Спасти детей. Дилогия (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович

– Физические особенности пока ещё недостаточно изучены, – обтекаемо сообщил Журавков, после чего беседа перетекла в практическое русло – в подготовку учебного выхода в деревне в сторону Осипович, на пределе доступа из Ратомки. Большое число людей там не нужно, бой не предвидится, но пусть навязанные помощники из Израиля втягиваются в процесс. Заодно уговорят соплеменников из прошлого, что еврейский бог Яхве велит покинуть обжитые места.

Следующие двое суток прошли на полигоне, где профи из ЦАХАЛ бегали по мёрзлой земле в красноармейских шинелях, шапках‑ушанках и кирзачах, стреляли на бегу, стоя и лёжа из МП40 и МГ34, а также винтовок «маузер», причём, несмотря на странный внешний вид, делали это с таким азартом, словно штурмовали Тегеран. Как там со слаживанием, сказать непросто, но тим‑билдинг у них состоялся.

Вечером Олег докладывал председателю, удалившись на плац в сопровождении Андрея, где разговор не могли подслушать непрошенные коллеги.

– Товарищ генерал‑лейтенант! Израильтяне подготовлены неплохо в плане огневой подготовки, физических кондиций и рукопашного боя. Умело прикрывают друг друга при продвижении, ожидая обстрела противником. Но они совершенно точно настроены воевать! В их составе лишь двое приспособленных к действиям по выводу спасаемых – полицейский психолог и врач. Остальные – киллеры без тормозов. Практически у каждого кто‑то из дальней родни погиб в годы Холокоста, счёты к гитлеровцам – личные, руки чешутся.

Он выслушал ответ начальства и прервал связь.

– Вот так, Андрюха. Обещает попросить, чтоб из Иерусалима им натянули вожжи. Но, твою ж мать…

– Выпустим их на мой необитаемый остров в болотах, я закрою переход, пусть воюют с комарами до посинения, нет?

– А евреям сообщить о героической гибели их спецназа при освобождении гетто, где мы справимся и без богоизбранных?

– Типа того. Но я же уверен, Олег Дмитриевич, вы приказа на их вечную ссылку не отдадите. Просто выпускаете пар, мечтая вслух.

– Типа того, – передразнил майор. – Ладно, давай на отдых. Парней Вашкевича проинструктируем, пусть присматривают… Хотя о чём я? Если евреи начнут пороть чушь, не стрелять же им в спину?

– Устроим чемпионат по рукопашке. Прямо там – в еврейском местечке. Вейцмана не завалю, но переговорщика и доктора беру на себя. Обоих, – пообещал Андрей.

Он был настроен столь же мрачно в день операции. Тем более гости составляли в команде большинство. Поскольку мужички в красноармейских шинелях, но с приметными пистолетами‑пулемётами Вермахта смотрелись бы не совсем аутентично, вызывая вопросы у недоверчивых от природы евреев, Олег велел им всем выдать по винтовке «маузер», несколько похожей на мосинскую трёхлинейку. Моше получил «вальтер» в кобуре, второй пистолет – его заместитель Авгидор Вейцман.

Днём раньше Олег спросил у командира их группы: нормально ли, что под началом офицера в качестве заместиля служит его родной брат? Моше посмеялся и ответил: два самых прославленных белорусских танкиста в Великую Отечественную – братья Вайнрубы, причём старший Евсей долгое время находился в прямом подчинении у младшего Матвея. Майор поспорил бы, кто из танкистов Беларуси круче, здесь всё же родились двукратные Герои Советского Союза – Иван Якубовский, Иван Шутов и Иосиф Гусаковский, все трое из танковых войск, но предпочёл промолчать. Опасался нарваться на очередную лекцию о величии еврейского народа со спекуляцией на имени Гусаковского, чистокровного белоруса, библейское имя Иосиф не означает, что его носители, в том числе Сталин, относятся к евреям. Майор просто принял как факт: братья – так братья, ваши отношения. Хотя совсем не похожи, Авгидор – низенький, круглолицый и скорее польской, чем семитской внешности.

Перед открытием портала в гараже и около него собралось 32 человека, за оградой, как обычно, ждали автобусы, «скорая помощь» и машина ГАИ. Из числа израильтян первым у портала стоял Борух Айзекман, полицейский психолог‑переговорщик. В период подготовки он запомнился спичем о перспективах общения с единоверцами:

– Таки лучше всем нам одеть форму СС, взять немецкую овчарку, пальнуть в воздух для острастки и кричать: юден, шнель‑шнель! Я же знаю наших евреев. Интернета нет, о массовом уничтожении местечек газеты оккупантов не пишут. Слухи ходят, но на то она и война, чтоб плодить нелепые слухи. Гоев, пугающих оружием, послушаются сразу. А с нами начнут торговаться.

– Тогда зачем нам переговорщик? – хмыкнул Олег. – Устроить маскарад и перепугать всё местечко до нервного поноса мы и сами с усами.

– Приказано действовать на добровольных началах, – печально парировал Айзекман. – Мы же из демократического государства. Либералы из Кнессета, когда история однажды расползётся, спросят: почему вы не учли их мнение, не дали возможности проголосовать? Я бы их самих, весь Кнессет, отправил в Минское гетто – пусть там гонят свою демократию, – и добавил: – Не представляете, сколько людей в Израиле завидуют вашему президенту‑диктатору, который в нужный момент отдаст приказ, и все послушаются, никакой умник не вякнет «давайте поставим на голосование». Нам бы такое, и не случилось бы 7 октября.

– Случилось бы 9 августа[1], – одёрнул его Моше, тот, очевидно, придерживался иных взглядов. – Никакой политики! Только задание.

Ради этого задания они вышли в местечко на рассвете ясного майского дня. В небо улетел дрон, две группы альфовцев перекрыли дорогу. На востоке она выводила к деревеньке Дрогиново у шоссе Минск‑Осиповичи, на западе вела в район Слуцка. Ну а еврейские «красноармейцы», получив заверения Антона, что врага не наблюдается, шагнули к домам.

Минул час.

– Сдаётся мне, Борух был прав про форму СС, – лениво бросил «пиджак». – Даже фотографии с грудами трупов могут не убедить. Евреи – народ набожный. Помолились в синагоге своему богу и веруют, что он их спасёт.

– Без вариантов, – отреагировал Олег. – У Моше и нескольких других – нагрудные камеры. Будут доказывать своему начальству, что всё прошло мирно и добровольно. Хотя в моём понимании ЦАХАЛ, МОССАД и гуманизм не вмещаются в одну строчку. Кстати, читал, что во главе МОССАДа поставили выходца из Беларуси, значит, у арабов чёрный день.

Он взял рацию и поочерёдно попросил откликнуться оба поста, ясно, что всё тихо, но лишний раз напомнить: начальство бдит. Выслушал доклады «всё тип‑топ», принялся жевать травинку.

Наконец, появилась первая семья – мужчина в чёрном, женщина в платье столь же праздничного цвета, выводок детей. Глава семьи вёл козу и в руках держал петуха. Сыновья постарше катили тележки с сундуками.

– Ну куда козу – в автобус⁈ – изумился Антон, но Олег шикнул на него – молчи, пусть только пройдут переход.

За следующие минут сорок набралось с полсотни согласившихся на эвакуацию, большинство – столь же обременённые имуществом и живностью. Олег предупредил Моше: за животных и птиц сам отвечаешь, серен только нервно дёрнул плечом.

Наконец, показалось последнее семейство, сопровождаемое Борухом и ещё одним бойцом, Олег отозвал посты на дороге, все вернулись в 2026‑й год.

Во дворе и за забором творилось светопреставление: местечковые евреи обнаружили, что попали куда‑то не туда, да и холодно для мая… Самые активные рвались назад, их не пускали бойцы «альфы», дело дошло до потасовки. В общем, это было самое беспокойное и неприятное спасение за всю операцию «Ратомка».

– Моше! Успокой своих! – рявкнул Синицин. – Скажи брату, чтоб помог оцепить улицу, если разбегутся, скандал… Кстати, где Авгидор?

– Он остался, – спокойно произнёс израильский командир и твёрдо посмотрел Олегу в глаза. – У него – приказ и своё задание.

– Вашкевич! – заорал майор. – Бросай этих чокнутых, собирай всех и бегом сюда! Четверо с пулемётами – охранять гараж! Остальные идут в прошлое…

И осёкся, увидев «вальтер», наставленный ему прямо в лоб. От пули в голову бронежилет не спасает.

– Прости. Я не хочу в тебя стрелять. Но приказ превыше. Ты не помешаешь Авгидору выполнить его план.