"Фантастика 2024-147".Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Вайс Александр

Когда-то вода и ветер отшлифовали недра пещеры, разукрасив стены диковинными выпуклыми узорами и чуть искрящимися от света наростами. С потолка свисали могучие сосульки, на полу бугрились ледовые холмики. Царство плавных линий.

В которое после многих лет или веков покоя кто-то вторгся, прорубив эти темные проходы. Кто-то, кого так опасался Гончая.

— Ничего, собачий сын, ничего, — сказал Эльм спустя несколько секунд. — Мы немножко поиграем с тобой. В память о прошлом. О добрых собачьих денечках. И ты мне все скажешь. Все…

Он бросил меня на лед.

— Все скажешь, собачий ублюдок.

Эльм, прислушиваясь к шуму бури, остановился около узкого хода наверх, в который задувало снег. Он все время поглядывал в сторону рваных ран на теле льда.

— Это ты их выдолбил? — прохрипел я. — Ты?

— Это было бы несложно, когда у тебя такая чудесная рука. — Он поднял зазубренный и потемневший крюк. В сумраке подледной пещеры света хватало, чтобы увидеть, насколько бывалым стало его оружие. — Совсем не сложно. Но это не я. Где компас?

— Это сделал с тобой Радаг? Да?

— Не упоминай имени хозяина, собачий труп! Не упоминай! — искаженным голосом заверещал Эльм. Его здоровый глаз выпучился, норовя вывалиться из глазницы.

Сверху вновь громыхнул раскат, от которого, как мне показалось, задрожали ледяные стены.

Я смотрел на существо, которое в прошлой жизни было спивающимся цирковым силачом. Когда-то давно этот могучий человек убил двух ледовых гончих и спас жизнь мне и Фарри. Во время схватки с одной из них он потерял кисть, но все равно победил. А теперь оказался среди слуг Черного капитана.

Из-за меня.

Я неожиданно четко понял: Эльм стал таким именно из-за меня. Что если бы когда-то давно я поступил иначе, если бы когда-то давно на моем пути не оказался Одноглазый — силач не попался бы в лапы Радагу. Он не потерял бы руку и жил бы себе и жил, не ведая отчаяния калеки.

И Торос не схлопотал бы пулю в спину, если бы не моя стычка с молодым шаманом «Звездочки». Все имеет силу. Все имеет последствия. Даже благие побуждения способны кого-то столкнуть в ледяную бездну.

Эльм бормотал что-то себе под нос, скорчившись над ранами. Он ковырялся у себя в животе, то и дело оглядываясь. Штурмовики Старика не зря ели свой хлеб. Гончей хорошо досталось от них. Но скольких при этом потерял капитан Дувал?

Я подобрал ноги, присев на корточки и сжавшись в комочек, обхватил себя за плечи, исподлобья наблюдая за Эльмом и лихорадочно соображая, что делать дальше.

Те язвы… Даже перед лицом смерти мне не хотелось к ним приближаться.

— Собачьи твари. Ты и твои собачьи товарищи по кораблю, — вдруг прошипел силач. Он по-звериному крутил головой, теряя последнюю схожесть с человеком. Покачнулся на пальцах. — И те, кто прячется в этих ходах. О, они чуть не сцапали меня только что! Но те трое ваших вовремя появились! Собачья приманка, ха-ха!

Эльм сжался в клубок, сплюнул черной кровью и ощерился.

— Эти хуже всего. Они повсюду. Черные, мертвые, собачья жизнь! С кем ты связался на этот раз, сопляк?

Он резко вскочил и в считаные мгновения оказался рядом со мной.

— Видишь? — Эльм вплотную приблизил свое лицо к моему, ткнул пальцами в рваные раны. — Это они. Пустынные шавки, роющие эти собачьи тоннели! Им тоже нужно что-то с вашего корабля. Они точно пришли по вашу собачью душу!

Я не понимал, о чем он говорит.

— Хозяин сказал, чтобы я берег себя! — заорал здоровяк, вонючая черная слюна брызнула на меня, и глаза сами собой закрылись от страха и омерзения. — Хозяин ценит меня! Где компас?!

Силач тряхнул меня, приподнял над полом пещеры, а затем вновь швырнул на лед. От боли в голове засверкали огоньки.

— У меня его нет!

— Где он?! Где компас?! Куда вы с твоим собачьим приятелем дели компас хозяина?!

— У меня его нет! — заорал я со злостью, попытался вскочить, но силач с немыслимой реакцией встретил мое движение ударом ноги. Клацнули зубы.

— У кого он?

Здоровяк присел рядом. Приоткрыв глаза, я увидел, что кроме пятен черной и алой крови он перемазан в чем-то еще. В чем-то знакомом. В чем-то фиолетовом.

— Ты мне все скажешь, собачий сын. Я знаю, что компас на корабле! Прибор хозяина не ошибается! Он засек его! О, как он был рад, когда появился собачий сигнал! Вы молодцы, да! — Эльм поднялся на ноги, прижал меня ногой ко льду, наступив на грудь. — Вы включили его, и хозяин был счастлив. Я благодарен вам, собачьим ублюдкам, за это. Хозяин счастлив — и его верные слуги счастливы, ха-ха!

Я молчал, а Гончая с безумными видом улыбался.

— Я перебью вас всех поодиночке, пока не найду компас, — поделился Эльм сокровенным тоном. — Всех, одного за одним. Я доберусь до каждого! И тогда компас вернется к хозяину! Ты можешь облегчить их страдания, сопляк. Ты же, собачья жизнь, думаешь, что ты хороший, да?

Он осклабился:

— Думаешь, что это я плохой, а ты герой, да? И как тебе вот этот вариант, собачье ты дерьмо? Как тебе вариант, что ты отдаешь мне компас, а я перестаю вырезать твоих грязных оборванцев? Уговор благородных джентльменов, а? Их жизнь за безделушку, а?

У меня не нашлось никаких слов на это, но, признаюсь честно, больше всего мне хотелось заплакать от обиды. Я смотрел на окровавленного Эльма и чувствовал себя маленьким ребенком, желающим попросить злого взрослого не поступать так.

Вот только вряд ли слова способны были тронуть силача.

— Ну так как, собачье ты дерьмо? Нравится?

На глаза сами навернулись слезы. Он не посмеет так поступить. Он не посмеет… попросить этого… Пусть он забудет об этом. Все что угодно — лишь бы он забыл о своей идее.

— О, собачий сынок заплакал, — издевательски засмеялся Эльм. — Ждешь, что прибежит твоя собачья мамаша и прогонит злого дядю?

Он резко склонился ко мне и заорал:

— Этого не будет! Твоя мамаша подохла, и ты тоже подохнешь, если не вернешь компас! Вы все подохнете!

Эльм вздрогнул, опомнившись:

— Ты принесешь мне его сегодня. Спустишься на лед один, подойдешь к той собачьей ванне, у которой я прикончил одного из ваших.

«Яки… Это был Яки, Эд!»

— Принесешь и отдашь его мне. Тогда я уйду. А если не принесешь — вырежу всех! Выпущу кишки каждому и оставлю замерзать! Буду накручивать их внутренности на крюк, а ты, собачий сын, будешь слушать их крики! Понял меня? Каждый день! Каждый день, пока не получу собачий компас, я буду убивать твоих собачьих товарищей!

Мне захотелось исчезнуть. Раствориться. Не только здесь, с глаз Эльма, а вообще. Просто покинуть себя, покинуть все, что меня окружало.

— Я вижу, что понял.

— Нет… — прохрипел я.

Гончая замер:

— Что?

— Так не пойдет. Это нечестно!

Силач запрокинул голову к голубоватому потолку, сквозь который пробивался свет, и захохотал, повторяя мое:

— Нечестно! А-ха-ха-ха!

— Жалко, что ты не сдох, Эльм… — Во мне все похолодело и умерло. Я поднялся на оледеневшие ноги, глядя на то, как потешается надо мною силач. — Жаль, что ты не сдох тогда, в Пустыне…

Здоровяк с сокрушенным видом развел руками и вдруг перестал паясничать. Прижался как зверь ко дну пещеры, обернулся к одному из чернеющих ходов. Я услышал шорох. Словно стеклянную поверхность гладкого льда царапали чьи-то когти.

Звук приближался. Мы с Эльмом забыли друг о друге, глядя на одну из проклятых дыр. Та тварь, разодравшая многовековой шедевр природы, ползла к нам.

Шорох перешел в скрежет. Из дыры пахнуло гнильем. Я присел, прижался к стене, немея от животного ужаса. Что это?!

— Они снова пришли, — гневно прошипел силач, подобрался. — Они снова пришли!

Я скользнул вдоль стенки прочь от Эльма и черной дыры в голубом льду. Мне показалось, будто она стала еще темнее, и кто-то, царапающий стены кривыми когтями, замер перед атакой и внимательно смотрит на меня.

И во взгляде этом лишь холод и тьма.

— Идите сюда, пустынные собачьи недоноски! Смелее! Во имя хозяина! — Эльм вскочил на ноги, взмахнув крюком. Ответом ему стал дикий вой и хруст льда. Рваная кромка хода лопнула, взорвавшись брызгами льда, и из прохода с жутким воплем вырвалась черная фигура. Ободранный, заросший шерстью зверодемон выбрался в пещеру и остановился. В потустороннем свечении льда он казался еще ужаснее, чем тогда, у «Сына героев».