Два барона (СИ) - Щепетнев Василий Павлович

Слащёв слушал внимательно, кивая. Это была и его боль. Он видел это каждый день.

— Необходимо навести строгий порядок, — продолжал Врангель. — Немедленно. Тяжелораненых, тех, кто действительно не может держать оружие, — эвакуировать в Константинополь или даже дальше, в Сербию, во Францию. Там им обеспечат уход. Легкораненых — срочно долечить здесь, в Крыму, в полевых условиях, без отрыва от частей. Тех же, кто уже сейчас способен держать оружие — а таких, я уверен, тысячи, — немедленно вернуть в строй. Сформировать из них маршевые роты и бросить на усиление Перекопа. Положение сложное, — он поднялся и подошел к карте. Взял указку, старую, деникинскую, и ткнул ею в подбрюшье Крыма. — Я ожидаю, что не позднее чем через две недели красные попытаются штурмовать наши позиции. Они стягивают силы к Каховке, к Мелитополю. Основное направление удара, по всем данным разведки, будет нацелено на Перекоп. На ваш корпус, Яков Александрович.

Он выдержал паузу, давая Слащёву осознать ответственность.

— Поэтому именно ваш корпус необходимо усилить в первую очередь, в экстренном порядке. Всем: орудиями, людьми, боеприпасами. Чем мы с вами сейчас, собственно, и занимаемся. Вы получите все, что я перечислил. Но и спрос с вас будет особый. Перекоп должен стоять. Нам нужно выиграть время. Выиграть это лето.

Слащёв медленно поднялся со стула. Он снова стоял перед Врангелем, высокий, худой, с бледным лицом и горячечными глазами.

— Перекоп будет стоять, Петр Николаевич, — сказал он негромко, но с той убежденностью, которая не требовала клятв. — Я за это отвечаю головой. А за офицеров… За офицеров я возьмусь сам. Завтра же пошлю людей в Севастополь, в Симферополь, в Феодосию, во все лазареты и тыловые части. Мы выгребем всех, способных держать оружие. До последнего.

Главнокомандующий нажал на кнопочку, и в кабинет вошел порученец.

— Вот, Яков Александрович, рекомендую: штабс-капитан Хрунов. Он проведет вас по бюрократическим лабиринтам и решит все вопросы, если такие возникнут. Война — это учёт и контроль, как гласит современная военная мысль.

Хрунова Слащёв знал, и знал хорошо. Осенью капитан потерял левую руку, но вот вернулся в строй, и служит теперь по делам бумажным. Тоже дело.

Врангель протянул руку. Прощальное рукопожатие тоже было крепким, сухим, деловым.

— Действуйте, Яков Александрович. Время не ждет. Жду ваших первых докладов о получении вооружения.

Слащёв козырнул, четко повернулся и, чеканя шаг, направился к выходу. В ушах его еще стоял звон обещанных орудий, а в голове уже лихорадочно прокручивались планы: куда поставить гаубицы, как распределить пулеметы, кого послать за лошадьми, и главное — как за эти две недели выбить из теплых тыловых гнезд всех этих «числившихся» и превратить их снова в солдат.

В коридоре Хрунов сказал:

— Господин генерал…

— Яков Александрович — со штабс- капитаном он и прежде был накоротке.

— Яков Александрович, все документы в порядке, можно сразу получить все означенное. У нас есть взвод отгрузки, но — как у вас с транспортом, есть куда отгружать?

— Я на бронепоезде, капитан. И со мной рота здоровых крепких ребят. Так что да, есть куда.

Они вышли на крыльцо, прошли к бричке Слащёва. Только забрались, как подъехал автомобиль, который хоть и покойному Государю впору: чёрный лакированный «Делоне-Бельвиль». Но нет, не государев, на переднем правом крыле — маленький флаг Северо-Американских Соединенных Штатов.

Из автомобиля вышли трое: один человек обыкновенный, чуть выше среднего роста, одетый в партикулярное платье, добротное, но и только. Второй приметнее — высоченный. негр в лиловом костюме. Несколько секунд спустя к ним присоединился и третий, самый интересный. В роскошном мундире, расшитом золотом, с саблей на боку и феской на голове. Словно из оперетты, во всяком случае Слащёв определить ни страну, ни род войск не сумел.

Минуту спустя к ним добавился и четвёртый, шофер, в чёрном шлеме, чёрной кожанке, кожаных же штанах и высоких ботинках. Он свистом подозвал пару пацанов, что стояли неподалеку под платанам, что-то сказал им, и дал каждому по конфете. Верно, попросил приглядеть за авто.

Вся четвёрка направилась к главному входу, откуда Слащёв и штабс-капитан вышли пять минут назад.

— Кто это? — спросил он Хрунова.

— О! Это барон Магель со свитой. Таинственный человек. Вооружение и продовольствие, что мы сегодня должны получить, появились при его посредстве.

— Но кто он?

— Я же говорю — таинственный человек.

— Американец?

— Возможно. Но говорит по-русски, как петербуржец. Кем бы он ни был, но возможности у него значительные.

Бричка тронулась, но Слащёв думал о таинственном бароне еще минуты полторы. Или даже две. Для себя он окрестил их тремя мушкетёрами и д’Артаньяном, вот только кто из них кто, никак не мог решить, и потому прекратил непродуктивные раздумья.

Тем временем таинственная четвёрка поднялась по лестнице, и прошла церемониальным ходом по коридору прямо к Главнокомандующему.

— Господин генерал, к вам господин барон Магель с сопровождающими, — доложил Врангелю адъютант.

— Немедленно проси!

Врангель ждал от этого визита многого. Прежде всего, определенности. Продолжатся ли нежданные, но щедрые поставки? В каких размерах? И, наконец, узнает ли он, чем придётся за это расплачиваться? В добрые намерения Магеля он верил… немножко. Часа полтора после первого визита. Скорее полчаса. Потом начал сомневаться. Нет, золото в угольки не превратилось. И три транспорта — это уже весомо, грубо, зримо. Но что дальше? Дальше-то что?

Магель учтиво поприветствовал хозяина. Хозяин учтиво поприветствовал гостя.

— Разрешите, господин барон, представить вам моих помощников. В прошлый раз было как-то не до этого, а сейчас, я думаю, самое время, — начал Магель.

— Да, разумеется.

— Профессор Антуан Сент Ив, советник по кризисному управлению.

Высокий негр сделал полшага вперед, склонил голову, и вернулся в строй.

— Очень приятно, — пробормотал Врангель, слегка удивленный, но не поражённый. Ему уже приходилось видеть учёных негров — кто-то играл на скрипке, кто-то перемножал в уме трехзначные числа, а один даже вызывал духов. Почему не быть негру-профессору?

— Полковник Мустафа Кемаль, военный эксперт Фонда.

Турок сделал полный шаг вперёд, и саблей салютовал генералу, выписав в воздухе замысловатый вензель, причем извлек он саблю из ножен и вложил её обратно настолько быстро, что Врангель едва успел заметить движение. Нет, будем честными, он вообще не заметил движения. Только услышал шипение рассекаемого воздуха. Этак он мог бы меня нашинковать в салат, подумал барон. Запретить, что ли, пускать ко мне с оружием? Но это они мне нужны, а не я им. Хотели бы убить — уже бы убили.

— Селифан Надклетный, логистик.

Селифан лихо отдал честь, по-нашему, по-русски. Ну, хоть один понятный человек. Только что такое — логистик? Логик? Но уточнять Врангель не стал, сердце запоздало отозвалось на выходку турка, забилось, застучало в висках.

— Присаживайтесь, господа, — внешне невозмутимо сказал он. Всыпать бы этому полковнику дюжину розог… нет, две дюжины, мигом бы отучился сабелькой-то размахивать.

Все, не церемонясь, расселись.

Глава 4

Врангель сел, положив руки на полированную поверхность стола. Ладони были сухими, как всегда в минуты внутреннего напряжения.

Магель устроился в полукресле напротив с той непринуждённой грацией, какая бывает у людей, привыкших чувствовать себя хозяевами где угодно — хоть в великосветском салоне, хоть у цыганского костра, хоть в пещере разбойников.

Профессор Сент-Ив сел чуть поодаль, сложив руки на коленях — поза внимательного слушателя, готового в любой момент включиться в разговор.

Полковник Кемаль, напротив, устроился с подчёркнутой военной прямотой: спина струной, феска чуть сдвинута на затылок, рука на эфесе сабли.