- Ледяная! – потрясла рукой, стряхивая капли. - Да, Киа, тут не поплаваешь…
- А может… - муж поискал глазами рыжего, не нашел и уже хотел продолжить, но не успел. Невс, рыжим пятном взметнувшись на ближайший камень, доложил:
- Бло-ух рассадил, крупного зве-урья в радиусе пяти миль не на-ублюдается. Пока, - длинным прыжком сиганул в воду и камнем ушел на дно. - Джа-укузи за углом.
Марья похлопала глазами, удивленно глядя на мужа, потом поискала глазами, какой участок окружающего пейзажа подойдет на роль угла. Так сразу не нашла и двинулась, было, заглядывать за все камни выше ее самой «ростом», но ее остановил муж.
- Ма-а-рь…- он улыбался весело и насмешливо, рукой показывая на свой полуразобранный рюкзак и брошенный ее собственный. Она вздохнула и пошла обустраивать лагерь.
- Да, здесь куда лучше, чем у нас, - покивала она, еще раз внимательно осматривая место стоянки. – У нас пришлось взорвать часть скалы и выровнять площадку бетоном. Потом поставили там такие арочные домики-приюты, - она руками показала форму. - Там внутри только двухэтажные сплошные кровати, чтобы спать в спальниках покатом. Грубые столы и скамейки на улице, ну и биотуалеты тоже на улице. Обычно там ночуют одну ночь, а за порядком следит егерская служба заповедника.
- Так, как здесь – лучше, - подвел итог лекции Кианг. – А джакузи это что?
- В нашем мире джакузи тут тоже нет, а так-то – это ванна с горячей водой и пузырьками. Пошли, поищем?
Долго искать не пришлось, и да, это было почти за углом, очень уединенно, комфортно и продуманно, вплоть да спуска в воду. Вроде выглаженные водой камни, но сложенные в невысокие широкие ступени уже в воде.
Вода, и правда, была горячей, градусов под сорок, а вот обещанных рыжим пузырьков недодали. Марья с берега осмотрела «купальню» и осталась довольна, просто идеальные условия для романтического сюрприза. Теперь понятно, что в основном озере никакого сюрприза не получилось бы, они с мужем не пингвины. Зато в этом месте просто идеально! Но это как стемнеет, а пока нужно ужин готовить. Вернувшись в лагерь, обнаружили на траве выложенную рядком, строго по ранжиру, рыбу. Одну большую, три средних и длинный рядок рыбешек с ладонь размером.
- Спасибо Невси-и-и-к! – чуть не хором поблагодарили кота.
- Не за-у что! – ответили по связи.
Ужин готовили вместе, сделали аж три печки-свечи, пока Марья мастерила одну, Кианг соорудил две. Судя по рыбному набору на тройную уху, Невс нарыл очередной рецепт. Правда, такой мелочью, как и чем люди будут процеживать первые две закладки рыбы, он не озаботился. Цедить мелкие косточки сквозь зубы посчитали не интересным, а вот похрустеть мелкой рыбешкой, очень даже. Большую рыбину, продев веревочку сквозь жабры, опустили в воду у берега, надеясь, что холодная вода поможет сохраниться рыбке до утра. Средняя по размеру уже кипела в ухе, вместе с луком и картошкой. Мелкую Кианг тем временем почистил (Невс на такую услугу не расщедрился), все отходы унес подальше от лагеря. Маленькая сковорода, как раз на две рыбешки, пришлась очень в тему. На ней скоро, весело шипя маслом, жарилась неопознанная, но от этого не менее вкусная, рыбка. Пока, практически на углях, томилась уха, они, обжигаясь, ели горячую рыбу. Просто так, даже без хлеба, хрустели корочкой, облизывали пальцы и следили, чтобы следующая порция не подгорела. Уха тоже пошла, аж полетела, и куда только поместилась! Чайник с засыпанной в него заваркой настаивался в сторонке, Кианг добавил в него каких-то травок. Пока Марья фоткала красотень, он, заметив знакомые листочки, собрал их в карман и теперь добавил в чайник.
Марья взяла кружку с чаем, понюхала, пахло приятно. Она улыбнулась, ведь это здорово, вот так сидеть рядом, любоваться падающей водой, подсвеченной закатом. Даже молчание было уютным. Отхлебнула чай, покатала на языке, пробуя вкус.
- Очень приятный чай получился, - похвалила она.
- Лан всегда эту травку в чай добавляла, - Кианг ответил на полном автомате.
- Лан – Орхидея… Красивое имя было у твоей жены, - кивнула Марья. – Нужно собрать по дороге и насушить… - ее шибануло таким круто замешенным коктейлем эмоций, что разделить их на составляющие не смогла. А вот общий фон был резко отрицательным. Она осторожно поставила кружку, пододвинулась к мужу, приткнувшись к его плечу.
- Киа, ты чего? – обхватила ладонями широкое запястье мужчины.
- Я не должен вспоминать свою первую жену…
-Почему?! - изумилась Марья.
- Тебе неприятно…
- Почему?! Так, меня заклинило на этом вопросе, - Марья заглянула мужу в лицо. – Но, Киа, объясни, почему ты не должен вспоминать о ней? Ю рассказывала, что Лан была очень хорошей женой, милой и доброй, так почему ты ее должен забыть? Это твое прошлое, оно никуда не исчезнет.
- Я не забываю, табличка с ее именем и именами наших детей лежала на столике, когда Ло нас женил. Но вспоминать о них при тебе нельзя.
Это прозвучало так убежденно, что Марья задумалась, настолько ли ее мужчина неправ, как ей кажется.
- Знаешь, ты прав и не прав одновременно, - начала она осторожно. - Вот в таком мимолетном упоминании нет ничего страшного и мне это не неприятно. Но если ты вдруг начнешь постоянно упоминать Лан, рассказывать, какая она была, сравнивать нас, вот это будет неприятно.
- Сравнивать вас двоих?! – Кианг даже брови задрал. – Как можно сравнить робкую лань и гордую пуму?
- Ой, а ты откуда знаешь? Ребята разболтали?
- Что знаю? – не понял Кианг.
- Ну, про пуму, ты же сам сказал… - и только теперь поняла, что ничего он не знал. – В общем, когда я очень злая, то проецирую оскаленную морду пумы, вместо моей головы.
- Этот Сова тоже пуму видел? – Кианг рассмеялся. - Вот точно тебя злить не нужно!
- Кажется, нет, хотя кто знает… И вообще, я тебе сюрприз приготовила, пошли в бассейн, буду тебе его делать! - за отсутствием пузырьков водоем был понижен в звании.
- В темноте? - Кианг заинтересовался, что еще придумала его жена.
- Именно! Пошли!
И они пошли, светя под ноги фонариком, разделись и погрузились в восхитительно горячую воду.
- Теперь закрой глаза и не открывай, пока не разрешу, и не подглядывай!
Кианг честно закрыл и честно не подглядывал, но слушал, как жена передвигается по бассейну. Марья плеснула слева, зашипела, что-то бормотала, но, увы, на русском, а рыжего переводчика рядом не было. Быстро перебралась на другую сторону, повозилась совсем близко с ним, потом подальше. Плюхнулась рядом, одела и застегнула на его шее «ошейник» ящерок, только после этого скомандовала:
- Открывай!
Вода в природной купели оказалась прозрачной, и она светилась голубым и желтым, а там где свет смешивался - зеленоватым. Вода светилась не сама по себе, на дне лежали цветные сияющие кольца. Здесь, в окружении скал, подсвеченная часть водоема смотрелась фантастически. Марья оттолкнулась от камня и заскользила под водой. Кианг тут же пересел ниже, окунувшись с головой. Он смотрел, как жена плывет странными волнообразными движениями, совсем как легендарная дева моря. Свет играл на сильном пропорционально сложенном теле. Она остановилась почти на границе света, замерла на мгновение и начала танцевать. Это не было повторением ее выступления на арене, это был танец только для него. Откуда Кианг это узнал, он не смог бы сказать и при допросе с пристрастием, знал и все. Вязкость воды делала движения плавными и какими-то нереальными, такое чувство бывает только во сне. Кианг оттолкнулся от камня и заскользил к жене, обнял и попытался поцеловать. Как выяснилось, «ошейники» при соприкосновении объединяются в один общий объем. Они опустились на дно, вода внизу оказалась ощутимо прохладной, приятно остужая жар двух сплетенных тел. Когда они окончательно пришли в себя, лежа у самого берега, свет почти погас. Марья потянувшись, как сытая кошка, стала собирать слабо светящиеся кольца. Растерлись полотенцами, оделись и пошли к палатке, не зажигая фонарика, над озером уже висела луна. Ее свет путался в струях падающей воды, как в прозрачных струнах, и бежал серебристой дорожкой к берегу. Они постояли, любуясь лунной сказкой, вслушиваясь в звуки ночи. Марья вздохнула и пожаловалась:
