Пепел Павильона Сливы (СИ) - Хонихоев Виталий

— Татибана? — моргаю я.

— Да. Те самые Татибана… — она досадливо морщится. — И не вздумай упоминать об этом в прачечной!

— Поняла. Хана и Юки из Татибана.

— Теперь — чего ты от меня хочешь? — складывает она руки на груди.

— … если меня поставят на стирку белья из Павильона Сливы…

— Нет.

— … — я разглядываю О-Нацу. Тут редко говорят «нет» с такой категоричностью, хотя я тут младшая. Но все равно, обычно добавляют что-то из разряда «мне неловко, но это невозможно». Хотя бы так.

— Я — прачка, Госпожа О-Нацу. — говорю я. — моя работа — стирать. Белье из Павильона Сливы — такое же как из Павильона Тишины или Лазурного Неба. Какая разница, кто именно постирает его?

— Забудь об этом, Аяко. Разговор окончен. — она разворачивается назад, но на полпути — останавливается.

— Ты знаешь какого цвета бывает слива во время сбора урожая? Лилово-синяя… — говорит она, не глядя на меня. — вот какого цвета бывает слива. Держись подальше от корзин с бирками, младшенькая. У тебя есть три дня… проживи их с толком.

— Огромное спасибо вам, Госпожа О-нацу! — кланяюсь я.

— Поспеши на свое место, иначе Госпожа Тишина разозлится…

Глава 4

Глава 4

Мой футон перенесли. Тут такое бывает. Никто не подойдет, не скажет, так и так Аяко, ты у нас «неприкасаемая» и пария, вообще кандидатка в очереди на перерождение, трудовой коллектив испытывает обоснованные опасения что ты у нас проклятия переносишь как бродячая собака блох, так что… вот тебе отдельное помещение, будешь спать там.

Нет, в этой милой стране эти милые люди так не сделают. Они молча отнесут твой футон в каморку и сделают вид что так всегда и было, а в ответ на твой недоуменный вопрос — где же, вашу мать, моя постель — округлят глаза. Ну как же, Аяко-но Кодама, вон же она в твоей личной комнате. Ты чего? Всегда так было.

Я улыбаюсь. Вообще-то тут принято быть сдержанной и даже если ты обрадовалась — нельзя улыбаться. Тем более — если ты обрадовалась. Но мне можно, во-первых, я тут и так в кредит живу, а во-вторых — какого черта? Плевать я хотела на то, что тут принято, что они со мной сделают? Шнурком удавят? Ну так все равно удавят, что ты не делай, меньше взвода не дадут, дальше фронта не пошлют, а своя личная комната — это же прекрасно! У меня в футон завернут комплект темной, немаркой одежды, на вид — просто старое тряпье, соломенные тапочки-дзори в которых можно бежать совершенно бесшумно, которые не мешают взбираться на стены и столбы. Там же — ножницы. Если бы я держала в футоне нож — это неминуемо вызвало бы вопросы, служанкам нельзя владеть оружием и даже кухонный ножичек вызовет неприятное напряжение, а понятия «приватность» в отношении служанок тут вовсе не было. Любой, кто рангом старше прачки (а это практически все, кто проживал в Нижнем Дворе, за исключением разве что мальчиков что уголь таскали) — мог залезть в твои личные вещи. Так что единственным ценным предметом у меня в футоне были ножницы, доставшиеся от матушки Аяко. Два лезвия размером с ладошку, скрепленные полоской гибкой стали. Если разогнуть полоску в другую сторону, то… щелк и у меня в руках будут два коротких кинжала.

Я улыбаюсь. Отдельная комната — это прекрасно. Я смогу растягиваться и разминаться, не привлекая ненужного внимания. Смогу переодеваться в «темное» не натягивая одеяло на уши и не ожидая пока все заснут. Отдельная комната вообще повышала мои шансы покинуть гостеприимный дворец на порядок. Прямо сейчас шансов разрешить загадку «запертой комнаты с Принцессой» у меня немного. Я не детектив, не разбираюсь в местных ядах и противоядиях, а ведь ежу понятно, что наследницу рода медленно травили. Раньше я еще могла подозревать психическую нестабильность, посттравматический синдром… но не после того, как сегодня я сунула свой нос в корзину с синей биркой. Я улучила момент, когда в прачечной подняли новую партию белья из котлов, и белая пелена скрыла меня от Госпожи Тишины. Откинула крышку всего на дюйм. Сладковато-гнилостный запах ударил в нос еще до того, как глаза привыкли к полумраку на дне корзины. Простыни и нижнее белье принцессы были измазаны желто-красной слизью. Небольшие пятнышки, дорожка в углу… это не психическая травма.

Болезнь? Может быть. Но скорее всего — яд. А я в ядах как свинья в апельсинах разбираюсь. Так что — надо делать ноги, Аяко-но Кодама. Они тут в этих своих бумажных стенах совсем с ума посходили, думают, что стена и стража у ворот могут остановить одну очень целеустремленную девушку от побега. Мне только ночи дождаться, и только вы меня и видели, Старшая Фрейлина Госпожа Фудзино, Госпожа Тишина и Госпожа О-Нацу. А также Чиё, Михо и другие. Особенно — шелковый шнурок в руке у палача.

Бараки служанок в Нижнем Дворе расположены почти у самой стены Дворца, место непрестижное, в случае осады или не дай бог захвата врагом — первым попадет под удар. Зато от стен бараков и до внешней стены Дворца — всего тридцать метров. Четыре с половиной метра вверх — отверстая гладкая стена, так бы сказали местные. Но совершенно гладких стен не бывает, кроме того, я присмотрела моток веревки в прачечной… в любом случае я преодолею эту стену довольно быстро. Это тело довольно слабо, не тренировано, но искусство побега подразумевает работу головой, а не мышцами, найти путь, а не проложить его. Веревка нужна не для того, чтобы взобраться на стену, а для того, чтобы — спуститься с нее по ту сторону. Мало ли что там — ров с крокодилами, колья, противопехотные мины и ядовитые змеи.

Но спустившись по ту сторону Аяко-но Кодама тут же станет свободной девушкой в этой дикой стране. Свободной девушкой с десятком серебряных монет и двумя кинжалами. Прекрасное начало карьеры…

Где-то за спиной шепчутся товарки, которые утверждаются в мысли что «эта бедняжка совсем с ума сошла». Есть и другое мнение, некоторые считают, что я — ведьма и онрё уже сейчас и эта улыбка всего лишь знамение, дурное знамение и что я только и дожидаюсь, когда они все заснут чтобы сожрать всех, сладко хрустя косточками и запивая все кровушкой.

И они недалеки от истины. Я действительно собираюсь дождаться пока все заснут. Потому — не обращаю внимания на перешептывания за спиной, на собственную социальную смерть — спать отдельно, в каморке для инвентаря, это именно социальная смерть. Но упавший в воду дождя не боится, так весело, отчаянно шел к виселице он…

Молча прохожу в «свою» комнату. Еще вчера это была каморка для хранения футонов и тут еще остались полки, но в остальном — это просто пустое помещение, я бы назвала его «каменный мешок», вот только, во-первых, тут все же было окно или отдушина вверху. А во-вторых, три остальных стены составляли перегородки из рисовой бумаги, так что приватность тут была конечно очень относительная. Но мне и такой достаточно.

А вот и мой футон. Первым делом — проверить сохранность вещей. Все на месте — и «темный комплект» — штаны, куртка, пояс, повязка на лицо, для посторонних — лишь куча старого тряпья. Ножницы — самая важная часть. Сандалии-дзори, тоже ничего подозрительного. Шкатулка с безделушками, самое ценное что есть у Аяко, вообще-то это называлось «шкатулка с драгоценностями», но… какие к черту драгоценности у бедной девочки, дочери мелкого чиновника из провинции? Пара ракушек, красивые камушки, отполированные водой и найденные на берегу, дешевая заколка с цветком лотоса на навершии и парочка писем. Вот и все драгоценности.

На секунду сердце сжимается и я — сглатываю комок в горле. Бедная девочка, ты и жизни толком не видела, как тебя сослали в услужение и тут же попала в ловушку. Но теперь у тебя есть я, Аяко, и вместе мы не пропадем… даже если придется начать историю «теней» Кога и Ига задолго до Сэнгоку Дзидай.

Я убираю шкатулку и расстилаю футон. Тут нет шкафчиков для персонала, нет рундуков как у моряков на флоте, если у тебя есть что-то ценное, ты или носишь это с собой, либо кладешь у своей кровати. У знатных дам изголовье представляет собой что-то среднее между кабинетом и комодом — такое вот сооружение с кучей выдвижных ящичков и дверок, там и хранятся драгоценности, письма и прочее. У служанок все просто заматывается в футон, когда с утра скатываешь его и убираешь в сторону.