– Гутен морген!
Немец было вскинулся, а смерть вот она, поник.
– Оружие сдай, только медленно, если жить хочешь.
Немец кобуру расстегнул, пальцами пистолет достал – «Парабеллум». Такие у младшего комсостава остались, у офицеров – «Вальтеры». Игорь оружие принял, в карман брючный сунул, повернулся в сторону своих бойцов.
– Все сюда, можно!
Сам тем временем у второго с плеча автомат снял. Вдруг очухается, геройство проявить захочет? Разведчики собрались.
– Старшой, нюх у тебя, как у собаки! Что с ними делать будем?
– Для начала связать. Фролов часовым назначаю. А сейчас всем спать.
И сам первым развалился на земле, веки сомкнул. За прошедшие двое суток устал сильно. С первыми лучами солнца разведчики проснулись.
– Идем к пехоте, – распорядился Игорь. – Там наш радист, надо с Гуковым связаться.
Кто-то из разведчиков спросил:
– А где отделение Селиверстова? Они вроде за нами идти должны были.
– Заплутали. Это тебе не по траншее шастать.
Бойцы засмеялись. Это хорошо, раз смеются, значит, еще силы есть и настрой боевой.
– Принять пищу, – приказал Игорь. – Пленных развязать, из сухпая что-нибудь дать. Сами потом свой ящик понесут.
Пока бойцы и пленные ели, Игорь ящик приподнял. Ого! Тяжелый! Килограммов на двадцать с хвостиком потянет, а главное – нести неудобно.
Тронулись в обратный путь. Впереди дозорный, за ним Игорь, сзади немцы с ящиком плетутся. При свете дня видны петлицы стали – войска СС, разведчики на них косятся зло, но приказа расстрелять не было.
По своим следам вышли ко взводу пехоты. Лейтенант удивился:
– Взяли? А Селиверстов с бойцами где же?
– Отстал и заблудился, – пошутил Харитонов.
Лейтенант из пистолета дважды в воздух выстрелил.
– Селиверстов! – крикнул он. – Ко мне!
Ну да, теперь команды подавать можно.
– Это что за ящик? – поинтересовался Фомичев.
– Документы. Приказано в разведотдел армии доставить.
– Вечно у разведки секреты, как будто не одно дело делаем, – проворчал лейтенант.
Игорю и самому посмотреть охота, что же за документы в ящике? Но вдруг фотопленки, засветятся? Тогда все старания псу под хвост.
– Дутко, связь с майором давай.
Через пару минут Игорь уже докладывал, что ящик с документами и пара немцев, которые ящик несли, взяты.
– Молодцы! Высылаю за вами «Додж», спускайтесь в лощину.
– Есть!
Едва Дутко рацию выключил, Игорь команду отдал:
– Разведчики, за мной! Дутко, к тебе команда тоже относится, немцев и ящик с собой берем.
Вниз, под уклон, куда приятнее шагать, только ноги успевай переставлять. Спустились в лощину, прошли километра четыре на восток, а там и машина подъехала – «Додж». Кузов брезентом крыт, вездеход. Кузов небольшой, но уместились все. Мотор завывал, но машина упорно карабкалась то вверх, то петляла по грунтовке. Местные жители по таким дорогам на лошадях с подводами валежник собирали.
Через час почти добрались до майора Гукова. Весь разведотдел не перебазировался, только несколько человек. Игорь доложил об обстоятельствах пленения.
– Ящик вскрывали?
– Никак нет.
– Правильно.
Ящик унесли в фотолабораторию, приспособленную темную комнату. Пока там с предосторожностями крышку открывали, майор пленных допрашивал. Насчет предосторожности не перестраховывались. Зачастую ящики с документами минировались от несанкционированного вскрытия, а иногда документы были не в бумажном виде, а непроявленной фотопленкой. Открой крышку – и все пленки засветятся, только выкинуть и останется.
Игорь с разведчиками сначала на кухню, потом себя в порядок приводить – умыться, побриться, боеприпасы пополнить.
Старшина на складе боепитания посмеялся:
– Катков, война кончилась, зачем тебе патроны?
Игорь, неожиданно для себя, озлился.
– Для кого-то война кончилась, ты вот на складе морду отъел, а мы только что из рейда. Эсэсманов взяли с документами.
Старшина стушевался. И правда, из группы Каткова один ранен был, разведчики устали, а он с шуточками. Разведчики спать завалились в пустом сарае. Странно было – не летают самолеты, не громыхают пушки, не слышна стрельба. Нет всех тех звуков, которые сопровождали бойцов несколько лет, к которым привыкли, и это чувство тишины было дискомфортным.
Вечером Игоря вызвали к майору. Игорь полагал, по захваченным документам разговор будет, и ошибся. Гуков потер ладонями лицо.
– Ты по-американски понимаешь? – спросил он.
– Так американцы на английском говорят, – оторопел от такого вопроса Игорь. – Только акцент другой.
– Да?
– Несколько слов знаю, но говорить не получится.
– Жалко.
Майор задумался, потом спросил:
– Ты как сам? А группа?
– Если отоспаться часиков двенадцать да горяченького поесть, так вполне.
– Нет у нас, Катков, двенадцати часов, а задание есть. Мы ближе всего к союзникам. Скажу прямо – надо вытащить из американского сектора нашего человека, а с ним документы.
– Документов много? Я имею в виду – ящик, пакет?
– Не знаю.
Для Игоря слова майора «не знаю» были удивительными. Сколько он под началом Гукова служил, таких слов не слышал.
– Задание оттуда, – майор пальцем вверх ткнул.
То ли от армейского командования, то ли выше – фронтового.
– Шифрограмма пришла, а затем посыльный пакет привез. Голову ломаю, как выполнить. А из боеспособных только твое отделение под рукой. Большая часть там, под Берлином, осталась.
Обычно майор четко ставил цель, задачи, а иногда способы и пути исполнения. А сейчас чувствовалось – сам в растерянности. Английским бойцы не владеют, в советской форме в чужую зону оккупации не пошлешь, оружие применять нельзя, международный скандал приключится, а спросят с него, с Гукова. И главное – ни он, ни Катков, ни кто-либо другой не знает сложившихся условий. Это все равно, как если разведчиков в неведомое посылать. Дать советские документы нельзя, с немецкими, если патруль остановит, могут в лагерь определить. А вовсе без документов, так и расстрелять на месте могут. По неполным и непроверенным данным Гукова, американцы на оккупированной территории не церемонились.
– Наш человек один? – спросил Игорь.
– Один, фамилия его Шварцлозе, держит пивную лавку в Кемнице. Пароль для опознания – можно кружку баварского темного? Отзыв – давно не получали. И обязательно расплатиться вот этой денежкой, на ней условный знак есть.
Майор положил перед Игорем на стол десять марок. Игорь купюру повертел в руках, но особого знака не увидел, это хорошо.
– Как выводить его?
– На месте решишь, я даже не знаю, сколько документов. Думаю – очень ценные, иначе тобой и этим пивным коммерсантом не рисковали.
– Он русский?
– Да, еще до войны заброшен. Вот его фото, правда, десятилетней давности.
Фотография была маленькой, три на четыре, явно для какого-то документа, уже пожелтевшая от времени. На фото – бюргер европейской внешности. Тонкие усики, пробор прямой на голове, серый пиджак и галстук. На лацкане пиджака значок со свастикой. Такие носили члены НСДАП, нацистской партии. Похоже, у наших что-то не срослось, раз экстренно вытаскивают, да и операция толком не подготовлена, видимо – не было времени.
– Связь по рации с этим фигурантом есть?
– Раньше только открытками была, на берлинский адрес, у нелегалов так часто бывает.
Для Игоря важным было – какие документы будут и под чьей личиной он пойдет? Для себя сразу решил – один. Двое молодых парней или трое вызовут у американцев обоснованные подозрения. Начали с майором обсуждать – с какими документами идти и под каким прикрытием. Гражданское лицо или военнослужащий вермахта, скажем – из тыловых частей, чтобы не попасть под расследование на предмет военных преступлений. Ни майор, ни разведка армии или фронта не знали о ситуации в американском секторе оккупации. Сошлись, что Игорь будет цивильным, освобожденным по болезни от армии, убежавшим от наступающих частей Красной Армии, фактически беженцем из Штеттина.
