Поступь молодого бога (СИ) - Чайка Дмитрий

— Вот моя подорожная, — Нефрет достала папирус, где на двух языках было указано, кто она, откуда и к кому прибыла. Он был украшен устрашающим количеством печатей.

— А вот это, — она показала на объемистый ларец. — Подарки царицы Талассии своей сестре Нейт-Амон, хемет-несут Великого Дома, воплощенной Хатхор. Скажи, почтенный Маай, ты точно хочешь их осмотреть?

— Нет, госпожа, — писец вытер пот, внезапно заструившийся из-под парика, и замямлил, непрерывно кланяясь. — Простите, госпожа. Не смею задерживать, госпожа… Двор Господина Неба сейчас гостит в Пер-Рамзесе. Они только к лету уедут на юг. На священный праздник Опет… Я немедленно организую повозку…

— Благодарю тебя, почтенный слуга сына Ра. Пусть боги благословят твой дом, — благосклонно кивнула Нефрет и крикнула своим людям. — Выносите вещи!

Два худосочных паренька-киприота вытащили из трюма небольшую колесницу, приделали к ней колеса и приготовились ждать, когда подгонят ослика и погрузят на него остальные вещи. Как бы ни чувствовала себя Нефрет знатной дамой в Энгоми, в Пер-Рамзесе она никто. Ей не положено ездить на носилках, как дамам из княжеских родов. За такое могут ославить беспутной женщиной и палками на площади побить, и тогда на ее семью падет вечный позор. А вот про рикшу обычаи и законы Египта не говорят ничего, чем Нефрет и воспользовалась, погрузившись на сиденье и посадив рядом с собой детей.

На нее смотрят, на нее показывают пальцами. Но выглядит Нефрет настолько непривычно и богато, что даже стража лишь проводила ее задумчивым взором, не смея остановить. Повозка, которую влекут двое парней, тележка с осликом, заваленная добром, и несколько слуг, сопровождающих свою госпожу, явно свидетельствуют о том, что дама эта весьма непростая, и связываться с ней будет себе дороже. Нефрет, несколько раз сбившись, все же нашла свой дом и приказала остановиться, успокаивая суматошно бьющееся сердце. Она часто пишет родителям, а они пишут ей. И это настоящее чудо в мире, где дитя, покинувшее отчий дом, считается почти что умершим. Если дочь выдали замуж в соседний ном, ее уже не увидеть никогда.

Столичный район Сета, север огромного города. Здесь, в одном из его кварталов жили писцы и жрецы средней руки. Дом отца принадлежит их семье уже столетие, как и у всех, кто здесь живет. Полупустая улица представляет собой длинный прямой коридор из белоснежных кирпичных стен. В них нет окон, только тяжелые двери, украшенные прихотливой резьбой. Двери господина Джехутинахта были самыми красивыми здесь, ведь он получил лучшие кедровые доски в подарок от зятя. Это было совсем недавно, узоры из листьев и цветов лотоса не успели даже потемнеть. Нефрет махнула рукой, и ее возница постучал.

— Чего вам тут нужно? — в проеме появилось недоумевающее лицо седого слуги, который с подслеповатым недоумением вглядывался в красивую женщину с двумя детьми, по лицу которой текли слезы.

— Ахени, — всхлипнула Нефрет. — Ты что, не узнаешь меня?

— Благослови, Исида, молодую госпожу! Глазам своим не верю! — слуга даже за сердце схватился, а потом раскрыл настежь створки двери и заорал истошно.

— Госпожа! Госпожа! Наша Нефрет приехала!

— Мама! — в голос зарыдала Нефрет, когда увидела ту, чье лицо почти уже позабыла. Две женщины плакали, обнявшись, и не могли отпустить друг друга. Слуги уже занесли вещи в небольшой дворик, окруженный анфиладой комнат, и теперь с любопытством разглядывали хозяйку, по лицу которой грязными ручейками растеклась краска.

— Как ты попала сюда? — оторвалась, наконец, от нее мама. — Это мои внуки, да? Исида, благослови этот день! Красивые какие!

— Это Менхеб, это Ити, — Нефрет вытолкнула вперед застеснявшихся детей. — Я дочь в честь сестры назвала. Мы терпеть друг друга не могли, а теперь… Я такая дура была! Где отец?

— Он в храме, — взмахнула руками мама. — Ахени уже побежал за ним. Пойдем, я прикажу собрать на стол. Так как ты попала сюда? Ведь ты живешь в каких-то неведомых землях!

— Мама! — засмеялась Нефрет. — Твоя дочь Ити замужем за писцом в Уасете. Туда плыть целый месяц. А до Энгоми всего четыре дня, если не ползти вдоль сидонского берега. Так где все-таки неведомые земли?

— Пойдем! — мать потянула ее в дом. — У нас еще будет время все обсудить. Я молилась за тебя, доченька моя. Жертвы Исиде и Нейт приносила, чтобы они сберегли тебя в тех диких местах. Не верила уже, что увижу тебя!

— Дикие места? — презрительно фыркнула Нефрет. — Живете тут, не знаете ничего! Видела бы ты, что построил там мой муж. Да во всей Черной Земле нет ничего подобного. Ну да ладно, я тебе все расскажу.

— Ты надолго к нам, доченька? — спросила мама, жадно прижимая к себе внуков.

— На пару недель, — ответила Нефрет. — Со следующим кораблем уплыву. Во дворец только схожу, к царице Нейт-Амон…

— К царице? — мать напоминала рыбу, выброшенную на берег. — К самой хемет-несут? Да разве пустят тебя туда?

— Да я ее хорошо знаю, матушка, — отмахнулась Нефрет. — Мы же были соседями. Тут, в западном квартале, один купец живет. Его зовут Магон. Он знает кое-кого из ее слуг.

Суетливый купец-сидонец не понравился Нефрет сразу. Она вообще терпеть не могла торгашей, считая это занятие низменным. А этот ааму еще и поучал ее, словно девочку, объясняя, как ей нужно войти, куда смотреть и какие слова говорить. И вроде бы все верно, она спасибо сказать ему должна, но в глубине души Нефрет появилось какое-то непонятное чувство гадливости, и она с этим ничего сделать не смогла. Тем не менее, он договорился со всеми очень быстро, велев ждать, когда позовут.

Пару дней спустя Нефрет, перепуганная насмерть, шла по бесконечным коридорам дворца, разглядывая барельефы на стенах и великолепную роспись. Каждому человеку, что попадался ей навстречу, она хотела броситься в ноги, до того роскошно и величественно выглядели эти люди. Память многих поколений предков проснулась в ее сердце, небрежным движением сметя то наносное, что прилипло к ней в Энгоми. Ее глаза сами собой опускались в полу, спина сгибалась в поклоне, а на лице появлялось глупое, заискивающее выражение. И она ничего с собой поделать не могла. Это было выше ее сил. Подчинение, впитавшееся в плоть и кровь целой страны, проснулось вмиг, как только она оказалась в самом средоточии власти. Нефрет чувствовала себя здесь песчинкой, ничтожным муравьем, случайно взобравшимся на обеденный стол. Несчастный мечется между расписных блюд и золотых кубков, и мечтает попасть назад, в свою уютную, затхлую нору.

— Жди здесь, — небрежно бросил в ее сторону важного вида толстяк, носивший гордое звание хери-хемет-несут, «тот, кто при царице».

Двое слуг попроще, тащивших ларец с подарками, застыли за спиной Нефрет, ожидая, когда откроются двери. Толстяк кивнул ей, и она вошла в затянутые густым ароматом покои, освещаемые светом масляных ламп и небольшим окошком под потолком. А прямо перед ней… Нефрет и сама не поняла, как оказалась лежащей на полу, вытянув вперед руки. Ее словно какая-то незримая сила туда бросила.

— Тебе дозволяется встать, — произнесла знатная дама в парике из множества косичек, стоявшая по правую руку от той, кого Нефрет помнила, как Лаодику. Только вот теперь эта женщина ничуть не напоминала себя прежнюю. На ее плечах лежит тяжелое золотое ожерелье, а неподвижное лицо подобно прекрасной маске, на которой нет и тени эмоций.

— Оставь нас, Джети, — велела Лаодика, и ее придворная дама, скользя по полу задом наперед, выкатилась из покоев. — Подойди поближе! — сказала царица, и Нефрет робко сделала несколько шагов ей навстречу.

— Пусть живет великая Хатхор, здоровая и сильная… — забубнила Нефрет, но Лаодика вдруг скривилась и нетерпеливо махнула рукой.

— Ну, хоть ты не веди себя как последняя дура. Меня уже тошнит от этих размалеванных рож. Рассказывай поскорее, что дома творится. И не вздумай ничего пропустить. Я слышала, сестрицу Поликсену замуж в Пилос выдали. До меня только какие-то странные слухи доходят. Ты не знаешь, что там произошла за история?