Оружейникъ. Дилогия (СИ) - Володин Григорий Григорьевич
Мы все трое повернули головы.
Я подошёл к двери и открыл.
На пороге стоял тот же штабс-ротмистр, который приходил осенью: лет тридцати пяти, спокойное лицо, безукоризненно чистые перчатки. За его спиной ждали двое нижних чинов.
Штабс-ротмистр снял фуражку:
— Иван Курбатов?
— Я, ваше благородие, — сказал я.
— Помню тебя, Курбатов, — кивнул штабс-ротмистр. — Поговорить надо.
Он вошёл один. Двое остались снаружи. Это ещё не означало, что меня не собираются арестовывать, но для обычного ареста разговор был слишком вежливым.
Пелагея убрала со стола нитки и недошитый рукав. Штабс-ротмистр сел, достал из-под шинели мою рабочую тетрадь и положил перед собой.
Я сразу узнал царапину на обложке.
— По записной книжке скупщика Мокея за вами числятся казённые части, — пояснил штабс-ротмистр, заметив мой взгляд. — Искали железо. Ваш ящик в мастерской пришлось вскрыть.
Я машинально нащупал ключ во внутреннем кармане:
— Ключ был у меня.
— Вас в мастерской не было. Пришлось вскрывать, — ответил штабс-ротмистр. — Замок, к слову, хороший. Не сломали.
Он говорил тем же ровным голосом, каким в прошлый раз спрашивал о книгах, жалованье и Дуниных башмаках.
— Казённого железа в ящике не нашли, — продолжил штабс-ротмистр. — Нашли это.
Он положил ладонь на обложку.
Я сел напротив. Штабс-ротмистр начал листать тетрадь: пружины, размеры, гильзы, результаты стрельбы. На знакомых комиссии страницах он почти не задерживался. Остановился только на последних.
— «Порох без дыма», — прочитал штабс-ротмистр.
Он перевёл палец ниже.
— «Патрон меньше и легче. Три линии».
Следующая строка была длиннее.
— «Ружьё после выстрела извлекает гильзу и досылает следующий патрон. Работа от отдачи».
Штабс-ротмистр поднял глаза:
— Бездымный порох уже сделали?
— Нет. — Я покачал головой.
— Состав знаете?
— Нет, — спокойно повторил я.
И здесь я не лгал. Я был оружейным конструктором: знал свойства порохов и учитывал их при разработке оружия. Но готового состава, который можно было бы воспроизвести из здешнего сырья на здешнем оборудовании, у меня не было. Подобрать его, испытать и добиться постоянного качества — отдельная задача. И за неё ещё предстояло взяться.
Он чуть приподнял бровь:
— Тогда что именно вы записали?
— Требования к вещи, которой пока нет, — ответил я. — Если начать с готового чертежа, которого не можешь изготовить, получится фантазия. Сначала нужно записать, чего должна достичь работа. Потом отдельно решать каждую задачу.
Штабс-ротмистр достал из внутреннего кармана сложенный лист и карандаш. Записал мой ответ почти дословно.
— Значит, это не описание готового оружия? — уточнил он.
— Нет, ваше благородие. Это начало работы над ним.
Он снова склонился над тетрадью. Последняя строка стояла отдельно.
— «До Плевны — одиннадцать лет», — прочитал штабс-ротмистр.
Карандаш замер над листом.
— Что такое Плевна? — спросил он.
— Город в Дунайском вилайете, южнее реки, — честно ответил я. — Дорожный узел: оттуда идут пути к Софии и балканским проходам.
— Откуда вы о нём знаете?
— Видел на карте в книгах Голутвина, — ответил я. — Когда смотрел дороги от Дуная на юг.
Штабс-ротмистр сделал ещё одну запись:
— И что должно случиться в этой Плевне через одиннадцать лет?
Я посмотрел на раскрытую тетрадь. Врать следовало как можно меньше: длинная ложь ломается на подробностях.
— Я не знаю, что там случится, ваше благородие, — ответил я. — Плевна стоит на дороге, которую война с турками может сделать важной. Мне требовалась точка на карте и срок, к которому новое ружьё должно быть не на чертеже, а в войсках.
— Почему именно одиннадцать лет?
— Потому что я считал не войну, а производство, — сказал я. — Испытания, решение из Петербурга, оснастку завода, первые партии, исправление брака, обучение солдат. Одиннадцать лет я дал себе, не туркам. Если война начнётся позже, запас не повредит. Если раньше — значит, я не успел.
Штабс-ротмистр не улыбнулся. Несколько секунд он смотрел на меня, затем записал и этот ответ:
— Значит, точного года войны вы не знаете?
— Ручаться за год начала войны я не стану, ваше благородие, — осторожно подобрал я слова. — Но готовиться к ней предпочитаю заранее.
Год я помнил прекрасно. Вот только поручиться, что после моего вмешательства всё произойдёт точно в прежние сроки, уже не мог.
Карандаш снова остановился. На этот раз штабс-ротмистр посмотрел на меня дольше, но спорить не стал. Подчеркнул в записи одну строку и сложил лист.
Дуня стояла возле печи, прижимая к себе новую сумку.
Штабс-ротмистр закрыл тетрадь, но пока оставил её на столе.
— Тебя в солдаты заберут? — тихо спросила Дуня, подойдя ближе.
Я ободряюще сжал её ладонь.
— Нет, Дуня. В солдаты меня не заберут.
— А куда тогда? — Сестра заглянула мне в лицо, всё ещё не отпуская рукава.
Я перевёл взгляд на штабс-ротмистра.
— Это я и хотел бы выяснить, ваше благородие. Я задержан?
— Нет. — Штабс-ротмистр помедлил, глядя мне в глаза. — Пока нет.
Пелагея крепче сжала рукав, который держала в руках:
— Тогда зачем люди у двери?
— Для сопровождения, — объяснил штабс-ротмистр. — Распоряжение доставить мастера Курбатова в Петербург. В столице получили ваш образец и теперь хотят поговорить с самим мастером.
Он поднялся и взял тетрадь:
— Одевайтесь теплее, Иван Тимофеевич. Дорога предстоит долгая.
Я тоже встал:
— Когда выезжаем?
— Сейчас, — ответил штабс-ротмистр. — Сани ждут.
Дуня стиснула ремешок сумки:
— Ты не увидишь, как я в школу пойду.
Я присел перед сестрой:
— Не увижу, Дуня. Но первое слово, которое сама напишешь, обязательно сохрани. Покажешь, когда вернусь.
— Даже если криво получится? — Она заглянула мне в глаза.
— Даже если вверх ногами, — заверил я.
Дуня чуть улыбнулась и серьёзно кивнула, принимая поручение.
Штабс-ротмистр надел фуражку и убрал мою тетрадь под шинель:
— Собирайтесь, мастер Курбатов. Затвор уже в Петербурге. Теперь и вы поедете следом.
Я потянулся за одеждой. Ещё утром я надеялся получить из столицы письмо. Теперь за мной прислали сани, и даже до утра ждать не собирались.
Любопытно, кому в Петербурге так не терпелось со мной познакомиться?
Оружейникъ. 1867

Глава 1.1
– На сборы четверть часа, – сказал штабс‑ротмистр, поднимаясь из‑за стола. – Через пятнадцать минут выезжаем. Советую не задерживаться.
Он поправил шинель, под которой теперь находилась моя тетрадь, и направился к двери. Я проводил его взглядом, но ничего не сказал. Просить больше времени было бессмысленно, тем более что собираться мне особенно не требовалось. Штабс‑ротмистр вышел в сени, коротко бросил что‑то ожидающим там жандармам, после чего дверь за ним закрылась. Похоже, наблюдать за сборами мастерового в его обязанности не входило.
Я оглядел комнату, прикидывая, что вообще следовало взять с собой. Инструменты оставались в ящике, который жандармы уже успели вскрыть. Тетрадь забрали, а тащить с собой калибры и прочее железо не имело никакого смысла. Даже если бы мне позволили, работать в дороге всё равно не получится.
Пелагея тем временем достала из сундука чистую рубаху и положила на стол. Следом появились шерстяные носки. Она проверила их, расправила и принялась складывать в небольшой холщовый узелок. Я хотел было сказать, что столько вещей мне ни к чему, но передумал. Куда именно меня повезут и сколько там продержат, никто не объяснил. Лишняя рубаха точно не помешает.
Похожие книги на "Оружейникъ. Дилогия (СИ)", Володин Григорий Григорьевич
Володин Григорий Григорьевич читать все книги автора по порядку
Володин Григорий Григорьевич - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.