Воевода (СИ) - Василенко Владимир Сергеевич

Я широкой дугой пламени отпугнул всех троих, заставил присесть на задние лапы. Основательно прижечь успел только одного — на которого наскочил с ходу. Направил поток огня прямо ему в морду, и тот замотал башкой, заваливаясь назад. Дальше мне пришлось самому сбрасывать Аспект, потому что он уже начал обжигать меня самого — даже рукав кухлянки затлел, источая вонь жжённого меха.

Снова перекинулся в боевую форму и рванул в атаку — со всей яростью и скоростью, на которую способен. Пока войхулы не оправились от огненной плети, покромсал их от души, одного вообще разорвав на две половины.

Закончился бой даже как-то неожиданно — я вошёл в раж и кружился волчком на месте, выискивая новых противников. Но все шесть гончих валялись неподвижно, как изломанные куклы, и над ними продолжал виться морозный пар — будто дымок от почти затухших костров.

Я на всякий случай прошёлся, и каждому всадил этакий «контрольный в голову», добивая уже наверняка. У одного от удара оторвало башку, и я, подобрав её, прицепил сзади на пояс, на крюк для трофеев. Надо будет показать Дарине.

Переключился на Аспект Исцеления. Ранений у меня не было — Укрепление защитило от клыков и когтей. Однако обморозился я изрядно, а потом ещё и обжегся из-за применения Аспекта Огня.

Пока подлечивался, отыскал по следу эдры Чёрный шип, вернул его в ножны. Албыс всё это время металась по поляне, то и дело скрываясь из виду за зарослями. Наконец, вернулась.

— Поблизости больше никого. Но надо уходить! Войхулы обычно не действуют сами по себе. Их ведёт псарь.

— Ты-то откуда знаешь? Сталкивалась уже с такими тварями?

— Да. Давно. И далеко отсюда. Да и пёсики были пострашнее этих.

Я невольно бросил взгляд на труп войхула. Да уж, страшилище. Отдалённо напоминает волка, но лишь общими очертаниями и расцветкой шкуры. А поверх этого — явные следы магического вмешательства, похожие на те, что я видел на трупе Стылого. Вросшие прямо в плоть кристаллы чёрного эмберита, какая-то странная, незамерзающая даже на морозе тёмная жижа вместо крови. И источаемый даже после смерти холод.

С такими существами даже не сразу понятно — живы они или мертвы. Я ориентировался скорее на их тонкие тела — после смерти они начали быстро сворачиваться, стягиваться к грудному узлу. На всякий случай я ещё и осушил их, вытянув всю эдру. Разрезать грудины, пытаясь найти карбункулы, не стал — плоть их была мёрзлая, твердая, так что даже острому кинжалу поддавалась с трудом.

К тому же, я ведь затевал эту драку не для этого.

Взлетев, я снял раненую рысь с дерева. Та уже едва держалась, и на мои прикосновения отозвалась дрожью, но даже не попыталась царапаться. Когда я уложил её на землю, она лишь приподняла голову, взглянув на меня мутным взглядом.

Красивая всё-таки зверюга. Мех такой плотный и мягкий, что пальцы утопают в нём, как в персидском ковре. На левой стороне он слипся и уже смёрзся от крови — кто-то из войхулов располосовал бок так, что в середине разреза виднеется обнажённая плоть. Сердце уже едва ворочается — крови бедняга потеряла много. И будь она обычным зверем, а не изменённым — наверняка уже погибла бы.

Мне до этого не доводилось лечить зверей, но принцип, в общем-то, был единым. Я просто закачал в неё побольше эдры под Аспектом Исцеления, зарастил края раны. Порез был хоть и большим, но поверхностным, не зацепил внутренние органы. А от морозных ожогов более-менее защитил толстый мех.

— И ты рисковал из-за какой-то рыси? — озадаченно фыркнула Албыс, продолжая кружить вокруг меня и то и дело озираться. — Она же всё равно сдохнет!

— А ты не каркай, — огрызнулся я.

Рысь и правда продолжала лежать на боку, еле дыша. Сил на то, чтобы подняться, у неё не было. И если я оставлю её здесь, то она наверняка погибнет — от когтей другого хищника, или просто от холода.

— Пора назад, Пересмешник! — снова подала голос призрачная ведьма. — Если Стылые разослали своих псов по окрестностям — значит, сами они уже близко.

Вместо ответа я переключился ненадолго на Аспект Ткача и, прикрыв глаза, мысленным взором пробежался между размещёнными по округе артефактами.

И невольно вздрогнул.

Из-за поворота реки, скрытого большим каменистым холмом, медленно, как оползень, вытекало войско численностью как минимум в несколько сотен бойцов — и это только тех, что уже показались из-за поворота. В том, что это именно войско, а не, к примеру, большой караван, сомнений не возникало — саней с грузом с ними видно не было. Попадались, впрочем, в толпе и всадники, и какие-то крупные зверюги размером с быка, и даже парочка волосатых громадин-мамонтов, но при этом подавляющая часть бойцов шла пешком. Вместо знамён — какие-то решётчатые конструкции из длинных жердей, на волокушах в задней части отряда тащат что-то тяжёлое.

Стылые. Больше некому. Хотя, даже с такого расстояния можно было разглядеть, что это точно не люди — по одежде, по манере двигаться.

Я поморгал, возвращаясь к обычному зрению. Прикинул расстояние до отряда… Всего несколько километров от крепости!

Правда, отряд куда менее многочисленный, чем рассказывал Кречет. И никакого Резонатора не видно — уж глыбу чёрного льда размером с железнодорожный вагон ни с чем не спутаешь. Возможно, это лишь часть войска? Передовой отряд, а остальные подтянутся позже?

В любом случае, Албыс права — нужно возвращаться в острог и предупредить остальных. Загвоздка только в рыси. Бросать её я не собирался, тем более после того, как едва отбил у войхулов.

Что ж, попробуем утащить с собой. Сначала взвалил её себе на плечи, но понял, что так слишком смещаю центр тяжести, и лететь будет неудобно. Поэтому взял на руки, держа перед собой, как младенца.

Да уж, ничего себе младенчик. Килограмм под сорок весом, а то и больше, мохнатый и с когтями в палец длиной. Это уже не рысь, это леопард какой-то. Впрочем, измененные звери часто крупнее своих сородичей.

На мои манипуляции спасённая поначалу откликалась лишь слабыми стонами, а когда я взлетел, замерла от напряжения. Глаза её распахнулись, в них, наконец, проскользнуло осознанное выражение. Пожалуй, даже слишком осознанное для животного.

— Ты только не дёргайся, — предупредил я. — А то ещё исцарапаешь меня всего с перепугу. Тогда просто сброшу вниз.

Летел я обратно с максимальной скоростью, лавируя между верхушками деревьев. Выше над лесом старался не подниматься, иначе меня могли бы увидеть издалека. Не то, чтобы я опасался, что у Стылых найдётся какое-нибудь средство ПВО. Но и показывать им, что в Тегульдете есть летающий нефилим, раньше не времени ни к чему.

Приземлился я на площади возле ковчегов, и ко мне тут же подбежали взволнованные Жак и Варвара. Лицо Рады тоже мелькнуло в иллюминаторе «Чудотворца», а спустя полминуты девушка уже распахнула двери тамбура, выскакивая на улицу в расстёгнутой кухлянке.

— Ну наконец-то, Богдан! — первым добежал до меня Полиньяк. — Чего так долго-то? Обещал ведь вернуться до полудня.

— Задержался, как видишь, — буркнул я, аккуратно укладывая рысь на землю. Та тут же заворочалась, пытаясь подняться. Короткий, но стремительный полёт на неё подействовал весьма бодряще — она вся распушилась от страха, уши прижаты, дрожит всем телом. И глаза — как два чайных блюдца.

— Нас дядя Демьян попросил тебя дождаться, — добавила Варвара. — Велел передать, чтобы ты сразу в «Медвежий угол» бежал.

— Совет уже начался? — уточнил я, вскидывая к глазам левую руку.

Тьфу! Часов нет. Похоже, порвал ремешок, когда дрался с войхулами, и не заметил.

— Да, полчаса уже как, — подсказал Жак. — И что-то они бурно обсуждают. С улицы слышно.

Я обнял подоспевшую Раду, застегнул на ней куртку и поворчал, что она выскочила на улицу без шарфа.

— А зверя зачем притащил? — спросила она, с опаской поглядывая на рысь.

Огромная кошка, всё ещё слишком слабая для того, чтобы подняться, насторожённо оглядывалась, шипя и скаля клыки.

— Иччи!