Диктатор: спасти Союз (СИ) - Агишев Руслан

Горбачев вдруг обратился к Варенникову, применив свой излюбленный ораторский прием — ошеломить оппонента неожиданным вопросом или темой и продолжить с еще большей силой отстаивать свою позицию.

— Командующий сухопутными войсками СССР генерал Варенников Валентин Иванович, — четко ответил Варенников, отпуская ручку секатора и незаметно сбрасывая его обратно в кадушку. Он видел, как Бакланов со стороны подает ему какие-то знаки, явно желая мягкого ответа. Но лишь усмехнулся в ответ. — По моему мнению, все предельно просто и ясно. Ослабление центральной власти в условиях экономической и политической нестабильности приведет к разрушению страны. Новый Союзный договор — это и есть ослабление центра. Подпишем, и сразу же отвалится Прибалтика, за которой последуют Украина, Белоруссия, Казахстан, Азербайджан, Армения и далее по списку. Хотя, по факту, это уже почти случилось.

После его слов воцарилась тишина. Посеревший Бакланов судорожно расстегивал ворот рубашки и ослаблял узел галстука. Остальные товарищи из приехавших молча переводили взгляд с Бакланова на Горбачева и обратно. Сам Горбачев же быстро наливался багровой кровью, отчего пятно на лбу резко выделялось, напоминая собой дьявольскую метку. Явно назревал взрыв с его стороны, ведь он никогда не терпел критику и сразу же старался раздавить оппонента тем или иным способом.

— Вы же понимаете, товарищ генерал, что после озвученной вами позиции мы не сможем работать вместе с вами, — едва не прошипел Горбачев. — Ваши слова — это верх непрофессионализма! Я считаю, что нам, вообще, больше не о чем говорить! Вам ясно, товарищи?

— Но, Михаил Сергеевич, мы же так и не решили вопрос об указе, — пытался вставить слово Бакланов, с мольбой глядя на Горбачева. Казалось, он вымаливает еще несколько минут для встречи. — Я настоятельно прошу вас еще раз вернутся к этому вопросу. Вот здесь сводная записка о положении в стране. Обратите внимание на эти показатели…

Видя все это, Варенников разочарованно качнул головой. Все с ними было ясно. Они уже даже не просят, а вымаливают. Поэтому и Горбачев смотрел на них, как на «шестерок», которые не смогут сделать ему ничего страшного. Он даже не не уважал их, а откровенно презирал. Весь его самодовольный вид говорил об этом — взгляд, как на челядь, оттопыренная нижняя губа, снисходительная ухмылка, излишняя театральность в движениях. Мол, вы еще на колени встаньте передо мною, а я с удовольствием посмотрю на ваши унижения.

— Все, прошу вас покинуть мою резиденцию! — Горбачев махнул рукой, показывая оттопыренным указательным пальцем в сторону выхода. — Выход там! Нам больше не о чем говорить!

Они, включая Варенникова, пошли к выходу, бросая растерянные взгляды друг на друга. Видно, что не ждали такого результата. Все готовились к серьезному, конструктивному разговору, где их внимательно выслушают, прислушаются к их мнению или хотя бы попробуют прислушаться. Ведь, разговор, по сути, шел о судьбе всей страны, а получили в ответ «базарную» отповедь в стиле — я умный, а вы все, дураки!

— Товарищи, что же теперь будет? — растерянно произнес Бакланов, застыв у автомобиля. — Что нам доложить в Москву? Валентин Иванович? Что?

Варенников на их фоне подавленных мужчин, старавшихся не смотреть друг другу в глаза, выглядел совершенно другим человеком. Был совершенно спокоен, и даже расслаблен.

— Олег Дмитриевич, и вы, товарищи, подождите, пожалуйста немного. Я совершенно забыл об одном очень важном аргументе, который обязательно должен услышать Михаил Сергеевич. Абсолютно убежден, что Михаил Сергеевич в этот раз прислушается ко мне, — улыбнулся Варенников. — Пока пройдитесь по саду, подышите чудесным крымским воздухом. Я скоро подойду. Олег Дмитриевич, папка с указом ведь у вас? Передайте ее мне.

Взял из рук ошарашенного Бакланова черную кожаную папку, совершенно спокойно развернулся и пошел обратно.

— Валентин Иванович…

Похоже, кто-то что-то хотел добавить, но Варенников даже не обернулся. Он уже принял окончательное решение, и от этого все казалось совершенно простым и понятном. В душе воцарилась уверенность в своей полной правоте.

— Товарищ, Михаил Сергеевич сейчас занят и настоятельно просил больше его не беспокоить, — у входа в главное здание ему решительно преградил путь крупный молодой мужчина в черном костюме, белой рубашке с галстуком. Лицо при этом сделал каменное, не прошибаемое с совершенно понятным посылом. Мол, разворачивайся и вали обратно в свою Москву, а тебе здесь совершенно не рады. — Могу вас проводить до КПП. Про…

Продолжая улыбаться, Варенников сделал неуловимое движение, и не ожидавший нападения охранник уже оседал на брусчатку. Пришлось его придержать и осторожно посадить на скамейку.

— Посиди немного, отдохни… Эх, в другой раз я бы тебе уши надрал за такое несение службы, — укоризненно пробормотал он, похлопывая по плечу бессознательное тело. — Совсем тут расслабились. Ладно, пойду, поговорю по душам с этим чер…

Быстро пересек большой холл, где только что они встречались с Горбачевым. На мгновение задержался у той самой напольной кадушки с цветком, откуда прихватил секатор.

— … Не для цветов, совсем не для цветов, — тихо прошептал он, осматривая острое лезвие. — У нас тут один сорняк вырос. Вот хотел им заняться.

Поднялся на второй этаж, где располагался рабочий кабинет. В своем будущем он как-то был здесь по делам службы, поэтому и хорошо ориентировался здесь.

— … Ха! Не думай об этом, дорогая! Я им указал на дверь! — в дверях своего кабинета стоял Горбачев и с кем-то разговаривал. Явно был в хорошем расположении духа, даже посмеивался. — Я сказал, что они забыли с кем разговаривают!

— Миша, ты не должен это так оставить! — из кабинета донесся возмущенный женский голос, принадлежавший Раисе Максимовне Горбачевой. — Нужно немедленно принять меры. Пусть их всех арестуют.

Горбачев стоял чуть ли не в позе Наполеона. Не хватало только знаменитой треуголки, барабана и характерного жеста. В этот момент он услышал шорох за спиной и начал поворачиваться.

— Вы⁈ — ошарашенно спросил он, мгновенно побледнев. — Что вы здесь делаете? Я же сказал, что никого не хочу видеть.

Глава 5

Разговор по душам

Надо признать, но Горбачев быстро пришел в себя. Через мгновение от растерянности на его лице не осталось и следа, и уже смотрел на Варенникова с привычным для него превосходством. Мол, кто ты такой, вообще? Чего снова пришел, я же все сказал?

— Я же абсолютно ясно выразился, что никакие ваши писульки подписывать не стану! — сказал, как отрезал, и с победным видом повернулся к супруге. — Слышите? Уходите, и снова передайте это остальным!

Смотря на Горбачева, Варенников не переставал поражаться, как же этот павлин так долго смог продержаться на таком высоком посту. Значит, и правда, на самом верху все прогнило, раз в правителях ходит такое недоразумение. Партийная система подготовки и выращивания кадров в Союзе находилась в функциональном кризисе, выталкивая на самый верх откровенных управленческих дилетантов, махровых приспособленцев и, главное, невероятно безответственных людей. Событий конца 80-х — начала 90-х годов особенно ярко подтвердили это, когда в один миг десятки тысяч идейных партийных функционеров на всем просторе СССР вдруг объявили себя ярыми демократам и откровенными противниками советского строя. Преображение или точнее перекрашивание случалось буквально за одну ночь, что просто поражало обычных людей. Еще вчера эти люди с экранов телевизоров, со страниц газет рассказывали о светлом коммунистическом будущем, клялись в верности марксистко-ленинскому учению, а уже сегодня говорили о своей давней ненависти ко всему советскому, о любви к Западу, демократии. Особенно разительным это было на окраинах Союза — в Прибалтике, Украине, республиках Средней Азии, где недавние первые и вторые секретари обкомов и другие партийные функционеры за одну ночь объявили себя идейными националистами и борцами с коммунизмом.