— Они нас шантажировали. Я зелья не только делаю, но и продаю. Вот Александр Павлович Шелагин и пообещал закрыть глаза на это, если мы с дядей займемся его раскопками, потому что у меня временами способности интуита пробуждаются. Но там ничего интересного не было, кроме того артефакта, о котором я вам говорил. Князь лично приезжал, проверил и решил законсервировать раскопки.
— И как князь тебе?
— От него веет силой, — припомнил я свои ощущения.
— А княжич?
— Он тоже сильный и прекрасно фехтует. Один раз предложил мне потренироваться вместе. Мне очень понравилось, — честно признал я.
— Хотел бы потренироваться с ним еще?
— Даже не знаю. От княжеской семьи в целом хочется держаться подальше, хотя тренировочный бой был очень хорош.
У компаньонки по виску покатились мелкие капельки пота, она зашипела сквозь стиснутые зубы и откинулась на спинку кресла, зажмурив глаза с такой силой, как будто прямо сейчас у нее перед глазами что-то взорвалось.
«Все, спеклась, — довольно сказал Песец. — Неси теперь, что хочешь».
— Что с вашей подругой? — проявил я озабоченность. — Может быть, вызвать кого-то надо?
— Обижаешь, Илюша. Лучшая целительница рядом с тобой сидит.
— Простите. Но вы на нее даже не посмотрели.
— Там не такое, чему целитель помочь может. За все отмерена своя плата, это то, чем приходится платить ей. Это ненадолго, если тебя беспокоит. Вскоре она придет в себя. Но вернемся к сути нашего разговора. Ты отказываешься идти к нам в род?
— Я не отказывался. Это нужно быть идиотом, чтобы такое сделать. Ваш род — один из сильнейших в Империи, если не самый сильный, — ответил я. — Но мне кажется, стань я специалистом в алхимии, вероятность того, что я окажусь вам ненужным, резко уменьшится. Талантливые алхимики всем нужны.
Она засмеялась чуть дребезжащим, совсем старушечьим смехом.
— А ты талантливый?
— Мне кажется, да. Мне нравится этим заниматься.
— А археологией не нравится?
Насколько я понял, сейчас она перешла к выяснению того, зачем мне монеты и строительный материал Древних. Знала ли она их реальную ценность? Вряд ли, иначе в свободной продаже остались бы только курсы по макияжу.
— Археология тоже очень интересна. Дядя Олег умеет увлечь, — признал я. — У меня теперь есть собственная коллекция монет Древних, я в нее постоянно вкладываюсь. Мне кажется, я даже уловил там некую закономерность.
После этого я немного понаглел и прочитал Живетьевой лекцию по предметам Древних, старательно копируя интонации Олега, потому что у него получалось рассказывать увлекательно, а мне хотелось съехать с опасной темы.
— Хорошо, хорошо, я поняла, — чуть разочарованно сказала Живетьева. — Вернемся к этому разговору попозже, через пару лет. Если твои успехи на ниве алхимии будут велики, то оплатит дальнейшее обучение наш род. Возможно, и твоего дядю возьмем, если уж он тебе так близок. И подумаем о том, чтобы взять вас боковой ветвью.
— Спасибо, Арина Ивановна.
— Я сказала: возможно, — она чуть построжела, но из образа «доброй бабушки» не выпала. — Но тогда вы оба должны доказать свою полезность для Живетьевых. Иди, я подумаю, какую задачу вам поставить.
Она махнула рукой как-то так, что я понял: Живетьева чувствует себя даже не княгиней, императрицей. Власть кружит ей голову, несмотря на то, что целительница пока еще осторожничает.
— Спасибо, Арина Ивановна. До свидания.
Из номера я вышел и сразу наткнулся взглядом на сопровождающего, который при моем появлении подошел, чтобы провести на выход. Шел я неторопливо, потому что параллельно слушал разговор Живетьевой с той особой, что определяла, вру я или нет. К концу нашего разговора ей стало полегче, но на вторую попытку она не рискнула.
— Что скажешь? — жестко спросила Живетьева.
— В целом не врал, — едва прошелестела женщина в ответ. — Так, пару раз на грани прошелся. Он умнее, чем хочет казаться.
— Это-то понятно. Будь он дураком — и учился бы плохо. Но хитрость у него поверхностная, так?
— Так.
— Когда он говорил про княжескую семью?..
— Эмоции были отрицательные. Кроме момента про тренировку.
Еще бы им быть положительными. Шелагин не поверил моей матери и тем самым запустил уничтожение как своего княжеского рода, так и Вьюгиных. Греков мог бы прислушаться к своей интуиции и раскрутить все это, но нет, они привыкли верить целителям. Додоверялись. В княжество раковой опухолью влезли Живетьевы, и если ничего не предпринимать, то рано или поздно перейдет оно полностью под руку императора.
— Это понятно. Мальчик любит махать железками, а тут его, считай, по шерстке погладили… По отношению ко мне?
— Он вас боится. Возможно, поэтому не хочет идти к вам под руку. Но не хочет однозначно, что бы ни говорил.
— Боится? Умненький какой мальчик, — с умилением сказала Живетьева. — Однозначно нужно брать. С такой развитой интуицией в его возрасте редко кто выявляется. Ты заметила, что он на встречу увешанный артефактами пришел? Со всех сторон хороший мальчик, нам пригодится. Если есть способности к алхимии, пусть будет алхимиком. У нас даже наставник есть. Средненький, конечно, но умненький мальчик и с такого возьмет по максимуму. Чем бы только его повязать, чтобы не отвертелся? Терять такой материал будет жалко, но если он не достанется нам, то в свободное плавание не уйдет. Неповязанный он может размышлять на ненужные темы и получать ненужные ответы. Нам, разумеется, ненужные, не ему. Мозгами он в мать пошел. Она не только смогла во всем разобраться, но и раскрутила эту сучку Алку на признание. Хорошо хоть не успела ни с кем поделиться. Здесь Алка оперативно сработала, иначе бы наказание получила посерьезнее. А так отделалась легким испугом, можно сказать, да еще и выкрутила в нашу пользу. Правда, сейчас активно вертится, пытаясь спрыгнуть. Не понимает, что ее сына нельзя ставить во главе чего бы то ни было, если не собираешься это развалить. А мы не собираемся.
Я чуть не треснул рукой по стене, мимо которой проходил. Ползучие, скользкие гадины. Что она, что тетя Алла. Теперь я был уверен, что смерть моих родителей и бабушки неслучайна. Знали ли спутники мамы, зачем ехали в Верейск? Если знали, тогда отец, точнее, отчим мог что-то отправить матери Александра, из-за чего ее и убили. Дед и дядя Володя точно не знали. Или… делали вид? Потому что это безопасно. Но это безопасность кажущаяся, это сродни тому, как страусы засовывают в песок голову и думают, что им ничего больше не грозит. Это в характере дяди Володи, но не в характере деда. Но на последнего могла повлиять и Алла, заставив кое-что забыть, а на кое-что посмотреть по-другому.
— Вы о чем, Арина Ивановна?
— Не обращай внимания. Это я ворчу немного, сама с собой. Старческие изменения, не иначе.
— Кто бы жаловался, Арина Ивановна. Вашей голове иные молодые позавидуют.
Я вышел из гостиницы и немного посидел в машине без движения, не столько пытаясь отдышаться после непростого разговора и обрушившейся лавины информации, сколько надеясь услышать еще что-то полезное. Но дальше Живетьева потеряла ко мне интерес и занималась только сборами в дорогу, отправляя свою компаньонку проверить, не забыли ли забрать то одно, то другое. А уж когда речь пошла про ожидающую машину, я счел необходимым убраться подальше, чтобы меня не засекли. Больше моя прослушка смысла не имела, потому что при посторонних Живетьева не станет обсуждать свои злодейские планы. Мне вообще казалось, что она обсуждает их, в основном, сама с собой, а если с кем и делится, то только фрагментами. Целиком картину видит только она.
«Можно как-то полностью заблокировать себя от чужого чтения? — спросил я. — Не только мыслей, но даже эмоций».
«Высокие уровни целительства плюс высокие уровни магии Разума дают почти полную гарантию того, что у тебя в мозгах никто не покопается».
«Почти?»
«Есть всякие нехорошие зелья, позволяющие это обойти. Из запретных. Но при прокачке алхимии ты получаешь возможность выявлять яды. Начиная с третьего уровня».
