Клифт от Бриони. Дилогия (СИ) - Путилов Роман Феликсович

Бросив быстрый взгляд на Рыжова, Сосновский сумел справиться со своими эмоциями и снова уткнулся в ежедневник.

– Очень интересно, Аркаша, очень интересно.

– Боря, давай скоординируем наши действия, ты же понимаешь, что сейчас нельзя ни ошибиться, ни промедлить.

– Я подумаю, Аркаша, я подумаю. – Сосновский покивал головой: – Тут надо хорошенько подумать, что можно сделать.

– Боря, тут не думать, тут прыгать надо. Натрави на этого Кирюхина своих журнашлюшек, пусть они расстараются, и Уткину скажи, пусть своих журналюг поднапряжет, да и с министра внутренних дел надо спросить, что его подчиненные совсем берега не видят? Завтра большевики тебя или меня на все деньги обнесут, и на наши же, кровно заработанные, ментов наймут, чтобы нас с тобой в «Матросскую тишину» законопатили и вообще, похерить все наши усилия!

Рыжов замолк на мгновение, вдыхая порцию воздуха, после чего ляпнул то, что пришло ему только что в голову, как гармоничное развитие произнесенных ранее слов:

– Большевики переворот готовят, с Союзом офицеров договариваться, да еще всякой швали подтягивают, оружие из Приднестровья везут…

– Информация точная? – Сосновский, заволновавшись, схватил телефонную трубку и так и «завис», держа ее перед собой.

Рыжову хотелось сказать, что нет никакой разницы, точная информация или нет, главное, что Сосновский должен раскручивать эту тему на подконтрольном ему Нулевом канале, и хватит Доренко смешивать с грязью Лужкова и его архитекторов со скульпторами, надо заниматься серьезными делами, но язык, сам собой произносит: – Точнее некуда, есть у меня человечек в Центральном комитете краснопузых, он все и рассказал…

– Боря, хорошо бы тираж газеты вашей «Боже, дай мне» увеличить раза в полтора, уж больно хлестко они пишут…

По большому счету, эта скандальная газетенка, первая в цветном формате, что выпускалась в стране, созданная только для того, чтобы гадить на головы большевикам, Сосновскому не принадлежала и не финансировалась, привычка утверждать, что в этой стране ничего не происходит без его ведома, заставила Бориса написать на салфетке название предприятия, которое Сосновский хотел бы присоединить к своей империи за сущие гроши, и Рыжов, который давно формально не работал в Комитете по имуществу, но оставил после себя своего закадычного дружбана, числившегося там первым заместителем, и «крутившего» постоянно меняющихся председателей, пообещал уважить просьбу хозяина кабинета.

После заключенных договоренностей, Сосновский начал действовать с присущей ему энергией.

Еще можно было поправиться, свести обвинения к малозначительным фактикам, но горячий и импульсивный Сосновский уже обзванивал всех «наших», завершив свои переговоры эмоциональным разговором с Таней, которая оказалась в гостях у родителей. «Папа» уже спал, поэтому Таня обещала поговорить с ним завтра и добиться, чтобы на большевиков дружно навалились все спецслужбы страны, ибо не фиг красную контрреволюцию устраивать.

Измайлово. Конференц –зал гостиничного комплекса.

На второй день пленума я немного опоздал и прибыл в гостиничный комплекс после начала пленарного заседания, на котором новый генеральный секретарь должен был представить свои наработки, подготовленные за ночь. Парадная лестница была перекрыта – рабочие в серой униформе возились с перилами, а у лифтовых кабин скопилась огромная очередь спешащих в свои офисы народу, поэтому я, ознакомившись с планом эвакуации, нашёл выход на пожарную лестницу, по которой двинулся по ней, чтобы встретить там, спускающегося Кирюхина, двигавшегося в сопровождении двух крепких мужчин из числа его «ближников». Увидев меня, все трое замерли с таким видом, как будто увидели хищного зверя.

– А я тебе говорил, что без него не обошлось! – сердито буркнул один из друзей Генерального секретаря, делая шаг вперед и прикрывая Иван Викторович от меня свои телом.

– Добрый день. – я остановился и поднял перед собой руки: – Кому я опять успел насолить? Сразу говорю, что моей вины тут нет.

Вчера разговор со старым партийцем, который принялся запугивать присутствующих репрессиями со стороны «демократических» властей, запретом большевистской партии и прочими казнями египетскими, ссылаясь при этом, на свое личное участие в коллективизации. Так как меня хорошо учили истории большевицкой партии, я его нападки отбивал бодро, ссылаясь на полное собрание Вечно Живого. Закончился скандал тем. Что ветерану партийной жизни стало плохо и его увезла «скорая помощь», с повышенным давлением и сердцебиением, а мне вынесли выговор «без занесения», за неуважительное отношение к товарищу по партии. И вот сегодня, опять, какие‑то претензии от камрадов.

– Скажите, Громов…‑ Кирюхин легонько коснулся плеча своего «защитника» и тот, что‑то ворча, отступил в сторону: – Вы имеете отношение к сегодняшнему обыску в здании Центрального комитета нашей партии?

Блин, он что американских фильмов насмотрелся, согласно которым, полицейский на прямой вопрос обязан дать честный ответ? Или своим пристальным прокурорским взглядом пытается определить, правду я сейчас скажу или совру?

Я поднимаю руку в пионерском салюте и чеканю, что клянусь, что ничего плохого партии не делал и своих коллег против Центрального комитета не науськивал.

– Сейчас нам позвонили из офиса и сообщили, что в здание ворвалась милиция со следователем прокуратуры, постановлением на обыск и повесткой на мой вызов на допрос в прокуратуру Москвы по подозрению в убийстве товарища Сбруева.

– Ну это явная провокация. – я удрученно помотал головой: – Вы, уверен, после своего избрания в особняк Центрального комитета даже не успели попасть, да и смысла вам взрывать товарища Сбруева не было никакого. Нет у вас мотива, вы даже не рассматривались, как кандидат на его место.

– Ну и что вы нам посоветуете, как человек опытный? – искренне поинтересовался Кирюхин под саркастическое хмыканье его товарищей.

– Наш Вечно Живой учитель оставил нам рецепты на все случаи жизни. – пожал я плечами: – Когда Временное правительство выписало ордер на его арест, он уехал в разлив, и вообще он старался не получать повестки о вызове на допрос. Помните, когда он незаконно прописал у балерины дома несколько сотен своих сторонников, так его три месяца судебные приставы разыскивали, так и не смогли вызвать повесткой. А пока вам повестку не вручили под роспись, считается, что вы о вызове куда‑то не осведомлены.

– Ну, сейчас не время в шалаше отлеживаться…‑ задумчиво пробормотал Кирюхин: – Хотя даже странно представить, как давно я не был на рыбалке.

– В день, когда объявят вашу победу на президентских выборах, обязательно бросьте все дела и езжайте на рыбалку, так как потом точно будет некогда, если только не выберетесь к Фиделю Кастро с государственным визитом, и он вас за каким‑нибудь голубым марлином не отправит в море на шикарной яхте.

Шутка зашла, все улыбнулись и сопровождение вождя партии вроде перестали смотреть на меня волками.

– Если я ваше доверие восстановил, предлагаю кому‑то пойти первым, чтобы предупредить о возможной засаде.

Партийные товарищи переглянулись, и доверили мне идти вперед, поэтому я стал свидетелем второго, за два дня, милицейского штурма конференц – зала гостиничного комплекса.

Рабочие в серых комбинезонах перестали имитировать работу по ремонту лестничных перил и шустро смотали, запрещающие проход, ленточки, одновременно с этим в фойе гостиницы, сметая охрану, ворвались несколько десятков «тяжелых» спецназовцев и помчались вверх по лестнице, в сторону места заседания пленума. Интересно, администрация гостиницы еще будет сдавать большевикам свои площади в аренду или эти полицейские набеги считаются здесь обычными издержками бизнеса?

Вслед за волной вооруженных мужиков в черных комбинезонах, в гостиницу вошли несколько прокурорских и милицейских чинов, которые, разогнав замершую у лифтов, толпу офисного «планктона», уехали на второй этаж на лифтах.