— Ну и что? Там будет несколько сотен человек — профессиональных военных. Я со своими разгильдяями многого не навоюю, это вам не армия — развел руками Сарыч. — Пора паковать чемоданы!
— Как насчет того, чтобы стать губернатором Свальбарда? — спросил я.
— Каким губернатором? — удивился Сарыч.
— Известно каким — имперским! — и предваряя его следующую реплику, я отрубил:- Будет вам армия. У вас есть мощный передатчик?
Сарыч набрал полную грудь воздуха, покраснел, и даже начал синеть, но потом медленно выдохнул и побледнел:
— Есть. Пройдемте…
— Наверное, правильным будет если вы со старшиной Дыбенко займетесь вооружением ваших разгильдяев — нужно организовать партию с нартами и собаками на соседний остров — там трофеев не на одну ходку. А я займусь рацией, а?
— Да-да… Эй, человек! — щелкнул пальцами хозяин дома.
Добравшись до рации и усевшись на мягкое кресло я покрутил рукоятки, вспоминая нужную частоту. Шипение и треск помех наконец, стихли и я произнес:
— Седьмая штурмовая дивизия, прием! Вызываю полковника Бероева, прием!
— На связи седьмая штурмовая… Кто говорит?
— Адъютант его превосходительства говорит! — разозлился я. — Быстро давай!
Незнакомый радист явно растерялся, а потом раздался знакомый голос:
— Поручик, едрена мать! Нашлась пропажа! — и я представил, как он вытирает лысину платком.
— Нашлась, господин полковник! Вы случайно не знаете, где в условиях крайнего Севера можно найти небольшую армию? — в ответ раздалась тишина, а потом — тихая матерщина сквозь помехи.
— Армию обещать не могу! — наконец сказал полковник. — А вот сводную роту организуем.
— Сводная рота — это просто прекрасно, господин полковник!
— Диктуй координаты, ирод!
* * *
* * *
Через пару дней я брел по заснеженной улице Груманта и с отчаянием думал, что если полковник Бероев не выполнит обещание и у меня не окажется здесь сводной роты — лаймы займут Свальбард в два счета. Сарыч оказался прав — добровольцы из местных не поддавались дрессировке. Нет, они были смелыми парнями, и сам черт им был не брат, но понятия о тактике и дисциплине эти сорвиголовы игнорировали напрочь! Мы с Дыбенкой пытались вбить в их головы хотя бы самые азы современного военного искусства, но заставить бывших пиратов, контрабандистов и старателей по команде закапываться в снег и тщательно прицеливаться, а не палить в белый свет как в копеечку, высаживая магазин за магазином из положения «от бедра» — это пока казалось нереальным.
— Однако, дело есть, господин офицер! — невысокий самоед прятал лицо в меховой опушке анорака. — Так-то много дел у нас!
Он потянул меня за рукав и я раздраженно дернул руку.
— Ты что себе позволяешь!
— Так-то разрешите обратиться, господин поручик! Темирдей Тингеев в ваше распоряжение, однако, прибыл!
Я, честно говоря, слегка ошалел от такой новости. Это действительно был он — стрелок-самородок из северных дебрей. Ну а кого им еще присылать в качестве связного? Самоедов на Свальбарде полным-полно. и Темирдей с его характерной внешностью вполне среди них может затеряться.
— Иди, обниму, зараза!
— Так-то не надо, господин поручик. Конспирация!
— Ай, ну тебя! Веди уже!
— Далеко идти, однако. Лыжи надо, или собачки.
Это было резонно. Вместе с Темирдеем мы отправились к человеку Сарыча. Ушлый абиссинец, как я понял, был незаменимым помощником, выполняя роль мажордома, завхоза и дворецкого одновременно. Он точно знал, где можно взять упряжку собак!
Дыбенко тренировал свальбардский сброд на соседнем острове: мы решили осваивать ресурсы на месте. Я волновался за безопасность этой идеи. Нет, бунта страшиться было нечего — я скорее опасался, что лютый лоялист поубивает своих подопечных. В общем, Дыбенку ждать был нечего — у него было дел по горло, так что в путь мы отправились с Темирдеем.
— Много вас прибыло?
— Нет, не много! Надо площадку подготовить для остальных… И мачту!
Я сразу не сообразил — какую площадку он имеет в виду, и тем более — о какой мачте идет речь. Тингеев уверенно правил нартами, подгоняя собачек каюрским шестом. Он держал путь к сопкам, которые делили остров на две почти ровные части. С той стороны гор поселений не было — в летний сезон только старатели туда и забредали в поисках презренного металла. Подходящих стоянок для кораблей там не было…
Через полтора часа резвого бега собак по снежному насту, мы перевалили сопки, и Темирдей указал шестом:
— Глядите!
Я повернул голову навстречу заходящему солнцу и увидел огромный четырехмоторный аэроплан с имперскими гербами на крыльях. Вокруг него суетились люди, устраивая лагерь и закрепляя машину, чтобы ее не повредило непогодой. Вот это да!
Завидев наше приближение, они сначала схватились за оружие, а потом обрадованно замахали руками. Заснеженные лица, по уши закутанные в башлыки, родные хаки-шинели — черт побери, как я рад был их видеть!
Здесь были Вишневецкий, вахмистр Перец с неразлучным Фишером, Лемешев и еще десяток бойцов из нашей роты. Выдыхая клубы пара мы делились последними новостями, хлопали друг друга по плечам и смеялись. Они явно не ожидали увидеть здесь меня, в курсе был только хитрый Тингеев.
— Бероев почти всех наших выдернул и сообщил о командировке. — морщась от мороза проговорил Вишневецкий. — Сказал — приказ с самого верха! Заплатят командировочные а руководить будет какой-то адъютант его превосходительства… Про командировочные всем понравилось, про адъютанта нет. А вы здесь откуда?
— А я и есть адъютант!
— А! — Вишневецкий расслабился. — Ребята, господин поручик нами командовать будет!
Теперь расслабились уже ребята. А вахмистр Перец спросил:
— Воевать с кем будем? С самоедами?
— Зачем с самоедами? — обиделся Тингеев. — Самоеды — хороший народ!
— Правильно, Темирдей. Воевать мы будем с лаймами.
— Так они же вроде того… Союзнички! Были… — сам ответил на свой вопрос вахмистр.
— В любом случае такой командой мы многого не навоюем, — сказал я, обводя взглядом полторы дюжины бойцов. — Где остальные?
Все замялись, а подносчик патронов Фишер многознчаительно ткнул пальцем в небо.
* * *
Утро у жителей Груманта выдалось удивительным. Такого они, пожалуй, еще никогда не видели. Началось всё с яркого света прожекторов с темного северного неба, и с гула моторов. Потом раздался писк и скрежет, и бодрый голос громко проговорил в механический усилитель:
— Уважаемые жители Свальбарда! С сегодняшнего дня Грумант и остальные поселки переходят под защиту Новой Империи! Церемония вручения символических ключей представителям имперских сил состоиться в девять утра на главной площади. Ваше присутствие — обязательно!
За ночь люди Сарыча соорудили на площади флагшток, расчистили снег, а в качестве причальной мачты приспособили водонапорную башню, которая всё равно не работала зимой. Когда заспанный народ начал потихоньку подтягиваться, на площади их встречала торжественная обстановка — ровный строй сводной роты имперской пехоты, сверкание кокард и штыков, духовой оркестр, организованный Сарычом, и три огромных дирижабля в небе. Их гигантские сигарообразные тела поблескивали, лучи прожекторов освещали площадь, а дула пулеметов и авиационных пушек зловеще шевелились в гнездах.
Я — в новенькой шинели с золотыми погонами — стоял перед строем, чувствуя себя на своем месте впервые за последние полгода.
— Р-рота! Равнение на-а-а флаг!
Духовой оркестр, захлебываясь, заиграл имперский марш. Вверх по флагштоку начал подниматься боевой штандарт имперских войск.
— Где раз поднят имперский флаг, там он спускаться не должен! — громко озвучил классическую формулу Вишневецкий.
— Ура, ура, ура-а-а-а! — подхватили солдаты.
А потом была церемония с врученим ключей и передачи всей полноты власти на архипелаге исполняющему обязанности губернатора господину Сарычу. Сарыч, конечно, хитрый сукин сын. Но это наш сукин сын!
