"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус"

Евгений Викторович указал на фотографии и спросил:

— Что с ними в тот день случится? Кто это знает?

— Но ты же передал эти портреты в КГБ?

— Передал, — ответил дед Женя. — Да толку-то с того? Комитет заботится о безопасности государства. Каждому Ваське и Женьке они сердце лечить не станут. То не их дело. Да и не ясно ведь, что именно лечить нужно. Что с ними со всеми произойдёт? Инфаркт миокарда? Инсульт? Кирпич на голову свалится? Захлебнутся в речке? Как это предугадаешь?

Евгений Викторович покачал головой.

Он наклонился над столом и пальцем ткнул в верхнее фото: портрет девчонки-подростка.

— Вот с этой, например, что стрясётся? Завтра её срок придёт. Эти числа точно не врут. Ребёнок совсем. Да и чем ты ей поможешь? От чего её беречь? Смерть ведь такая: часто является неожиданно. Я поговорил об этой девочке с Ромкой. Не показал ему, естественно, это фото. Иначе бы разговор вообще не состоялся. Но я подробно ему эту девицу описал.

Дед Женя пожал плечами.

— Сказал, что знает её. Красивой её назвал. Но не имя девчонки не сказал, ни как она умрёт не сообщил. Повздыхал только. Я в школу его пошёл. Показал там этот портрет детям. Подумал: раз Ромка её знает — значит видел. Где такое могло произойти? Только в школе. Оказалось, что это Лидочка Папина из пятого «А» класса. Я даже её отца вспомнил. Он работал вместе со мной на заводе. Молодой, бестолковый. Только толку-то мне от этого знания?

Евгений Викторович развел руками.

— Так и не решил пока, что с этой информацией сделаю, — сообщил он. — В милицию не пойдёшь: Ромкин рисунок ничего не докажет. В КГБ молчат. Да, я им об этой Лидочке сообщил. Девчонка завтра умрёт. Но вот когда? Ночью? Утром? Днём? Вечером? По какой причине? В больницу её сразу отвезти? Или беречь от удара током? Может, к речке её не подпускать?

Дед Женя вскинул руки.

— День остался…

— Как, говоришь, дед, её фамилия?

— Папина.

— Машина её собьёт, — сказал я. — Во второй половине дня. Когда эта Лидочка пойдёт домой из школы.

Евгений Викторович замер. Он посмотрел мне в лицо, словно решил считать мои эмоции. Солнечные зайчики на кухонной стене спрятались в тень. В звучавших на улице птичьих голосах стало больше тревожных нот.

— Откуда ты это знаешь? — спросил дед Женя.

Я набрал в лёгкие воздух… но не ответил.

Потому что в прихожей задребезжал дверной звонок.

Дед взглянул поверх моего плеча и сказал:

— Кого это к нам принесло?

Он спешно собрал в конверт фотографии, сунул их под стол и поспешил в прихожую. Я выдохнул, скрипнул табуретом: развернулся спиной к окну. Понаблюдал за тем, как дед Женя прошоркал подошвами тапок по паркету — добрался до входной двери.

Щёлкнули замки, дед приоткрыл дверь.

Мне показалось, что не спине деда Жени напряглись мышцы.

— Олег Павлович? — произнёс дед.

— Здравствуйте, Евгений Викторович, — ответил тихий мужской голос. — Рад видеть вас снова. Мне передали ваше сообщение.

Глава 4

Дед Женя шагнул в сторону комнаты, где рисовал сейчас очередную иллюстрацию Ромка. Я увидел в дверном проёме ничем не примечательного мужчину лет тридцати пяти в сером костюме, с коричневым портфелем в руке. Мужчина перешагнул порог квартиры, пожал деду Жене руку. В сравнении с моим дедом, мужчина выглядел маленьким и щуплым (вряд ли выше метра и семидесяти сантиметров, не тяжелее семидесяти килограммов). На его лице я не заметил ничего примечательного. Карие глаза, обычный нос, тонкие губы, неровный пробор в небрежно причёсанных волосах — похожих мужчин за день на улице встретишь десятки. Не впечатлила меня и улыбка явившегося к нам в гости мужчины: не слишком радостная, будто бы «стандартная».

— Олег Павлович, вы меня удивили, — произнёс дед Женя. — Быстро приехали.

Я услышал в голосе деда нотки удивления.

Гость снова одарил моего деда «протокольной» улыбкой и сообщил:

— Я в Красношахтинский ещё вчера прибыл. В командировку.

Евгений Викторович кивнул.

— Понятно, — сказал он. — Я должен был догадаться.

Олег Павлович и дед Женя синхронно повернули лица в мою сторону.

Я встретился взглядом с глазами гостя (по-ленински добрыми).

Олег Павлович поприветствовал меня едва заметным кивком и снова взглянул на деда.

— Пригласите пройти, Евгений Викторович? — спросил он.

— Конечно, Олег Павлович, — ответил дед Женя. — Собственно… мы вас уже пригласили. Только… не ждали так скоро. Как-то я не подумал, что вы уже гостите в нашем городе. Хотя… это не удивительно.

Дед снова стрельнул в меня взглядом. Тут же отвернулся и склонился над тумбочкой. Евгений Викторович скрипнул дверцей, выдал гостю домашнюю обувь — тот послушно переобулся.

— Олег Павлович, проходите на кухню, — сказал дед Женя.

Он указал рукой в мою сторону и добавил (на порядок тише):

— Рома сейчас в своей комнате. Рисует.

— Понял, — так же тихо ответил гость.

Он кивнул, бесшумно прошёл по обычно скрипучему паркету. Замер в шаге от меня и протянул мне руку.

— Иванов, — сказал он, — Олег Павлович. Майор. Комитет государственной безопасности.

— Медведев, — ответил я. — Александр Василевич.

Мы обменялись рукопожатиями — чисто символически. Я вдохнул исходивший от Иванова шипровый аромат одеколона (смесь цитрусовых, цветочный и мускусных запахов). Майор КГБ продемонстрировал мне своё удостоверение — на чёрно-белом фото в книжице с красной обложкой Иванов был в форме и выглядел лет на пять моложе, чем сейчас. Олег Павлович три секунды подержал удостоверение около моего лица, затем беззвучно закрыл его и вернул в карман пиджака. Он попятился к газовой плите — пропустил мимо себя моего деда. Выждал, пока Евгений Викторович усядется около окна, и щёлкнул пряжкой портфеля. Иванов извлёк из портфеля упакованную в картонный конверт (с изображением темноволосой женщины) грампластинку.

Протянул пластинку деду Жене.

— Вот, — сказал майор КГБ, — пополнение для вашей коллекции. Майя Кристалинская. Шикарные песни. Моя супруга такую же проигрывает с утра до вечера. Все двенадцать песен я заучил наизусть. Уверен, что вам они тоже понравятся.

Евгений Викторович принял из рук гостя подарок, радостно улыбнулся.

— Вот спасибо, Олег Павлович! — сказал он. — Порадовали, так порадовали. Обожаю голос Кристалинской!

Дед провёл ладонью по конверту с пластинкой, точно смахнул с изображения женщины невидимые пылинки.

Он снова поднял взгляд на Иванова и добавил:

— Приятно, что вы вспомнили о моём увлечении.

— Мы ничего не забываем, — заверил его Олег Павлович.

Майор уселся на табурет (между мной и дедом Женей), примостил портфель около ножки стола.

Посмотрел на меня и сказал:

— Александр Васильевич, как я понял, это вы — новый Пророк?

Иванов заметил, как мы с дедом переглянулись.

— Александр Васильевич, — сказал он, — мы ни на миг не упускали вас из виду. Как и всех потомков Евгения Викторовича. По понятным причинам. Недавно к нам поступило сообщение о вашем странном поведении. Вы в один день распродали в студенческом общежитии много дорогих вещей: фотоаппарат, гитару, радиоприёмник. Почти не торговались. Сильно продешевили при этом. Словно очень спешили с продажами. Нам сообщили: вы странно себя вели в тот день. Нашему наблюдателю вы показались встревоженным. Это нас, разумеется, насторожило. Уверен: вы понимаете причину нашей настороженности.

Я пожал плечами.

— Понимаем, — сказал дед Женя.

Майор КГБ кивнул и продолжил:

— Александр Васильевич, я наблюдал за вами в Тольятти… да, я тоже там был. Следил за вами. Работа такая, сами понимаете. Я проанализировал ваше поведение. Вы заинтересовались множеством бытовых вещей, на которые обычные обыватели не обращали внимания. Словно вы видели их либо впервые, либо после очень долгого перерыва. Сменили привычки; вели себя, на первый взгляд, странно. Были и другие признаки, которые фигурировали в полученных мною от предшественника инструкциях. Все они указали на вас, как на сильно изменившегося человека, как на пробудившегося Пророка.