Тело Поттера, следуя программе вело себя прилично и сейчас как раз обсуждало с Тонкс забавные случаи из её практики (ну как, обсуждало, скорее просто кивало и угукало в нужных местах, скользя по девушке полу отсутствующим взглядом, судя по эмоциям последней, такое внимание к, как она считала, её фигуре ей не очень нравилось, хотя… и удовольствие она тоже получала. Женщины, будь ты хоть трижды тентакливыевым монстром из космоса, понять их всё равно не сможешь), например, сейчас девушка с упоением рассказывала, как ей пришлось выступать на конкурсе красоты, потому, что волшебница, которую оберегал её отряд (у авроров нет, что ли, другой работы? Впрочем, в мире маглов отряды ГРУ порой тоже охраняют дачи «скромных слуг народа» и их родственников, так что ничего удивительного), была настолько дурной, что воспользовалась неизвестной косметичкой, кем–то «забытой» в её гримёрке. Результат — распухшее лицо, покрытое гнойными волдырями и дикая чесотка. Пакость небольшая, эффекты снимаются за пятнадцать минут и ещё где–то часа четыре уйдет на возвращение лица в нормальный вид. Вот только если до выхода на сцену остается всего десять минут… короче говоря, практиканты не придумали ничего лучше, чем выставить замену…
— Так что ты имеешь честь разговаривать с самой мисс Волшебной Британией 1994 года! — гордо задрала носик девушка.
— О, дрожу от восхищения и пускаю слюни… эээ… слёзы умиления, да.
— Гарольд, у меня опять возникло то странное желание… — томно начала мисс Тонкс, правда, в её эмоциях я ощутил лишь веселье и предвкушение от затеянной пакости, а не что–то романтическое. Ладно, подыграем.
— Какое же? — заинтересованно.
— Крепко обнять тебя, — девушка наклонилась ближе и её рука легла мне на плечи, канонный Поттер мог бы уже скончаться от перегрева мозга из–за прилива крови к голове, — и сжимать, сжимать, сжимать! — лежащая на плечах рука согнулась во вполне профессиональном удушающем захвате.
— Кхе! — изворачиваюсь и пытаюсь захватить её в ответ, — я так просто не сдамся и буду сопротивляться! — что может быть приятнее для сброса пара, чем потискать симпатичную девушку в своеобразной борьбе? Нет, варианты, безусловно, есть, но я все ещё не уверен, что хочу переходить определенные рамки.
В какой–то момент, я оказался под девушкой, нагло оседлавшей мою тушку, и прижавшей руки к кровати. Тем самым, Тонкс волей–неволей вынуждена была наклониться и сейчас её грудь, жадно вздымающаяся после нашей возни почти что упиралась мне в лицо. Я не мог не воспользоваться моментом.
— Фух, сдаёшься? — раскрасневшаяся Нимфадора была особенно хороша.
— Хм, даже не знаю, то–ли бояться, что ты меня сейчас задушишь, то–ли наслаждаться тем, как именно ты меня пытаешься задушить…
— Что? Ой! — девушка только сейчас сообразила, в каком двусмысленном положении мы находимся и немного резко отстранилась, меня цвет с розового на ярко–фиолетовый. Воспользовавшись её замешательством и излишней резвостью, я подался вперед и опрокинул её на спину. Актеры те же, сцена с точностью, до наоборот. Разве что степень её двусмысленности возросла ещё сильнее — падая на спину, девушка пыталась рефлекторно вцепиться в любой предмет для сохранения равновесия. В итоге, получилось так, что она обняла меня ногами. Её лицо оказалось так близко, а запах поддразнивал обоняние. А уж эмоции… В общем, по всем законам жанра сейчас должна была произойти бурная сцена, когда два молодых, обнажённых тела… короче хентайчик, ну, или, как минимум, горячие поцелуи, в конечном итоге, переходящие все в тот же хентайчик, пусть и не сразу. Судя по эмоциям Тонкс она эту сцену уже видела в своём воображении и не возражала, ожидая лишь первого шага от меня. Но увы, при всех своих несомненных достоинствах, Тонкс — подросток, то–есть почти ребёнок, с ней можно иногда весело провести время, пошутить, поболтать ни о чём, отдыхая от повседневных забот, но это не любовь. Симпатия — да, комфорт — отчасти, но не любовь — я знаю. А ломать жизнь симпатичному тебе человеку из–за банальной похоти, которую я могу в любой момент убрать… пошло.
И только я было решился на мягкий перевод темы, как опережая меня сработал другой канон жанра, законом Мерфи именуемый. К тому же, немного позже выяснилось, что всё–таки виной был я и такой облом для девушки является следствием моих действий. А началось всё с того, что в комнату влетел серебристый феникс.
— Нимфадора, у нас ЧП! Ордену требуется собраться и обсудить происшествие! Жду тебя в Хогвардсе как можно скорее, — передав сообщение, патронус директора рассыпался кучей серебристых искр.
— Мне… нужно идти, — растерянная, смущенная девушка нехотя выскользнула из захвата. Сумбур в её эмоциях действовал на меня не хуже валерьянки на представителя семейства кошачьих. Всё–таки это кайф, интересно, Локи, тот который реальный бог интриг и мелкий пакостей, он тоже ощущает нечто подобное во время работы?
— Да, конечно… — воцарилась неловкая пауза.
— Я… заскочу завтра? — неуверенно.
— Да, я буду рад тебя видеть в любое время.
— Ну… тогда до завтра… — девушка аппарировала, оставляя меня наедине с собственными мыслями.
Часть 31
На следующий день Тонкс была непривычно тиха и обеспокоена. По началу, отвечать на мои вопросы она не особо хотела, но постепенно всё–таки оттаяла (печеньки рулят!) и поделилась весьма любопытной информацией. Оказывается, вчера Альбуса дёрнул Билл, которого, в свою очередь, дёрнули гоблины проверять целостность защит сейфов, поскольку система охраны засекла проникновения в два сейфа банка. Более того, разрушителю проклятий удалось выяснить, кому принадлежали сейфы. Результатом поднятого кипиша был срочный вызов всех орденцев в Хог (домик на Гриммо без Сириуса недоступен, а сам Сириус сидит в кутузке аврората, вот и пришлось директору для сбора своего кружка по интересам пользоваться служебным положением), где на протяжении полутора часов дед вдохновенно вещал, какие тёмные времена наступают и что «это всё не к добру», если выкинуть всю лишнюю муть и словоблудия, всё сводилось к банальной просьбе–приказу быть осторожнее, держать глаза и уши открытыми и, в случае, чего драпать куда подальше. Чтож, после смерти Грюма Альбус стал бережнее относиться к оставшимся кадрам, что не может не радовать. Закончив рассказ, Нимфадора поинтересовалась моим видением ситуации. То, что девушка реально интересуется моим мнением и готова прислушаться к нему не могло не радовать, возможно, действовать по «плану Б» (подразумевающему кляп, веревки и отправление в мой «летний домик» на пару месяцев. Шутка… почти) и не придётся.
— Моё мнение… тебе правду или помягче?
— Правду, конечно! — возмутилась девушка.
— Ладно, но только между нами. Директор излишне паникует и начинает параноить не хуже профессора Грюма. Ну залезли в сейф к Лестрейнджам, ну попытались их обчистить. Что в этом такого? Они — довольно старый и богатый род, на данный момент полным составом пребывающий в местах не столь отдаленных. Кто–то вполне мог польститься на «бесхозное» золото. К тому же, ты сама сказала, что ограбление не удалось. И вообще, это проблема гоблинов и работающих с ними сотрудников министерства.
— Но директор сказал… — начала Тонкс. Ох уж эта вера в непогрешимого Дамби.
— Директор вообще много что говорит, — жестко перебил я авроршу, — вот только его участие говорильней и заканчивается, а потом молодые идиоты, наслушавшись его речей, подыхают ни за кнат.
— Гарольд! — возмутилась девушка и даже слегка отшатнулась.
— Что, скажешь, я неправ?
— Да, неправ! — упёр руки в боки продукт грамотной пропаганды.
— Тогда, позволь привести тебе ряд примеров и вопросов. Я не буду ничего утверждать, я только попрошу тебя подумать, ладно? — Тонкс смотрела на меня всё ещё довольно грозно, но всё–таки утвердительно кивнула.
— Хорошо. Пункт первый. То, где я живу сейчас. Почему меня не дали на воспитание волшебной семье? Отбросим Малфоев и прочих «тёмных», но Лонгботомы? Динглы? Хоуки или Хучи в конце концов? Почему о волшебстве я узнал только в одиннадцать, а вещи, вполне нормальные и обыденные для любого ребёнка из волшебной семьи мне порой кажутся странными и непонятными по сей день?
