— Давайте, по одному, — кивнул я, и девушки полезли вслед бойцам. Последней осталась стоять Мила. Ее била дрожь.
— Я боюсь темноты… — и она посмотрела на нас с Шахом. — Никто не говорил, что нам придется лазить внутри у…
Ее прервал окрик снизу:
— Ну чего вы там телитесь⁈ Живо вниз, рыцари! Или закрывайте люк с той стороны, япона… — и все потонуло в грохоте. Молния рассекла дерево неподалеку.
Вскрикнув, Мила прыгнула вниз, а за ней и мы с Шахом. Я замыкал — приземлившись на ржавый пол, залитый чем-то скользким, вцепился в крышку.
На пару смертельно долгих секунд мне показалось, что я всех подведу — тяжеленная крышка никак не хотела опускаться. Но очередной раскат, а затем и порыв чудовищно сильного ветра помог мне — крышку сорвало с места и она едва не припечатала меня сверху.
БАХ! Грохот эхом прошелся по стальным внутренностям Леви. Все стало тьмой.
* * *
Когда сознание вернулось, первое, что увидела фокс была рукоять револьвера.
Он был совсем близко — только руку протяни. Качался перед ее носом, пах порохом и сталью, блестел ярко начищенным курком, который она взводила, наверное, тысячу раз. Но увы, руки были крепко связаны за спиной, а сама Тома, как мешок качалась за спиной того, кто еще вчера выбил из нее весь дух.
Этот однорукий урод с обезображенным лицом не представился, но она знала, что его зовут Асмодей Булгарин. Охотник за нелюдями.
— Заставила же ты меня побегать, Томочка… — болтал он на ходу. — Жизнь в этих лесах, знаешь ли, не сахар… Холод, комары. Твари всякие. Наверное, впервые за долгие годы я так намучился…
Тома не ответила. Вокруг был лес. Светало.
— Ничего… — продолжал болтать охотник. — Воронцов выложит за тебя кругленькую сумму…
— Да пошел ты! — прошипела она, пытаясь ослабить веревки, но они только сильнее впились в кожу. — Как ты…
Он улыбнулся, и Тома осеклась. Выглядел он как сущий дьявол.
— Легко. О такой бойкой красотке как ты, вся округа наслышана.
— Сука… Жаль, что тебя Винни не поймал…
Булгарин хохотнул.
— Винни? Ты про ту тварь, из-за которой трясется вся округа?
— Ага… — и, охнув, фокс зажмурилась. Веревка затянулась еще туже. — Ему бы ты понравился…
Остановившись, Булгарин сунул руку в карман. В следующий миг у него в руках показалась нечто напоминающее гортанную трубку. Прижав ее к губам, он набрал полную грудь воздуха, а затем…
От этого воя у Томы сердце ушло в пятки. Жуткий звук держался в воздухе пару секунд, а потом медленно рассеялся.
— Как?..
— А вот так, — отозвался Булгарин, убирая устройство. — Не так страшен черт, как его малюют. А голосок, да, жуткий. Вот и пригодился. Очень уж хотелось, чтобы ты вылезла из своей норки, однако пришлось задействовать и другие методы…
Рядом зашуршали кусты, и к ним вышли двое с оружием. Одного из них Тома узнала.
— Иваниченко?.. — охнула она, разглядев ушастика, которого совсем недавно учила уму-разуму. — Ты?
Тот сплюнул.
— Спасибо, господа. Вы очень помогли в деле поиска преступницы, — и Булгарин, сняв с пояса кошелек, бросил его предателям под ноги. — Честь имею.
Он поспешил прочь, но двое решительно заступили ему дорогу.
— Не так быстро, — сказал ушастик. — Еще Винни. Ты обещал.
— Ах да, — и охотник мотнул головой в сторону. — Идете прямо, пока не выйдете к реке. Двигайтесь по течению, и так до брода, там в норе на правом берегу рядом с плотиной и найдете своего Винни… Вернее, то, что от него осталось.
И ухмыльнувшись, Булгарин потопал дальше. Ушастики же не двинулись с места. На Тому оба смотрели круглыми плотоядными глазами, как на добычу, которая вот-вот уйдет. Рука Иваниченко медленно потянулась к ружью на плече. Его товарищ тоже нащупывал цевье своей винтовки.
Булгарин дернулся, а вместе с ним и оба ушастика. Тому же мотнуло в сторону, и она зажмурилась. Грохнул только один выстрел.
Где-то пару секунд держалось эхо и звон в ушах, сменившийся тишиной. Булгарин крепко стоял на ногах. Тома же, едва способная выдохнуть, видела только деревья. Наконец ее пленитель повернулся, и она увидела дымящийся пистолет в его руке, а еще сапоги лежащего на земле Иваниченко. Его товарищ, трясясь, стоял на месте как столб. Так и не выстрелившая винтовка лежала поодаль.
Ствол револьвера Булгарина смотрел ему в лоб.
— Вот значит, как, да? — и охотник взвел курок. Уши ушастика встали торчком. Дрожащие руки начали подниматься.
— Прошу…
Булгарин фыркнул.
Щелчок, и под грянувший выстрел траву обагрило кровью. Покачнувшись, предатель рухнул в траву. Револьвер же, сверкнув барабаном, закрутился в пальцах Булгарина, а потом приземлился обратно в кобуру.
— Значит, Винни все же наш, дорогуша.
Перебросив Тому на другое плечо, охотник за головами пошел дальше. Какое-то время они молча шли через медленно просыпающийся лес.
— Куда ты меня несешь?.. — решилась спросить Тома.
— Хочу помочь тебе найти твоего Яра. Он же тут, не так ли?
В груди у Томы все сжалось.
— Откуда?.. Откуда ты знаешь?
— Ты болтаешь во сне, дурочка. Только и разговоров, что о Яре и Илье Марлинском. Не боись, сначала мы найдем первого, а потом, так и быть второго, — и остановившись, он огляделся. — Правда, Илюшу ты, скорее всего, больше не увидишь…
Сжав зубы, Тома снова попыталась расслабить веревки, но стоило ей только двинуть рукой, как от боли она едва не отключилась.
— Хватит уже, дура, — вздохнул Булгарин. — Я обещал Воронцову добыть тебя в целости. Побереги свои лапки, а то еще отнимутся.
С этими словами хватка охотника разжалась. Пискнув, Тома рухнула прямо на землю. Задергавшись, попыталась перевернуться, но только впустую заелозила по земле. Быстро устав, она прижалась щекой к прохладной траве и принялась слизывать росу.
Булгарин же сидел на корточках и разглядывал нечто перед собой.
— Свежие… Двое, похоже, отбились от «стада»… — и поднявшись, охотник повернулся к Томе. На остатках его губ сверкала довольная ухмылка. В руках у него был кусок материи — и едва взглянув на нее, Тома помертвела.
— Ага, вижу, что мы напали на след, — сказал Булгарин, подходя. — Ну-с, красавица, а не попытать ли нам счастья в охоте на лис?
* * *
Дрожь, скрежет. По стенам гуляли удары от натиска Поветрия. Стихия бушевала, ни на минуту не собираясь затихать.
В недрах юдо-кита было тесно как старой и ржавой консервной банке. С низкого потолка свисали клочья ржавчины, пучки проводов и, как ни странно, водорослей. Впереди колонны виднелся силуэт Свиридовой, а дальше мелькали лучи фонарей, ощупывающих каждый изгиб этой стальной «кишки».
Каждый шаг рискуя расшибить голову, мы двигались в неизвестность.
— Он что купается, время от времени? — спросила Мила, аккуратно двигаясь в конце цепочки. Под ногами хлюпало, чавкало и поскрипывало.
— Полагаю, уровень воды меняется, вот часть этой мертвой твари затопляет. Оттого и сырость, и водоросли… — предположил Женя. Иных идей ни у кого не оказалось.
Скоро проходы начали двоиться, а затем и троиться как в лабиринте. Мы шли дальше.
— Сколько не ходил в Амерзонию, а пережидать Поветрие внутри огромного юда еще не приходилось, — хмыкнул Скарабей, выпуская очередное облачко дыма. Акула, идущая сразу за ним, с еще парочкой бойцов смолили как паровозы. — Чую, на этом сюрпризы не ограничатся.
— Рекомендую не удивляться, — отозвалась Свиридова. — Сам знаешь, в Желтой зоне и не такое случается…
Добравшись до очередного перехода, который заканчивался аж тройной развилкой, она со вздохом прижалась к стене.
— Тут и переждем поветрие. Дальше идти не имеет смысла.
Найдя более-менее сухой участок, остальные устроились на привал. Все, кроме Скарабея. Зажав сигарету в зубах, он пошел дальше.
— Ты куда, Василий? — окликнула его магичка. — Еще не хватало тебе наткнуться на дыру в корпусе! Слышишь, как завывает?
