже двух.
В кабинете повисла напряжённая тишина. Во взгляде Строганова разгорелось неподдельное удивление.
“Ещё бы, – хмыкнула я мысленно, – не ожидал, что девчонка станет торговаться? Может, двадцатилетняя я тоже бы с радостью ухватилась за выгодное предложение, но тело у меня хоть и молодое, а мозги и характер остались прежними.”
– Какие же, Ольга Георгиевна? – поинтересовался он, чуть наклонив голову.
– Первое и самое главное – вы не вмешиваетесь в мои методы воспитания. Какими бы странными вам они ни показались. Я желаю Дарье Дмитриевне исключительно всех благ, и заверяю вас, что ни за что не причиню ей вреда.
Строганов медленно поднялся из-за стола. Выпрямился во весь рост, и я снова почувствовала, какая между нами разница. Он – высокий, широкоплечий, в мундире. И я – тощая, бледная моль, в чужом дешёвом платье.
Дмитрий Александрович вышел из-за стола и остановился на расстоянии двух шагов, а после жёстко отчеканил:
– Ольга Георгиевна, вы перегибаете палку.
“Да, я знаю,” – мысленно согласилась, а сама промолчала.
Внутри всё кипело, тело гудело от волнения. Сердце колотилось так, что казалось, он тоже его слышит! Однако я понимала – если отведу взгляд, то всё. Я проиграла.
Он сожрёт меня с потрохами.
Спустя мгновение, казавшееся вечностью, Строганов выдохнул чуть заметно и напряжение в его плечах немного спало.
– Какое второе? – спросил он уже спокойнее.
Я моргнула, не веря ушам своим. Он что, согласен?
Чуть не выдохнула с облегчением, но вовремя прикусила язык. Не хватало ещё, чтобы он понял, как я боялась.
– Второе... – я чуть замялась. Не ожидала что этот упрямый мужчина так легко пойдёт на попятный. – Я бы хотела приступить к своим обязанностям с завтрашнего утра. Если позволите.
– Это не условие, а разумное пожелание, – улыбнулся он едва заметно. – Сейчас Павел отвезёт вас домой, а завтра утром поможет перевезти ваши вещи.
Перевезти – громко сказано. Всё что было у меня из Олиных вещей – это стопка массивных книг и пара изношенных платьев.
– И ещё, – добавил Строганов, будто читая мои мысли, – завтра же, как прибудете, портниха снимет с вас мерки для платьев, достойных гувернантки семьи Строгановых.
“Мог бы и повежливее намекнуть, что мои обноски никуда не годятся,” – обиженно фыркнула про себя.
– Благодарю, Дмитрий Александрович. До завтра.
– До завтра, Ольга Георгиевна.
Только когда дверь закрылась, я позволила себе выдохнуть. Ноги подкашивались, и я опёрлась о лестничные перила, делая вид, что поправляю шаль.
"Чую, мы ещё здорово потреплем друг другу нервы."
Павел провёл меня на крыльцо, и я с наслаждением вдохнула грудью морозный воздух. На спине от тяжёлых переговоров выступила испарина, и ткань неприятно липла к коже.
– Прошу вас, барышня, – он открыл дверцу пролётки, и в этот момент я физически ощутила чей-то яростный, ненавидящий взгляд.
Глава 9
Я осмотрелась по сторонам, вглядываясь в тени у особняка. Угол флигеля, заметённая снегом дорожка, голые ветки старого клёна…
Никого.
– Барышня? – Павел уже открыл дверцу пролётки и смотрел на меня с лёгким беспокойством. – Что-то не так?
Я открыла рот, но тут же закрыла и помотала головой. Только сплетен мне ещё здесь не хватало. Если начну рассказывать про странные недобрые взгляды, могут подумать, что у меня не всё в порядке с головой.
Может, это мадемуазель Леру, если она ещё тут, собирает вещи и пытается сжечь меня взглядом через окно.
Павел нахмурился. Я часто заморгала и осторожно прикоснулась мизинцем к внутреннему уголку глаза.
– Соринка в глаз попала, – для убедительности я даже носом шмыгнула. – Да и ветер, морозно сегодня.
Павел понимающе кивнул, хотя сомнение в его глазах никуда не подевалось. Впрочем, он был слишком хорошо вышколен, чтобы задавать излишние вопросы.
