Оружейникъ. Дилогия (СИ) - Володин Григорий Григорьевич
– А вот здесь начинается нечто иное.
Полковник подвинул лампу немного ближе и прочитал первую строку. Затем следующую. Я узнал записи, которые делал незадолго до приезда жандармов. Там были перечислены направления дальнейшей работы, материалы, которые следовало изучить, и задачи, без решения которых совершенствовать оружие становилось всё труднее.
– Бездымный порох, – произнёс полковник. – Унитарный патрон нового устройства. Изменение способа производства. И ещё несколько замечаний, которые к вашему нынешнему затвору прямого отношения не имеют.
Он поднял глаза от тетради и посмотрел на меня:
– Всё это написали вы?
– Я, ваше высокоблагородие, – признал я очевидное.
– Без посторонней помощи? – уточнил полковник.
– Без посторонней, – подтвердил я. За руку меня ведь никто не держал. А труды Кольта и Дрейзе, с которыми я был знаком, в счёт не шли: у них я учился, но свой затвор придумал сам.
– Тогда объясните, откуда у тульского замочника подобные сведения, – полковник пристально посмотрел на меня.
Я было собрался отвечать, но он остановил меня поднятой ладонью:
– Не торопитесь, Курбатов. О вашей работе над затвором мне известно. Собственно, потому вы и в Петербурге, а вовсе не из‑за пружин и прочей краденой мелочовки. Я спрашиваю о другом. Пользовались ли вы чужими чертежами, записями или расчётами? Получали ли поручение от частного лица, заводского служащего либо военного?
– Нет, ваше высокоблагородие, – покачал я головой. – Если бы пользовался чужой книгой, записал бы название и страницу. Иначе потом нельзя проверить, не ошибся ли тот, у кого списывал.
Полковник постучал пальцем по раскрытому листу.
– Вы должны понимать, что часть перечисленных здесь вопросов прямо относится к военному делу, – заметил он. – И занимаются ими люди, располагающие совсем не теми возможностями, что тульский мастеровой.
– Возможностей у них больше, – согласился я. – Но вопросы от этого другими не становятся.
– Какие именно вопросы вы здесь видите? – задумался полковник.
– Разрешите. – Я развернул тетрадь к себе и указал на первую строку. – Здесь написано: «Порох без дыма». Не состав пороха, не способ изготовления и даже не опытная пропорция. На стрельбище после нескольких выстрелов мишени не видно, стрелка видно издалека, а в стволе остаётся нагар. Значит, нужна смесь, которая даст меньше дыма и грязи. Как её получить, я пока не знаю. Поэтому записал задачу, а не ответ.
Ключевое слово – пока.
Полковник перевёл взгляд на следующую строку.
– А три линии? – спросил он.
– Рабочая величина для расчёта, – объяснил я. – Чем меньше пуля и гильза, тем больше патронов унесёт солдат. Но уменьшить калибр мало: надо сохранить действие пули, не поднять давление выше допустимого и не получить ствол, который забьётся после десятка выстрелов. Три линии могут оказаться правильным размером, а могут не оказаться. Это должна решить проба.
Полковник провёл пальцем ниже.
– «После выстрела извлекает гильзу и досылает следующий патрон. Работа от отдачи», – прочитал он. – Эту мысль вы тоже называете только задачей?
– Да, ваше высокоблагородие, – ответил я. – При каждом выстреле ружьё толкает стрелка в плечо. Сила уже есть, только сейчас она пропадает зря. Значит, можно попробовать заставить её передвинуть затвор. Но здесь не написано, как отпереть его не раньше времени, чем вернуть вперёд и чем подать следующий патрон. Без этого самозарядного ружья нет. Есть только требование к нему.
Полковник перевернул лист и осмотрел оборот, словно искал спрятанные чертежи,
– То есть вы утверждаете, что никаких готовых сведений здесь нет?
– Готовое решение отвечает на вопрос «как», – сказал я. – На этих страницах записано только, что вещь должна сделать и чего я пока не умею. Украсть здесь можно разве что список нерешённых задач.
– Однако вы считаете, что способны их решить, – заметил полковник.
– Не все и не сразу, – пожал я плечами. – Поэтому они и записаны по отдельности. Сначала патрон. Потом запирание. Потом извлечение. Потом работа в грязи, износ и повторяемость деталей. Если взяться сразу за всё, при первой неудаче даже не поймёшь, что именно отказало.
Полковник посмотрел поверх очков:
– И всё это, по‑вашему, требуется для большого производства?
– Для одного ружья достаточно хорошего мастера, – ответил я. – Для армии этого мало. Второе ружьё должно получиться таким же, как первое, сотое – таким же, как второе, а испорченную деталь нужно заменить без подгонки на месте. Иначе это не система, а единственная удачная вещь.
– Вы довольно свободно рассуждаете о вооружении армии для человека, который ещё недавно был замочным подручным, – настороженно заметил полковник.
– Я не говорю, что уже могу построить завод, ваше высокоблагородие, – пояснил я. – Я говорю, какие задачи придётся решить прежде, чем его работа начнёт заслуживать доверия.
Надо быть осторожнее. Полковник и без того пытается выяснить, откуда у меня такие познания. Ещё немного – и придётся объяснять, откуда тульский замочник знает, как устроить целый завод.
Полковник снова посмотрел на тетрадь:
– Значит, вы сперва определяете, что должна сделать ещё не существующая вещь, затем разбиваете работу на отдельные задачи и заранее назначаете проверку?
– Именно так, ваше высокоблагородие, – подтвердил я. – Иначе в конце получится не то, что требовалось, а то, что случайно удалось изготовить.
Полковник несколько секунд молчал, затем придвинул к себе чистый лист и взял перо. На этот раз первый вопрос он записал раньше, чем задал следующий.
Он отложил очки и некоторое время изучал записи, после чего остановился на строке о порохе.
– Хорошо. Другой вопрос. Здесь вы предлагаете искать способ устранить дым при стрельбе. Скажите, Курбатов, откуда вы вообще решили, что это столь серьёзный недостаток? Вы ведь в войсках не служили, в сражениях не участвовали.
О том, как выглядит поле боя после сотен выстрелов, я знал из прежней жизни. Но полковнику достаточно и того, что я видел своими глазами в этой.
– Не служил, – подтвердил я. – Но на заводском отстреле стоял. И на стрельбище вместе с комиссией тоже. После третьего выстрела в сарае щита почти не видно, особенно когда воздух не движется. А ведь там всего одно ружьё стреляло.
– Продолжайте, – кивнул он.
– Если рота даст залпом, дыма будет куда больше. И куда ей потом стрелять? Второй раз придётся уже через собственный дым целиться. А противник в это время никуда не денется.
Полковник взял перо:
– Следовательно, вы исходили из наблюдений при испытаниях?
– Да. Дым при стрельбе мешает, это и без войны проверить можно. Вот я и записал, что надо искать способ его уменьшить. Только как именно, пока не знаю.
Он сделал несколько пометок на отдельном листе. Я заметил, что на этот раз записывал он значительно дольше, чем требовалось для простого подтверждения моих слов.
– А ваши товарищи по заводу тоже занимаются подобными рассуждениями?
– Не знаю, ваше высокоблагородие. За всех отвечать не могу. Каждый своим делом занят. У меня вот затвор получился, потому я и думаю, что дальше с ним делать.
– И ваши мысли простираются настолько далеко, что вы уже расписываете развитие оружейного дела на годы вперёд?
– Без этого трудно, – я поискал слова попроще. – Одну деталь сделать можно довольно быстро. А вот чтобы её начали выпускать сотнями и тысячами, надо совсем другие вопросы решать. Тем более если приходится менять не только само оружие, но и патрон к нему.
Полковник закрыл тетрадь, но ладонь с обложки не убрал:
– Теперь поговорим о сроке. В вашем разговоре со штабс‑ротмистром упоминаются одиннадцать лет.
Я выпрямился. До этой строки мы наконец добрались.
– Упоминаются, ваше высокоблагородие, – подтвердил я.
– Одиннадцать лет иной полковник получает на порученное ему дело, – продолжил полковник. – Но вы не полковник и даже не офицер. Вы мастер, которому никто такого поручения не давал. Кто назначил срок?
Похожие книги на "Оружейникъ. Дилогия (СИ)", Володин Григорий Григорьевич
Володин Григорий Григорьевич читать все книги автора по порядку
Володин Григорий Григорьевич - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.