Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ) - Ра Дмитрий

– Тогда мы их найдем.

Сажусь в машину. Краг на третьем ряду пытается устроиться, каменные пластины трутся о потолок со скрежетом старого лифта.

– Надо бы ему бронетранспортер заказать, – говорю я.

Краг показывает жест: стучит по груди, потом на машину, потом делает движение, будто ломает что‑то.

– Он говорит, машина хрупкая, – переводит Ирина. – Если авария, он выйдет, а нам вызывать МЧС.

Гром хмыкает за рулем:

– Скажи ему, что, если мы попадем в аварию, я спишу стоимость ремонта с его зарплаты.

– У него нет зарплаты, – напоминает Лена.

– Тогда пусть отрабатывает камнями. У нас во дворе дорожки размыло.

Краг урчит – то ли смеется, то ли просто доволен.

Ирина поясняет:

– Он говорит, люди странные: после боя не спят, а считают деньги и шутят про камни.

– Это называется «быт», – объясняю я.

Краг показывает на грузовик с овощами, потом на рот.

– Хочет есть? – спрашивает Гром.

– Нет, – Ирина следит за жестами. – Говорит, у них после битвы воины едят и поют. А здесь молчат и смотрят в планшеты.

Петров бормочет:

– Скажи ему, что петь я могу, но это будет отдельная статья расходов. Авторские отчисления, репетиционная база, костюмы…

– Алексей, – обрываю я, – если ты сейчас споешь, я высажу тебя на трассе.

Краг снова издает тот же урчащий звук. Кажется, он начинает понимать наш юмор.

Дорога до «Воронка» занимает полчаса. Вера уже встречает нас на пороге.

– Завтрак готов, – говорит она, окидывая взглядом нашу команду. – Кофе свежий, все свежее. Завтрак – сила!!!

Мы вваливаемся в столовую. Пахнет свежей выпечкой и жареным беконом. Вера расставила тарелки, горка бутербродов, пирожки, варенье. Краг, увидев еду, оживляется и садится на свое обычное место у стены – ему Вера приносит отдельную миску, хотя это, скорее, маленький тазик.

Гром плюхается на стул, хватает бутерброд.

– После такого боя даже Петров бы вкусным показался. А это так вообще деликатес.

Петров садится рядом, но вместо того, чтобы есть, разворачивает планшет:

– Я тут прикинул предварительные цифры. Если мы выставим счет Лебедевым за моральный ущерб, плюс компенсация за использование наших ресурсов, плюс амортизация оружия… – Он водит пальцем по экрану. – Получается внушительная сумма. Но есть нюанс: если они откажутся платить, придется судиться. А суды – это дополнительные расходы. Я уже нашел адвоката, который берет всего двадцать процентов от выигранной суммы, но…

– Алексей, – перебиваю я, – дай людям поесть. Успеешь со своими расчетами.

Гром, жуя, добавляет:

– Да, Петров, ты бы лучше посчитал, сколько калорий мы теряем, слушая твои цифры. Может, компенсируешь нам ужином?

Ирина, сидящая с чашкой чая, слабо улыбается. Краг расправляется с содержимым своей миски, издавая довольное урчание. Вдруг он замирает, смотрит на вилку, которую держит в каменных пальцах, и та с хрустом ломается пополам.

– Ой, – выдыхает Ирина. – Он не хотел. Просто… не рассчитал силу.

Вера всплескивает руками:

– Да что ж ты делаешь, каменная твоя душа! Это же мой любимый столовый прибор!

Краг виновато опускает голову. Потом достает из кармана какой‑то небольшой камень, протягивает Вере и что‑то бормочет.

– Он говорит, – переводит Ирина, – что это редкий минерал из его мира. Можно продать и купить сто таких вилок.

Вера смотрит на камень, тускло мерцающий изнутри, и смягчается:

– Ладно, прощаю. Но в следующий раз будешь есть руками.

Петров открывает рот, но Гром его перебивает:

– Алексей, даже не начинай. Дай человеку спокойно позавтракать.

– Я просто хотел спросить…

– Нет, – хором отвечаем мы с Громом.

Допиваем кофе, и я отправляю Лену рассылать приглашения.

– Также, – добавляю я, – дому Стрижей сообщить о погибших. Второе: запросить у Лебедевых официальные списки их людей, которые сегодня были здесь. Третье: подготовить промежуточный отчет для Волковой, сухо, по фактам, без эмоций и даже если она молчит. Пусть знает, что мы работаем. Четвертое… Ирина, после отдыха надо бы к задержанным. Крагу – тоже отдых минимум полдня, потом подключится.

– А ты? – спрашивает Лена.

– А я продолжу заливаться кофе. И придумывать, как объяснить Совету домов, что на объекте Стрижей двое великих домов устроили войну с привлечением третьей силы. И что мы не просто выжили, а готовы выставить счет за услуги.

Когда команда немного пришла в себя, в «Черный Воронок» как раз начали съезжаться приглашенные. Лена разослала сообщения и Стрижам, и Лебедевым – от моего имени как эксперта двора. Причина официальная: расследование инцидента с участием аномалии и массовым применением магии. Отказ выглядел бы подозрительно, так что оба явились. Барон Владимир Лебедев – бледный, с затравленным взглядом; барон Александр Стриж – мрачный, с каменным лицом. Оба здесь главные по делам своих домов в нашем регионе, так что их полномочий достаточно для разбирательства.

Петров пытается открыть окно для проветривания. Барон Стриж мрачно наблюдает за ним, его лицо выражает скепсис.

Встаю и подхожу к стене с проекцией плана территории.

– Схема нападения: две группы в форме Лебедевых, одна ударная – без опознавательных. Четко спланированная операция.

Лена выводит запись:

– Вот момент проникновения. Форма и документы – подделки. Биометрика не совпадает.

Петров суется с планшетом:

– Артем, я быстренько про ущерб…

Барон Стриж обрывает:

– Молодой человек, не до бухгалтерии.

– Алексей, выйди, – говорю я. – Позже.

Петров обиженно выходит. Гром за спиной давит смешок.

Лебедев бледнеет:

– Кто‑то хотел подставить нас.

– Очевидно, – киваю. – Но есть еще кое‑что. Ирина?

Ирина сидит в углу на диване, завернувшись в плед. Она медленно поднимает голову.

– Я… я проследила за ментальным следом. Тот, кто или что могло управлять атакой через разлом… – Она замолкает, отхлебывает воды из стакана. – Это тот же холодный шепот, что был в карьере. Когда та тварь лезла к новобранцам.

– То есть это не люди? – уточняет барон Стриж.

– Не знаю. Но ощущение то же. Липкое, чужое. Будто смотрит сквозь щель и улыбается.

В зале тишина. Барон Лебедев перебирает пальцами по краю стола.

– Но люди в форме… они были настоящими. Кто‑то дал им приказ, подделал документы…

– Значит, у тех, кто за разломом, есть сообщники здесь, – говорю я. – Или они умеют не только тварей запускать, но и людьми управлять. – Поворачиваюсь к баронам. – Ваши дома стали пешками в чужой игре. Кто‑то стравливает вас, используя новые технологии управления сознанием. И этот кто‑то имеет доступ к разломам.

Барон Стриж хмурится.

– У тебя есть доказательства, кроме слов твоей телепатки?

– Пока нет. Но будут. – Смотрю на Лену. – Допросили нападавших?

– Троих из разных групп. Одинаковый результат: полная амнезия. Гипнотическое блокирование высшего уровня. Восстановить память невозможно, не повредив психику.

– Значит, работали профессионалы. – Подхожу к Ирине, присаживаюсь рядом. – Сможешь описать голос подробнее? Любая деталь может быть важна.

Она закрывает глаза, концентрируясь.

– Холодный. Металлический. Без эмоций. И… он направленно касался моих мыслей. Не спрашивая, просто брал то, что внутри. – Она открывает глаза, взгляд встревоженный.

– То есть он ментально прощупывал тебя?

– Да. Но не грубо, как те нападавшие. Тонко. Будто сканировал.

Лена обменивается со мной взглядом.

– Значит, та тварь из карьера и этот голос, возможно, одно и то же. Или одна стая.

Петров снова подходит с планшетом, на его лице выражение человека, готового объявить о финансовом апокалипсисе.

– Артем, все же посмотрите расчеты. Страховка покроет только тридцать процентов от прямого ущерба. Остальное, а также косвенные убытки…

– Будем решать, – обрываю я. – Сейчас важнее найти, кто стоит за этим. Лена, организуй полный обыск территории. Ищем любые следы, любые улики, которые могли упустить. Петров, проверь все финансовые потоки за последние три месяца: любые подозрительные переводы, закупки, аренды. Может, всплывут следы тех, кто снаряжал эту группу.