Песец предложил до разговора с дедом, который мог что-то прояснить, не грузиться и заняться подсчетом все тех же виртуальных бутылок сидра. Предложение было хорошим, но опасным. Этак я скоро без бутылки и уснуть не смогу… Но методика оказалась действенной, вскоре я отрубился и выспался прекрасно. Самое замечательное: утром проснулся сам, а не от воплей с чужой разминки. Нет, все-таки дом — это дом.
Пока дядя отсыпался, я успел не только созвониться с Зыряновым, но и сделать разминку, на которой не нужно было ничего ни от кого скрывать, поставить тесто и выпечь из него булочки с корицей к кофе. А потом принялся разбирать вещи из машины. Часть продуктов сразу отправились на уничтожение, потому что рисковать здоровьем и есть хранившееся в жару — такое себе удовольствие. Стоило, конечно, все это сразу перебросить в местный холодильник, но вчера как-то не до этого было, да и нагревались продукты весь день — выехали-то мы не сразу.
До того как Олег приступил к трапезе, я его уговорил оттащить кровати по комнатам, где мы внезапно сообразили, что одних кроватей для нормального сна мало: нужны подушки и одеяла.
— Купим по дороге к Лихолетову, — решил Олег и отправился завтракать, где сразу пришел в хорошее настроение при виде булочек. Постоянно питаться таким вредно, но для восстановления потраченной на общение с Грековым энергии — самое то.
Поскольку мы собрались ехать к главе Гильдии сразу, как Олег поест, я на алхимию забил, решил составить компанию Олегу и заточить еще одну булочку. А заодно отчитаться.
— С Зыряновым я созвонился. Он сказал, что, если выберемся в Горинск завтра, поговорим у него, а если нет — он послезавтра сам планирует сюда приехать. То есть планировал и до того, как нас выкинули с раскопок.
— Не выкинули, а освободили от них, — гордо сказал дядя. — Пусть теперь ищут кого-нибудь другого на работу в этом гиблом месте. А у нас куда более важные дела.
После завтрака он созвонился, и мы сразу выехали. Но не к нему домой, а уже в Гильдию, где Лихолетов нас встретил и сразу набросился с вопросами.
— Аристарх Петрович, давайте я вам сначала артефакт верну, — предложил Олег. — Ничего страшного не случилось. Князь приехал, осмотрел лично и признал раскопки бесперспективными. На мой взгляд, правильное решение.
— И это после того, как обнаружился работающий проигрыватель? — возмутился Лихолетов. — И не просто проигрыватель, а такой, диски к которому известны.
— Проигрыватель работать перестал. Пробудить его у Ильи заново не получилось, — напомнил Олег.
— А я так надеялся… — разочарованно протянул Лихолетов.
— Мы тоже надеялись. Мы даже несколько дисков заказали по выбору Ильи. А теперь все это ляжет мертвым грузом, — расстроенно добавил Олег.
— Может, и не ляжет. У нас в запасниках нашелся подобный артефакт, Олег Васильевич, — заговорщицки сказал Лихолетов. — Вдруг вашему племяннику удастся его пробудить? И тогда мы сделаем запись наших дисков с нашего артефакта и будем иметь полное право его использовать.
В отличие от Лихолетова, я энтузиазмом не горел. Пробудить артефакт в Гильдии — однозначно испортить отношения с князем. Понял это и Олег. Бросив на меня предупреждающий взгляд, он сказал:
— Аристарх Петрович, вы же понимаете, что схожесть внешнего вида не гарантирует, что артефакт окажется того же типа. Более того, она не гарантирует, что Илья сможет пробудить очередную вещицу Древних.
— Давайте пойдем и проверим! — воодушевленно предложил Лихолетов и чуть ли не силком потащил меня в здание Гильдии.
Олегу с трудом удалось его задержать и вручить наконец раскапывающий артефакт со словами огромной благодарности. Лихолетов забросил артефакт в свою машину, от благодарностей отмахнулся как от чего-то несущественного и опять засуетился:
— Пойдемте же, я вам покажу этот артефакт.
Когда я взял артефакт в руки, выяснилось, что переживания, пробуждать его или нет, были совершенно напрасны, потому что этот артефакт был с накопителем, а значит, полностью выгорел. «Пробудить» его было невозможно, только заново собрать. Но я повертел предмет столько, чтобы Лихолетов убедился, что с ним не происходит никаких изменений.
Лихолетов потух и разочарованно сказал:
— Не пожалуйся я князю, глядишь — вы бы там еще много интересного извлекли из земли.
— Не пожалуйся вы князю, Аристарх Петрович, Греков бы на нас порчу артефакта повесил, — скептически возразил Олег. — Так что мы вам очень благодарны за своевременное вмешательство.
— Да эти солдафоны только и смотрят, чего бы безвозвратно испортить, — со злобой бросил Лихолетов. — Если бы вы знали, Олег Васильевич, сколько всего у нас было отнято и скрыто в княжеских запасниках. Артефакты, монеты, строительный материал Древних — все туда ухает, как в бездну. Без-воз-врат-но.
Последнее слово он так и произнес, по слогам. Наверное, чтобы мы прониклись его горем. Мы прониклись, Олег вместе с ним недолго пострадал, затем выразил желание посмотреть запасники.
— Разумеется, — оживился Лихолетов. — Я вас провожу и покажу самые ценные экземпляры.
После этого спокойного изучения модулей не получилось. До них мы даже не добрались, потому что самыми ценными экземплярами Лихолетов считал артефакты, несмотря на то, что большая часть из них в настоящий момент представляла из себя лом. Вернуть к жизни можно было всего несколько штук, но я даже и не подумал этого делать. Пусть лучше Лихолетов уверится в моей бесполезности — иначе увязнем мы тут надолго, а к нужным вещам даже не подойдем.
Глава 24
Утром мы выехали сразу после завтрака, рассчитывая до обеда переговорить как с дедом, так и с Зыряновым, и быстренько вернуться.
Вчерашний визит в Гильдию оказался на редкость продолжительным и бестолковым. Лихолетов пытался по максимуму использовать мое пребывание там, поэтому до модулей мы не дошли, зато я наслушался лекций по археологии, от количества которых начал звереть даже Олег. Возможно, потому, что читал их не он. Обедать нам пришлось в столовой Гильдии, потому что Лихолетов боялся отпускать меня далеко, справедливо полагая, что я не вернусь.
Желание удрать у меня было, особенно когда понял, что день пройдет впустую. Но Лихолетов, с одной стороны, чувствовал себя виноватым за раскопки, на которые мы отправились не по своей воле и с которых нас тоже попросили. А с другой, хотел поиметь с меня еще один пробужденный проигрыватель. Поэтому всячески меня удерживал, параллельно созваниваясь со всеми, у кого могла оказаться такая штуковина, так что после обеда несколько человек привезли свои артефакты, а еще несколько пообещали сделать это, когда появятся в Верейске.
— Вы сможете просмотреть свои диски, а я свои, — мечтал Лихолетов и в который раз пересматривал коротенький обрезок, отправленный ему Олегом.
Поскольку именно таким было условие пробуждения, выставленное им владельцам артефакта, то нами с Олегом оно было признано годным. Разумеется, при условии, что мы сможем просмотреть свои диски без свидетелей. Но пока все принесенные проигрыватели были хламом с выжженными внутренностями. Лихолетов если и расстроился, то самую малость, и выбивал с Олега согласие прийти завтра.
Еле-еле отбились и решили, что в запасники нужно ходить, только когда точно знаем, что поблизости нет Лихолетова. Очень уж он настойчив в достижении собственных целей, а намеки не понимает вовсе.
Когда мы подъезжали к Горинску, я созвонился с Зыряновым, предложил заехать к нему по дороге.
— Я в конторе, — ответил он. — Так что не вздумай домой заезжать — Дарья не отпустит. Она на меня до сих пор обижена, что из Верейска увез. Но тут уж, как говорится, если у солдата много свободного времени, то он всегда найдет приключений на собственную жопу. Так что пусть посидит в Горинске, дело я ей всегда найду.
Для меня в его словах послышалось; «К Дашке не лезь», хоть прямо это сказано не было. Раньше Зырянов никогда не препятствовал нашему общению. Напротив — поощрял. И уж то, что я от чего-то отвлеку Дашку и она меня надолго задержит, — вовсе не то, что беспокоило Зырянова.
