Владимир, Сын Волка 3 (СИ) - Ибрагим Нариман Ерболулы "RedDetonator"

В небе сейчас находится Пчела-1У, имеющая размах крыльев в 4 метра, длину в 3 метра, скорость в диапазоне 160–200 километров в час, практический потолок в 3500 метров, продолжительность полёта в 2,5–3 часа, а также практическую дальность в 80–100 километров.

На ней установлен новейший тепловизор, блок датчиков РЭБ, а также гиростабилизированный лазерный целеуказатель, пригодный для наведения корректируемых снарядов и бомб.

Испытания на полигоне «Капустин Яр» показали, что дрон отлично обнаруживает бронетехнику и живую силу, а также исправно облучает цели лазером, что позволяет сравнительно точно корректировать снаряды и бомбы.

Варенников и Язов воочию наблюдали, как танк-мишень последовательно был поражён пятью 152-миллиметровыми корректируемыми снарядами «Краснополь», с дистанции в 21 километр, без применения наземного лазера-целеуказателя, какие применялись ещё в Афганистане.

Специально для БПЛА Пчела-1У НИИ «Полюс» был разработан усиленный лазер-целеуказатель, позволяющий подсвечивать цель на дистанции до 25 километров, что позволяет БПЛА избежать зенитного огня.

— Как летит, подлец! — воскликнул Жириновский, смотря на экран.

А БПЛА совершил разворот и сейчас пролетел над пунктом наблюдения, причём главный конструктор зафиксировал его камеру на самом пункте, поэтому Владимир смог увидеть себя, стоящего у монитора. Чтобы удостовериться в этом наверняка, он помахал руками.

— Он не подведёт всех нас на войсковых испытаниях? — спросил он.

— Не подведёт, товарищ президент, — ответил Николай Николаевич, не сводя глаз с экрана. — Мы сами почти непрерывно испытываем его, поэтому к началу войсковых испытаний модель будет отточена до совершенства. Но есть потребность в дополнительном финансировании…

— На что именно? — спросил Жириновский.

— У нас появилась одна идея… — произнёс Долженков. — Василий, прими управление…

Один из членов команды конструкторов сел на уступленное место и начал управлять БПЛА.

Жириновский вытащил пачку «Ростова» и закурил.

— Какая идея? — спросил он у главного конструктора.

— Если незначительно увеличить размеры БПЛА и мощность двигателя хотя бы на тридцать-сорок лошадиных сил, то, согласно нашим расчётам, появится возможность установить две противотанковые управляемые ракеты, — ответил тот. — Это позволит уничтожать вражескую технику напрямую, даже в тылу противника, без зависимости от максимальной прицельной дальности ствольной или реактивной артиллерии.

— Идея, конечно, хорошая, но… — после недолгой паузы, заговорил Владимир. — У нас уже есть проект ударного беспилотного летательного аппарата, с более высокой полезной нагрузкой и превосходящей практической дальностью. Поэтому Пчела-1У должна заниматься тем, для чего предназначена. Но вы можете написать свои соображения в Совет обороны или напрямую Язову — возможно, они считают иначе.

В ОКБ имени Туполева уже давно разрабатывают реактивные БПЛА — Ту-123, Ту-141, Ту-143, Ту-243, а также больше всего интересующий Жириновского Ту-300.

Именно Ту-300, по результатам прошлогодних испытаний, был избран в качестве основы для разработки ударного БПЛА — пусть характеристики изначальной модели не удовлетворяют требованиям, но зато имеется модернизационный потенциал.

Уже разрабатываемая модель УБПЛА, получившая индекс Ту-301, будет увеличенного размера и массы, с усовершенствованным турбореактивным двигателем, что позволит увеличить его практическую дальность с 300 до 700 километров, а также увеличит полезную нагрузку с 1000 до 1500 килограмм.

В качестве основного вооружения предполагается установить ПТРК «Вихрь-М», в количестве 16 ракет, что позволит превратить Ту-301 в отличное средство для высокоточного поражения целей глубоко в тылу противника.

Помимо такого варианта, прорабатывалась возможность установки на Ту-301 двух корректируемых авиабомб КАБ-500Кр. Но расчёты показали, что две бомбы — это слишком тяжело, ведь примерно 500 килограммов полезной нагрузки «съедает» прицельный блок и прочее оборудование. Из-за этого, НИИ «Точность», расположенному в Туле, поручено разработать корректируемые бомбы КАБ-250, которых можно будет подвесить аж три штуки, что позволит беспилотнику взлетать без применения четырёх или шести ускорителей и высокого риска аварии.

Также конструкторы Туполева думают о возможности установки на Ту-301 блоков НАР С-8 с боезапасом до 80 ракет. Но такое вооружение нужно для поражения площадных целей, поэтому возможность только обсуждается.

— Я не хочу никого обидеть, — произнёс Жириновский. — Но я требую, чтобы все занимались своей работой. Советской армии остро нужен БПЛА с возможностью разведки и корректировки, с приличным моторесурсом и высокой эффективностью эксплуатации. А ударные БПЛА оставьте другим специалистам, которые занимаются этим десятилетиями.

— Но поражение целей на тактическом уровне… — начал главный конструктор.

— Это у нас тоже разрабатывается отдельно, — перебил его Владимир. — Нам нужны специализированные модели, предназначенные для конкретных задач, а не что-то побочное. Может, ударная Пчела-1 и будет хоть сколько-нибудь эффективна, но я считаю, что нужен специальный тактический ударный БПЛА.

— Мы можем разрабатывать ударный БПЛА в инициативном порядке? — уточнил Николай Николаевич Долженков.

— На здоровье, товарищи! — с готовностью ответил Жириновский. — Но только в свободное от работы время.

— Благодарю вас, товарищ президент, — поблагодарил его главный конструктор.

— Но ГКО должна быть поставлена в известность и получить все сведения о вашем инициативном проекте, — предупредил его Жириновский. — Всё может резко измениться, и ваша инициатива может стать обязательной — вы знаете, как это бывает…

Только получив доступ к секретным проектам, он осознал, какой большой технологический задел имелся в руках у Союза.

Изначально, по плану Директора, Российская Федерация должна была взять курс на разработку массовых БПЛА малого размера, с производством к 2010–2015 не менее 50 000 единиц всех моделей в месяц.

Но у Жириновского всё пошло совсем не так, как планировал Директор, а ещё Директор не знал обо всём, что есть сейчас у Советского Союза.

А у него есть Ту-300 и это лишь первый звоночек, за которым грядёт оглушительный взлом двери и штурм здания.

Всё дело в том, что Запад пошёл по тупиковому пути развития БПЛА — Жириновскому, после всего, что он узнал, это очевидно.

Все эти Риперы и Предейторы, а также последовавшие за ними Байрактары — это нишевый продукт, который можно применять против плохо оснащённого противника, не имеющего достаточно мощную систему ПВО, которая существенно ограничит применение подобных БПЛА на фронте.

Примерно представляя себе, какой мощности ПВО у НАТО, СССР начал разрабатывать решение, которым стали реактивные БПЛА, разгоняющиеся до трансзвуковых скоростей, то есть, от 0,8 до 1,2 Мах.

Такие БПЛА становится существенно сложнее сбить, поэтому они могут прорывать линию фронта и осуществлять разведку, а теперь и бомбардировку.

Всё, что летает на скорости ниже 900 километров в час — это жертва ПВО, потому что она тоже развивается, причём чуть ли не быстрее авиации, а это значит, что нужно идти другим путём.

Это не значит, что медленные БПЛА не нужны, но СССР придётся выбирать что-то одно.

Американцы, после неоднозначных результатов реактивных БПЛА во времена Вьетнамской войны, сделали ставку на поршневые БПЛА, которые сейчас неспешно разрабатывают. Но, как показывает пример изделий ОКБ Туполева, неоднозначность результатов у американцев обусловлена несовершенством технологий пятнадцать-двадцать лет назад, а не тупиковостью самого направления.

Советские конструкторы, в конце концов, нащупали верное направление, к которому всё больше и больше склоняется Жириновский.

Реактивные БПЛА, массовые, оснащаемые ПТРК или корректируемыми бомбами, будут способны прорывать линию фронта и наносить ущерб ближнему тылу противника, уничтожая прифронтовую логистику и замедляя или срывая наступления или контрнаступления.