Наследник (СИ) - Гор Алекс

Безусловно, стоило беспокоиться о различной живности, которой в подобных местах водилось немало, но к этой беде после солдатских палаток я как-то попривык, да и хозяин яма заверил, что все комнаты регулярно моются с отваром полыни, и никаких вшей, а тем более клопов здесь нет и в помине. Уж он, видишь ли, государем на то поставлен, и следит крепко. А может и вправду нет тут никаких кровососущих насекомых, по крайней мере запах в комнате стоял слегка пряный и специфический. А помня о том, что в мире существует огромное количество видов полыни, может быть, это как раз и был какой-то её местный аналог.

Как только мышцы моего уставшего организма почувствовали горизонтальную плоскость под собой и расслабились, то я буквально простонал от наслаждения, всё-таки несколько дней путешествия верхом не могли благотворно сказаться на самочувствии. Глаза сами собой закрылись, словно налитые свинцом, и жёсткая кровать мне в мгновение ока показалась мягкой периной. Так что отключился я практически мгновенно, сам того не заметив, провалившись в сон.

Бронированный микроавтобус нещадно трясло на ухабах, и каждый из них отдавался во мне резкой болью. Мы ехали куда-то, где мне должны были оказать медицинскую помощь. Несколько ребят, которые находились на соседних креслах, настойчиво пытались разговаривать со мной, по всей вероятности не давая мне отключиться. Ну а я же смотрел мутным, и уж наверняка не самым адекватным взглядом им в лица, и честно говоря не узнавал. Хотя бойцов нашего подразделения, с которыми нам довелось пройти достаточно много, я по идее должен был помнить. Только вот, видимо, ничего кроме пакета с оторванной у меня конечностью, мой мозг, находящийся в шоковом состоянии, видеть не желал. Его, и забинтованный обрубок левой руки, крепко прижатый такими же бинтами к бронежилету, снять который мне видимо не разрешили.

Лёд, в которой была помещена ампутированная снарядом рука, уже наполовину растаял, жидкость с небольшой примесью спирта смешалась с кровью, и сейчас всё это алое месиво колыхалось вместе со всеми пассажирами, присланного из посольства автомобиля. В какой-то момент я вдруг понял, что всё это как-то неправильно, всё это было не так. Меня эвакуировали уже после того, как я заставил того аборигена пришить мне оторванную руку. Воспоминание об этом факте тут же привело к пониманию, что всё, что мне видится — нереально, и я нахожусь во сне. Возможно, именно поэтому я и не узнаю лица ребят, сидящих рядом.

Постепенно, фокус моего внимания сосредоточился на содержимом пакета, и, повинуясь каким-то внутренним побуждениям, я, воспользовавшись здоровой рукой и зубами, вскрыл его, а затем достал оттуда свою драгоценную конечность. Почему-то моё поведение никак не повлияло на попутчиков, и я принялся рассматривать отделенную от меня часть своего тела. Внезапно мне показалось, что пальцы на довольно холодном куске ампутированной плоти дёрнулись, и я чуть было не выронил её обратно в пакет.

— Что за чёрт⁈ — растерянно пробормотал я, нахмурив и без того искажённую болью и обстоятельствами физиономию.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем пальцы снова пошевелились, и я готов был голову отдать на отсечение, что мне точно не показалось.

Внезапная догадка обожгла разум пониманием, и я буквально выкрикнул:

— Бади!!!

И в этот момент прямо по центру ладони кожа разошлась так, как будто это был какой-то странный вычурный глаз, и оттуда на меня взглянул огненный крестообразный зрачок.

— Бади, ты живой! — расплывшись в улыбке, словно увидев старого друга, пробормотал я, уже надеясь поговорить с ним, но в этот момент глаз ещё раз моргнул, затем закрылся, и ладонь сжалась в кулак, после чего я резким рывком вынырнул из сна и проснулся, уставившись в чёрный потолок комнатушки, затерянного где-то в дебрях Российской Империи придорожного трактира.

Свеча, оставленная мною на небольшом столике, расположенном неподалёку от кровати, по всей вероятности уже давно догорела, да и была она в общем-то лишь огарком. Проведя ладонью по лицу, я почувствовал на нём липкий холодный пот, и тяжело разочарованно вздохнул. Сон, это всего лишь дурной сон. И тем не менее я машинально поднял левую руку, которую по-хорошему надо было бы перебинтовать, и несколько раз сжал ладонь в кулак, проверяя всё ли с ней в порядке. Рука работала прекрасно, но я в который уже раз мысленно всё-таки попытался дотянуться до того странного противоестественного существа, которое прежде обосновалось в ней. Но только сколько бы я его не звал, он так и не откликнулся на мои попытки.

— Тормози, Лёша, — едва слышно пробормотал я сам себе, — это всего лишь выверты подсознания, всего лишь сон. Всё будет хорошо. Ночь на дворе, и нужно попытаться отдохнуть перед дорогой. Надо поспать, да и два раза подряд кошмары обычно не приходят.

Немного успокоив себя таким образом, я вновь прикрыл глаза и попытался отключиться, не обращая никакого внимания на звуки ночной жизни придорожного трактира. А они тут надо сказать имелись, и было их немало. Лёгкие скрипы деревянных перекрытий, приглушённый храп, вой ветра, шуршание каких-то насекомых, а может мышей, кто его знает, что тут на самом деле водится. И у меня уже практически получилось, когда вдруг внезапно где-то за дверью мне послышался весьма характерный звук.

Слегка заметное поскрипывание половиц, и едва уловимые шаркающие шаги, мгновенно насторожили. Возникло стойкое ощущение, как будто тот, кто находился в коридоре, крадётся, стараясь издавать как можно меньше шума. Что в общем-то и логично, если ты идёшь по собственному дому и стараешься не потревожить близких, но в таком месте как трактир — это по меньшей мере странно, и данный факт почему-то мне очень не понравился.

Звук отдалился, но затем начал приближаться снова, и я понял, что скорее всего, судя по направлению, крадётся ещё один человек, а затем услышал и третьего. И вот тут уже чувство опасности со всей пролетарской ненавистью забило тревогу, вследствие чего я тут же постарался максимально беззвучно подняться. Осторожно опустил босые ноги на деревянный пол и решил не обуваться. Револьвер — этот, наверное, самый дорогой моему сердцу подарок, переданный мне самим Остен-Сакеном, я всегда держал неподалёку, хоть патронов к нему у меня было всего полтора десятка, поэтому, дотянувшись до него, я вооружился, машинально взведя курок. Немного подумав, решил всё-таки поберечь заряды, тем более что у меня с собой имелась пара неплохих ножей, один из которых по старой привычке я держал за голенищем сапога. Оттуда я его и достал, осторожно вытащив лезвие из кожаных ножен. Привычно взвесил клинок в руке и на цыпочках, молясь лишь о том, чтобы половицы под ногами не скрипнули, начал красться в сторону двери.

В данный момент я остро пожалел о том, что очки, позволяющие видеть в темноте, оказались безвозвратно утрачены, сейчас бы они мне ой как пригодились. Но, тем не менее, промахнуться было сложно, и я постарался, производя как можно меньше шума, отодвинуть в сторону примитивный деревянный засов замка, благо что за годы использования его судя по всему обильно смазывали каким-то жиром, и он отошёл в сторону практически беззвучно. Где-то дальше по коридору послышалась какая-то возня, глухой удар и сдавленный женский вскрик. Пазл в голове сложился мгновенно, никаких других женщин, кроме жены капитана Врубеля я здесь не видел, и скорее всего что-то явно нехорошее происходит именно с ними. Тратить на раздумья драгоценное время было категорически нельзя, иначе мало ли что могло случиться.

Волевым усилием очистив разум от всего наносного, я как будто перешёл в своё прежнее боевое состояние, резко дёрнул на себя рукоятку двери и вышел в коридор. Быстрый взгляд вправо, но там никого, а вот слева, там откуда и слышались звуки, замечаю несколько силуэтов, причём расположены они буквально в двух с половиной метрах от меня, один из них в этот момент уже скрывался в слабо освещенном дверном проеме комнаты, в второй копошился, нагнувшись к замочной скважине соседнего с моим помещения. Судя по их действиям, эти ребята-полуночники однозначно задумали что-то недоброе по отношению к тем, кто расположился в комнатах и справа и слева. Снова раздался сдавленный женский визг — такое ощущение, как будто обладательнице этого голоса пытались закрыть рот ладонью, затем сразу же несколько сдавленных ругательств.