Деньги, конечно, мне сейчас были совсем не лишними, заработка‑то я не имею. А всё‑таки есть вещи и поважнее денег.
Виталий посмотрел на меня очень серьёзно. Кажется, даже не то, как я раскидал его парней, а именно то, как уверенно я говорил теперь о том, чтобы и духу их тут не было, подействовало на него.
Он медленно кивнул и проговорил:
– Мы действительно можем пока заняться другими задачами. Скажем, они займут час или даже два, – тут он вопросительно поднял бровь, и я кивнул. – А компенсация… пусть останется при вас.
Всё это он сказал уже совершенно другим голосом. Поразмыслив, я убрал купюры во внутренний карман пиджака, после чего посмотрел Виталию в глаза.
– Извинения приняты, – заверил я.
Он ничего не ответил. Но мне и не требовалось слов. По взгляду Виталия я сразу понял, что именно сейчас его волнует. Естественно, Виталий хотел получить назад оружие тех двух ковбоев, что остались за дверью.
– Вообще‑то трофеи обратно не возвращаются, – хмыкнул я.
Виталий тут же заметно напрягся.
– Но, – спокойно продолжил я, не давая напряжению перерасти во что‑то лишнее, – в нашем конкретном случае я готов сделать исключение из правил.
На самом деле пистолет мне бы, конечно, не помешал. Однако иллюзий я не питал: никакого разрешения на оружие у меня не было, хранить его было негде. Ну а разгуливать с ним по улицам – прямой путь к очень быстрым и очень неприятным поворотам. Это уже не девяностые. Здесь правила другие, и игнорировать их было себе дороже.
Поэтому я не стал и пытаться оставить хотя бы один пистолет. Я вытащил из обоих магазины, проверил, что патронов в стволах не осталось, и уже в полностью разряженном виде положил оружие на стол.
Виталий тут же взял стволы и убрал их в карманы пальто. Я снова покосился на часы. Времени оставалось всего пять минут. Лиза должна была появиться с минуты на минуту. Нужно было сворачивать всю эту историю.
– Конфликт исчерпан? – уточнил я, глядя на Виталия.
Виталий внушительно кивнул в ответ. Но, как это часто бывает с людьми его склада, любопытство всё‑таки взяло верх.
– Скажите, а вы где служили? – спросил он, внимательно глядя на меня.
– Мы… – я пожал плечами и на секунду задумался.
Говорить правду в лоб невозможно. Не объяснишь же человеку, что ты воевал тогда, когда по нынешним документам тебя ещё и на свете быть не должно. В сорок пятом, когда закончилась Великая Отечественная, Денис Максимович даже в проекте не значился.
Но Виталий ждал ответа. И, судя по его взгляду, старший прекрасно понимал, что такие навыки не берутся из книжек и не набираются на курсах выходного дня.
Это опыт поля.
Практика. Грязная, жёсткая и живая.
– Да так, – наконец ответил я, уклончиво. – Боевиков насмотрелся. То тут, то там по вершкам прошёл.
– И где же вы таких вершков нахватали, Денис Максимович? – не удовлетворился он ответом.
– В Афганистане, – заверил я. – И в Чечне.
Лицо Виталия заметно вытянулось. Удивление в нём смешалось с уважением.
– А сейчас… – я чуть улыбнулся, – в отставке.
Этого оказалось достаточно. Больше вопросов Виталий не задавал.
Время поджимало, но, раз уж Виталий пошёл на диалог, стоило всё‑таки чуть дожать. Такие моменты редко выпадают – и упускать их глупо.
– А сам? – спросил я.
– В Сирии служил. Африка была, – ответил он, тоже без подробностей. – Спецназ.
Собственно, ничего неожиданного. Примерно это я и предполагал, хоть и не знал пока ничего про Африку и про то, как наших туда занесло. Его навыки были на голову выше, чем у его парней, и это чувствовалось с первой секунды.
– А сейчас чем занимаешься? – уточнил я.
– Сейчас работаю в службе безопасности у… одного влиятельного человека, – ответил Виталий. – Фактически, я её и возглавляю.
Фамилию он называть не стал. Впрочем, она мне была и не нужна. Картина складывалась сама собой. Влиятельный человек, собственная служба безопасности. Подготовленные бойцы и желание решить вопросы без полиции. Всё это слишком хорошо ложилось в одну схему.
Козыревы.
Судя по всему, у этого клана были не только деньги, но и те, кто очень хотел эти деньги у них отобрать. А там, где появляются такие суммы, одной охраной уже не обойтись – нужна система, структура, люди с боевым опытом и холодной головой.
Да уж… В который раз я ловил себя на мысли, что потомство моего бывшего сослуживца неплохо так поднялось на том, что было наворовано в момент передела государственного строя.
Мысли в голове закрутились вязкие, неприятные, но я их отодвинул. Сейчас было не до философии.
– И с какой целью интересуешься боевым опытом? – прямо спросил я Виталия.
Он помолчал, подбирая формулировку.
– Да вы сами видите, Денис Максимович, – наконец признался Виталий. – Пацаны у меня сырые. Прям конкретно сырые. А вы… – он коротко посмотрел мне в глаза, – вы явно не кукурузу сторожили. Вот я и подумал: может, сможете подсказать, где сейчас взять уже обученных ребят?
– Да ты и сам, по правде, не бамбук курил, – ответил я. – Своих‑то у тебя что, нет?
– Мои все Родине сейчас служат, – пояснил Виталий.
Я кивнул. Это многое объясняло.
– Нет, братец, – сказал я после короткой паузы. – Никого я тебе, к сожалению, не подскажу. Все, с кем я когда‑то служил, либо давно поумирали, либо… скажем так, разбросало. Время, знаешь ли.
Конечно, я старался подбирать пусть верные, но самые общие фразы. Виталий снова задумался. На этот раз дольше. Видно было, как он в уме взвешивает риски, варианты и возможные последствия. Потом всё‑таки решился.
– Денис Максимович, – заговорил он снова, – у меня к вам есть вот такой вопрос…
Я коротко кивнул, давая понять, что слушаю.
– А может… – он сделал паузу, – вы смогли бы сами натаскать моих пацанов?
Вопрос повис в воздухе.
Виталий, видно, был человеком очень умным и дальновидным – никто другой не стал бы звать старика в свои структуры. В первые несколько секунд я даже растерялся. Не внешне – лицо я все‑таки держал.
Но мне – помогать Козыревым?.. Мысль никак не ложилась на привычные рельсы. Виталий тем временем всё так же внимательно смотрел на меня. Старший не торопил и не давил, просто ждал ответа. Он явно понимал цену своему предложению и потому давал мне время.
Но всё‑таки это молчание лучше не затягивать, а задуматься‑то было над чем.
Ещё буквально накануне я ломал голову над тем, как вообще мне, старику, подобраться к структурам Козыревых. Ведь задача это не просто сложная – почти нереальная.
С улицы туда не заходят. Стариков туда не берут. Случайных людей туда и близко не подпустят.
И вот теперь предложение само пришло ко мне. Причём не просто из окружения Козырева, а из его службы безопасности. Из той самой структуры, куда я даже не рассчитывал попасть напрямую. Да ещё и не снизу, не на подхват, а сразу в роли человека, который чему‑то может научить.
И, скорее всего, сам имеет хороший доступ к информации.
Если уж быть совсем честным, планы у меня на этот счёт были куда скромнее. Устроиться сторожем, вахтёром, кем угодно – просто зацепиться за систему, попасть туда, не привлекая внимания. А тут – такое.
По‑хорошему, на подобные предложения отвечают сразу, даже не думая. Потому что второго шанса может и не быть.
Но, как водится, было одно «но».
Хоть я и сходил вчера в парикмахерскую и кардинально сменил образ, но если попадусь сейчас в таком виде на глаза самому Козыреву… он меня всё равно узнает. Не сразу, возможно, и не с первого взгляда, но узнает. А это уже конкретный такой риск. С такими последствиями, которые вряд ли можно будет потом отмотать назад.
Так что тут надо было всё же подумать.
Впрочем, я всегда знал: если не рисковать, то никаких прорывов тоже не дождёшься. Жизнь это правило подтверждала слишком много раз, чтобы я продолжал в него не верить. Поэтому я, наконец, отбросил сомнения и решил действовать, пусть и аккуратно.
