– Я о таком решении думал, но не решился предложить. Не подумай, я не свое кресло спасаю. Многие честные офицеры пострадают: те, кто проверку вел, в школу СМЕРШа направлял, кадровики свое получат… А как его разглядишь, может, он уже после завербован?
– Надо начинать действовать, не теряя времени…
– Кто против? Этот неизвестный нам пока гаденыш каждый день информацию для немцев добывает.
– Пеленгаторщики что говорят? Не выходила повторно в эфир чужая радиостанция?
– Не зафиксировано.
– Скорее всего, другой канал связи имеет.
– Курьер? Возможно. Сейчас линия фронта неустойчива, позиции не оборудованы. Скажу по секрету: наши минные поля на нейтралке ставят.
– Похоже, в ожидании нового наступления. Не ошибусь, если скажу – на Невельском направлении?
– Не ошибешься. Все же аналитик ты неплохой, по двум словам выводы сделал.
– Вы о переходе курьера говорили, когда минных полей коснулись?
– Значит, так… Я пишу ложную шифрограмму и подкладываю ее в сейф Иволгина.
– А вдруг «крот» в ближайшие дни туда не полезет?
– Если раз проник, да еще без последствий, полезет еще. День-два от силы… Обстановка на фронте напряженная, немцы справедливо опасаются нашего наступления. Им разведданные как воздух нужны. Обязательно «крота» нацелят на активную работу по сбору информации. И поставлю я сегодня дежурным Твердохлебова.
– Если сегодня в сейф заберутся, значит, точно он.
– А ты как думал? Снаряд в одну и ту же воронку дважды не попадает. Не верю я в такие совпадения.
– Разрешите предложение?
– Валяй.
– Я хочу на ночь на дереве устроиться. За забором, на соседнем участке, граб растет. Изба сгорела, хозяев нет.
– Что-то я не понял, объясни.
– Штор в кабинете шифровальщика нет. Если туда проберется «крот», он хоть ненадолго, но свет включит. Не лампочку на потолке, это понятно. Скажем, фонарик, с синей подсветкой, как трофейные немецкие, они у каждого второго офицера отдела есть. Прочитать-то ему надо, не филин он и не кошка. И окна мне будут видны, если снаружи кто-нибудь проникнет.
– Ну да, понял. Если через дверь, как шифровальщики, то это Твердохлебов. Давай, действуй. А сейчас можешь отдыхать, впереди ночь бессонная. А я попрошу Иволгина – конфиденциально, если заметит что с документами, срочно со мной связаться.
Выработав план действий на ближайшие сутки, они разошлись. Федор для начала – в столовую: обеденное время уже на исходе и можно голодным остаться.
Поев, он улегся спать. Как говорится в армии, солдат спит – служба идет.
Проснулся к ужину. Офицеры подтрунивали:
– Бока отлеживаешь, пока мы, высунув язык, бегаем.
– А это кто на кого учился, главное – результат. У меня, может, во сне «мозговой штурм».
Что такое «мозговой штурм», молодые офицеры не знали и примолкли. Ведь выражение это уже значительно позже окончания войны появилось.
Федор поужинал. Сегодня к столу давали белый пшеничный хлеб – редкость на фронте. Обычно так баловали по праздникам – ко Дню Красной Армии 23 февраля или в годовщину Октябрьской революции.
Миновав часового, он вышел за ограждения. Напустив на себя беззаботный вид – вроде прогуливается после ужина, – прошелся по соседнему участку. Сам же внимательно разглядывал участок.
Граб, одиноко стоящий у забора, – укрытие не самое лучшее. Еще не осень, листья не облетели, но ветки хлипкие. Повыше взобраться – сам из-за кроны деревьев не увидишь ничего, а сверзнешься – сломаешь себе чего-нибудь. По ночам на деревья лазить рискованно.
А вот крышу сарайчика Федор присмотрел. Плоская, слегка покатая, для наблюдения – самое то. И ночью, если не осветит никто, сам виден не будешь.
Он посидел пару часов с офицерами, послушал фронтовые байки. Потом они все вместе внимали девятичасовой сводке Совинформбюро и обменивались впечатлениями. После сражения на Курской дуге наши войска развивали наступление на Харьковском направлении. Офицеры делали прогнозы по поводу дальнейшего развития событий, высказывали предположения.
Вместе со всеми, как и положено после отбоя, Федор лег спать. Но в полночь оделся, обулся и вышел. Перемахнул через забор, приметил место задания. Подождал немного, прислушался. Никто его не заметил, часовой с другой стороны. И местные, и военнослужащие знали, что здесь дислоцируется отдел СМЕРШа, и старались обходить его стороной.
Подтянувшись на руках, Федор взобрался на крышу и лег там. Вполне удобно, на ветке дерева ноги через полчаса затекут. Расположившись, он нашел глазами окно шифровального отдела и стал внимательно наблюдать за ним. Периодически отводил глаза, моргал, потирал их руками. Однако до рассвета ничего не происходило.
Когда на востоке посветлело, он слез с сарайчика. Нехорошо будет, если кто-нибудь увидит его в этом месте. Даже если это будут свои, из отдела, могут возникнуть ненужные вопросы, разговоры.
Утром он пришел к подполковнику и доложил о том, что пока его засада не принесла каких-либо результатов.
– Иволгин сказал, что в сейфе порядок, в эту ночь кабинет никто не посещал.
– Похоже, Твердохлебов отпадает.
– Скажем так: отходит на второй план. Но сегодня тебе необходимо быть там снова. План наш незамысловат, но сработать должен. Подождем двое-трое суток, а потом что-нибудь другое придумаем.
Но им повезло уже на вторую ночь.
В полночь Федор снова занял место на своем импровизированном наблюдательном пункте. Около четырех часов ночи, когда спать хочется сильнее всего и охрана не такая бдительная, за окном шифровальщика блеснул синий огонек – кто-то неосторожно направил луч трофейного фонарика прямо в окно.
Федора так и подбросило: «крот» внутри! Снаружи через окно никто не проникал, и объяснение остается одно – дежурный офицер. Вошел он через дверь, подобрав незамысловатый ключ. Дверь тоже опечатана, как и сейф. Но в прошлый раз, когда Иволгин обнаружил, что в его сейфе кто-то побывал, оттиск на пластилиновой пломбе не был нарушен. Скорее всего, был использован дубликат, сделать который для умельца – пара пустяков.
Подполковник не обговаривал с Федором, как действовать, оставляя ситуацию на его, Федора, усмотрение. Фигурант проник в кабинет не снаружи, не через окно, и, следовательно, это дежурный офицер. На случай срочной телефонограммы у аппаратов круглосуточно находится сотрудник. И телефонов три, все полевые: для связи со штабом армии, отделом СМЕРШа армейским и НКВД.
Федор сразу спрыгнул с сарая, перебрался через забор и направился к избе, где спал Белый. Поскребся в дверь, и через минуту, показавшуюся ему очень долгой, раздался голос подполковника:
– Входи.
В комнате было темно, но потом зажегся фонарик.
Подполковник сидел на топчане в трусах, держа в руке пистолет.
– Товарищ подполковник, это я, Казанцев.
– На самом интересном месте сон прервал. Вроде в Крыму я, с семьей… Ладно, говори.
– Кто-то был в комнате шифровальщиков. Я видел синий свет. Буквально секунду, отблеск.
– Снаружи забрались?
– Нет.
– Так… Сегодня дежурит Задорнов. Твою мать, самый толковый из молодых! Как мы все с ним ошиблись!
Говорили тихо, почти шепотом. За стеной спал майор Рогулин, а стены дощатые, тонкие, только оштукатурены.
– Какие дальнейшие действия?
– В восемь планерка с офицерами. Если Иволгин что-то заметил, он доложит мне. Я кивну. Дам какое-нибудь поручение Задорнову. Ты проследи за ним, только аккуратно. Сам знаешь: у него с мозгами порядок, просечет слежку – скроется. Или хуже того, тебя подстрелит.
– Поостерегусь.
– Иди, пару часов вздремнуть успеешь.
Федор так и сделал.
После двух бессонных ночей уснул мгновенно. Днем спал, но ночной сон ничего не заменит.
Утром поднялся как всегда. Быстро привел себя в порядок, побрился, позавтракал.
Офицеры уже торопились в кабинет к подполковнику. Как и любой начальник, опозданий он не терпел.
Подполковник кратко доложил об изменениях на фронте армии. Ночью наши взяли деревеньку Зеленьки. На своих картах офицеры сделали пометку.
